Вкусная магия - Пашнина Ольга Олеговна - Страница 19

– Благодарю, леди Марибет, – нашелся Дрэвис. – Так что, мы получим одобрение Ее величества?

– Я думаю, у вас есть все шансы.

Пока они мило беседовали, я рассматривала женщину, ибо никогда еще не видела настоящих фрейлин. Что ж, она была ничуть не хуже королевы. Невысокая, но очень яркая и величественная. Шоколадные волосы, собранные в сложную прическу, украшала небольшая диадема со сверкающими в солнечных лучах рубинами. Тяжелое красное платье было идеально подогнано по фигуре.

От женщины исходила очень странная, доселе неведомая мне, магия. Даже руки немного дрожали, когда я упаковывала карамель. А может, это оттого, что Дрэвис все время буравил меня взглядом.

– Как тебя зовут, детка? – ласково улыбнулась леди Марибет.

– Дейзи Гринвильд, миледи.

По ее лицу пробежала вдруг тень.

– Гринвильд? О… я знала вашего отца, должно быть. Вы старшая девочка?..

– Младшая, – поправила я. – Старшую зовут Сара.

– Сара… Простите, Дейзи. Я ошиблась.

Она не сводила с меня глаз. Напряженного, изучающего взгляда. А принимая из моих рук сверток с карамелью, едва уловимо скользнула ледяными пальцами по моей ладони.

– Благодарю.

– Будем рады видеть вас снова, – дежурно ответила я.

– Позвольте проводить вас до экипажа, миледи.

Дрэвис учтиво подал ей руку.

– Опять пронесло? – усмехнулся Крин. – Везучая ты, ведьма.

– Наверное, чтобы напакостить Фолкриту, мне эту лавку надо спалить, – пробурчала я. – Еще и знакомая отца. Теперь все высшие круги будут знать, что младшая дочка Гринвильдов работает в лавке.

– И это все, что тебя смутило? – уточнил Крин.

Но прежде, чем я ответила, вернулся Фолкрит.

– Кексик! Вот что ты за человек?

На такое я даже не нашлась, что ответить.

– Когда ты поймешь, что бессмысленно делать мне гадости? Когда ты перестанешь вести себя как маленькая избалованная девочка, у которой отняли конфету?

Дурное настроение, недосып, странный визит фрейлины – все это доконало меня окончательно и стало последней каплей.

Я вышла из-за прилавка и с силой ткнула пальцем в грудь этого напыщенного болвана.

– Конфету?! Вы отобрали у меня самостоятельную жизнь! Единственное, что принадлежало мне, что досталось от бабушки, которая меня любила! А потом, решив поиздеваться, засунули в это убожество, именуемое шоколадной лавкой! И ждете, что я буду встречать вас с лепестками роз?

Он обхватил мое запястье и дернул несильно, но от неожиданности я не удержалась на ногах и оказалась прижата к белоснежной накрахмаленной рубашке. Дрэвис был выше, так что приходилось задирать голову, чтобы смотреть в наглые бесстыжие глаза.

Темные, как шоколад.

– Самостоятельности? – протянул он. – Тебе не нужна самостоятельность, кексик. Тебя надо воспитывать.

Я возмущенно дернулась, но куда там – хватка была железная! Пока он наклонялся, смакуя каждую секунду моего отчаяния, я прокляла все на свете и пожелала на голову Дрэвиса Фолкрита таких кар, что самой страшно стало. Его губы остановились в паре миллиметров от моих, грели дыханием и… бесили.

– Думаешь, что сможешь достать меня своими милыми проделками? Напрасно, кексик. Чем больше стараешься, тем интереснее тебя доставать. Если бы ты работала тихо и честно, давно бы уже была свободна.

Я все придумывала, как извернуться, чтобы наподдать Дрэвису как следует.

– И я совершенно не против, если ты и дальше будешь добавлять в мои серые будни немного веселья, – улыбнулся он. – Жги, ведьма!

Меня вдруг неожиданно выпустили на волю вольную. Растерявшись и окончательно обалдев, я смотрела, как сестричкин жених, насвистывая веселую мелодию, неспешно двигается к выходу.

