Письмо из ниоткуда - Володарская Ольга Анатольевна - Страница 11

– Вчера вы были более разговорчивы, – хмыкнул незнакомец. На щеке у него была ямочка. Одна и на правой. А длинная челка спадала на левую. В целом образ получался гротескный. И все же молодой человек был симпатичным. Ласковые карие глаза, крупный нос, улыбчивый рот, растрепанные светлые волосы.

– Мы знакомы? – подивилась Алиса. Она запомнила бы этого парня, была в нем какая-то богемная небрежность. Легкая, естественная. И порода. Алиса предположила, что он рос в среде творческой интеллигенции и сейчас, скорее всего, близок к искусству, но тому, что приносит доход. Режиссер рекламы или успешный тревел-блогер.

– Я видел вас у бань. Вы читали стихи. По мне, красивые, но я не разбираюсь в поэзии.

– Нет?

– Я из рабоче-крестьянской семьи. Деды и бабки из деревень понаехали в город Горький, чтобы строить автомобильный завод, родители работали там же. В нашем доме если и были книги, то американские детективы.

– И в них вы разбираетесь?

– Тоже нет. Я не люблю читать. – Он широко улыбнулся. Рот потянула за собой ямочка. Ребенком он мог бы сниматься в «Ералаше». – Давайте знакомиться, я Роман.

– Алиса. – Она уже не опасалась своего нового знакомца, но представилась ненастоящим именем. Тут, в Грузии, она для всех была Алисой.

– Давайте посидим где-нибудь? Я не могу на ходу есть.

– Вон лавочка. – Она указала на нее.

– Может, лучше в кафе зайдем? Поедим нормально, вина выпьем.

Она колебалась, но недолго:

– Я знаю хорошее местечко неподалеку.

– Ведите. Я вчера много где был, но мало что помню. Только вас…

– Поэтов? – зачем-то уточнила она, прекрасно понимая, что Роман имеет в виду конкретно ее. – Предлагаю на «ты» перейти.

– Отлично. Не люблю официоз. И как давно ты, Алиса, переехала в Тбилиси?

– А что? – настороженно спросила она.

– Если это секрет, не говори. Так даже интереснее. Будешь для меня таинственной незнакомкой.

Алиса улыбнулась ему. Хорошо, что не настаивает на своем. И ведет себя непринужденно. О таких обычно говорят: легкий в общении человек. Алиса тянулась к подобным, но и им она не доверяла.

– Я сюда без обратного билета прилетел, – сообщил Рома, когда они зашли в небольшое помещение, наполненное ароматом свежей выпечки. Половину его занимала дровяная печь. – И без особой цели. Но думаю задержаться в Грузии, потому что, кроме Тбилиси, ничего не видел. Посоветуешь, куда съездить?

– В Кахетию. Я ездила в Телави, и город мне так понравился, что захотелось остаться.

– Почему же вернулась в Тбилиси?

«Тут легче выживать», – чуть было не ляпнула она, но вовремя прикусила язык.

– Я была с друзьями, куда они, туда и я.

К их столику подошла миловидная женщина в летах, принесла меню. Оно оказалось на грузинском.

– Нетуристическое место, – пояснила Алиса. – Для своих.

– Тут картинки есть, разберемся. – Рома взял ламинированный лист и приступил к выбору. – Я буду хачапури по-мегрельски и салат с грецким орехом. А ты?

– Хинкали жареные. Сейчас ими пахнет.

– Аромат дивный. Дашь попробовать штучку? Хотя не надо, сделаем иначе… – Роман подал знак женщине, что обслуживала столики и, скорее всего, владела заведением. – Мы хотим попробовать все, – сообщил ей Рома. – Каждое блюдо. Это можно организовать?

– Конечно, дорогой.

– Отлично. Можно по мере готовности. Но сначала вино. Какое порекомендуете?

– Чачу. Как аперитив. Потом принесу вам кахетинского.

– Вы оттуда родом? Я как раз собираюсь в Телави…

И принялся болтать с женщиной, а Алиса отправилась в туалет. Там она вымыла руки, затем посмотрела на свое отражение. Не сказать, что дурнушка, но и привлекательной не выглядит. Личико с кулачок, на нем выделяются когда-то вытатуированные брови, поверх которых выросли светлые волоски. Два дождевых червя, зарывшиеся в песке, так это выглядит со стороны. Прически нет. От слова «совсем». Красивые, чуть вьющиеся волосы не уложены, просто помыты, и то пару дней назад. Еще и одета Алиса черт знает как: в мятую юбку до пола, бесформенную рубаху, жилетку стеганую. Странно, что Рома обратил на нее внимание. Как женщина она его точно не могла привлечь, значит, понравились стихи? Даже не разбираясь в поэзии, можно чувствовать настроение и откликаться ему. Он производит впечатление эмпатичного человека. И если Алиса на его счет не обманывается, у них может что-то получиться…

Кто бы знал, как ей нужен надежный друг!

…В дверь неожиданно постучали. Алиса быстро вытерла руки и отодвинула щеколду. На пороге стоял Рома.

– Тут один туалет, – сказал он. – А у меня вот. – И показал на глаза, из которых лились слезы.

– Что с тобой случилось?

– Просыпал перец, а потом почесался. – Он зашел в уборную, склонился над раковиной и стал промывать глаз. Чтобы не смущать его, Алиса вернулась за столик. К ней тут же подошла хозяйка с подносом. На нем лаваш, соусы и две стопки чачи.

– Что с твоим парнем? – спросила она.

– Перец рассыпал, и он в глаз попал.

– Разве? – И глянула на набор для специй, в котором все баночки были полны. – А мне показалось, его что-то расстроило.

– Например?

– Ему сообщение пришло. Прочитал и лицом потемнел. Уж не умер ли кто?

– Он возвращается, – бросила Алиса, увидев Романа. Глаза его были сухими, а рот улыбался. Взял себя в руки или просто умылся и хозяйка ресторанчика ошиблась в своих догадках?

– А вот и аперитив, – бодро проговорил он и поднял свою стопку. – За знакомство?

Они чокнулись и выпили. Рома одним махом, а Алиса только пригубила. Она не любила крепкие напитки, а чача еще и пахла резко. К счастью, им принесли еще и тархун, и она переключилась на него. Лимонады в Грузии были исключительными. Как говорили приятели, родившиеся в СССР, со вкусом детства.

– Ты живешь в районе Сололаки? – спросил Рома, оторвав от лаваша кусок и макнув его в сацебели.

– Пока да.

– Соседи, получается. В гостинице или квартиру снимаешь?

– Комнату.

– За сколько, если не секрет? – Она озвучила сумму. – Разве такие цены бывают? Это же почти даром.

– Больше моя халупа не стоит. Но она мне нравится, уютная. И соседей мало. Если не считать тараканов и мышей, конечно.

– Все еще водятся?

– В малых количествах, но да. С ними не борется никто, вот и размножаются, но уходят туда, где сытнее

– Но они не беспокойные соседи, да? – улыбнулся Рома.

– И что важно, тихие. Мне они не мешают. А то в итальянских двориках обычно шум-гам, а у нас спокойно. – Она не заметила, как разболталась. Наверное, глоток чачи ей язык развязал. – Дом расселили еще при Саакашвили, но не целиком. Остались пожилая мать, Карина Иосифовна, с великовозрастным сыном, названным в четь деда. Она библиотекарь на пенсии, он тунеядец.

– Клинья к тебе подбивал?

– Нет. Я бедная и ему неинтересна. – Алиса налила себе еще тархуна. Сейчас ей хотелось только пить, но она решила наедаться впрок, поэтому ждала свои жареные хинкали. – Есть еще старик-музыкант, доживающий свой век в доме предков. Он не выходит, зато часто играет возле окна на фортепиано.

– Комнату тебе сдает библиотекарша?

– Мне и еще одному мужчине. Мы с ним на одной площадке живем, но я его всего несколько раз видела. Он солидный, хорошо одетый, странно, что обитает в аварийном доме. Хотя, возможно, он снимает комнату не для жилья, а как склад. Она большая и с решетками на окнах. Там когда-то жилконтора располагалась.

– Молодой?

– Нет, в возрасте. Он уже был, когда я заехала. Вижу редко, но, как ключами гремит, слышу. Коридор длинный, пустой, поэтому гулкий. В нем как раз мыши и шуршат.

В кармане Романа затренькал мобильный. Достав его, он глянул на экран и нахмурился.

– Извини, я отойду, – бросил он и поднялся из-за стола. Через несколько секунд скрылся за входной дверью.

Тут и хинкали подоспели. Румяные, пышущие жаром, ароматные, они так и просились в рот. Алиса схватила одно за «пипку» и положила себе на тарелку. Пусть скорее остывает, а то она слюной захлебнется. Пока же можно вина пригубить. Молодое, кисленькое, холодное, оно легко пилось. Но Алиса уже знала, как оно коварно. Вроде как компот, а в ноги так дает, что из-за стола буквально выползаешь. Но настроение при этом замечательное и очень хочется петь. Алису с первого грузинского застолья выносили! Хорошо, что пировали в квартире у друзей, и ее просто уложили на диван. Но на нем она не отключилась, как можно было бы ожидать, а приняла удобную позу и начала горланить «Сулико».