Губы отчего-то покалывало.

– Весьма… впечатляюще, – прокомментировал Крин. – Должен признаться, в какой-то миг я за тебя испугался. Может, он прав и лучше отработать тихо-мирно свое наказание? А потом уехать на все четыре стороны, не вспоминать больше об этом городе, сестре, родителях…

– Жги? – словно не слыша зеркало, повторила я. – Ладно, буду жечь.

– Дейзи, может, не надо?

– Надо, зеркало, надо.

Я открыла шкафчик со специями и задумалась. Соль была, зелье жизни было. О!

– Перца еще не было.

Я хихикнула, доставая из шкафа большую баночку со жгучим красным перцем. Такой обычно добавляли в соус к мясу, делая его таким острым, что не каждый решался попробовать.

– Как говорили охотники на ведьм: мы начинаем жечь! – воскликнула я.

– Это определенно будет последний год твоей жизни, кексик, – тяжело вздохнул Крин.

Да и плевать, зато Дрэвис надолго запомнит мою работу. И, возможно, это убережет его от дальнейших ошибок в будущем. Зря он не воспринял слухи про темную ведьму всерьез, ибо если бы чуть-чуть поверил, то понял, что темных ведьм обижать нельзя. Себе дороже.

А отпечаток помады я ему на рубашке все-таки оставила. Просто из вредности.

Перца не жалела, шоколад получался густой, ароматный, темный. Даже попробовать хотелось, но красные вкрапления напоминали о сладкой жгучей мести, и я держалась, закусывая печеньками. Со стороны, наверное, казалось, что я варю какое-то жутко темное зелье. Даже руки дрожали от нетерпения.

Выходка Дрэвиса вывела меня из себя. И хоть я повторяла себе едва ли не ежеминутно, что мстить нужно с холодной головой, все равно до ужаса хотелось оттаскать его за волосы и как следует покусать.

А заодно и себя – за то, что растерялась, перепугалась и выдала неуверенность. Которой мужчина явно воспользуется.

– Кексик, отвлекись от плана захвата мира, – позвал Крин. – Поднимись наверх, и я кое-что тебе покажу.

– А это не может подождать? Надо разлить шоколад по формочкам.

– Увы, потом будет поздно. Давай-давай, поднимайся. Там твоя месть начала реализовываться.

После такого заявления я никак не могла оставаться на кухне. Побросав готовку, стремглав помчалась наверх.

– Ну? – остановилась перед зеркалом Крина.

– Смотри.

Зеркальная поверхность пошла мутной рябью, и на ней медленно проступила картинка небольшой, но очень приятно обставленной комнаты. Мебель из темного дерева, тяжелые ткани – это был какой-то богатый большой дом.

– Раньше я висел на чердаке в доме Фолкритов, – пояснил Крин. – Потом переехал в эту лавку. Ну, а пока висел там, наладил связь с некоторыми зеркалами и периодически могу их связывать. Смотри, в общем.

Я увидела, как по комнате взад-вперед немного нервно ходит Фолкрит. А рядом с ним суетилась сестричка. С иголочки, словно готовая в любую минуту стать гостьей званого обеда. Сара не кричала, не скандалила, но было видно, что она на пределе. Только повод дай – тут же взорвется.

– Что это?! – взвизгнула Сара, ткнув острым наманикюренным пальчиком жениху в грудь.

– Где? – Фолкрит скосил глаза.

– Помада! Откуда?

– М-м-м, милая, ну ты же только что меня обнимала. Наверное, твоя…

– У меня нет такой помады! – рявкнула Сара.

Она вывалила на глазах обалдевшего жениха содержимое сумочки и продемонстрировала целых четыре вида помады.

– Вот! Ни одна не подходит.

– По-моему, вот это она…

– Не она! Это темно-коралловый цвет! А на твоей рубашке – бледно-карминный.

И тут, кажется, Дрэвис понял, что ничего не понял. Сара вылетела из комнаты как ошпаренная, а он рассматривал четыре ярких золотистых тюбика.

– Да они все красные! – рявкнул он ей в ответ.

Я мстительно фыркнула. Жаль, сестренка не догадалась, чья это помада. А вообще, я наверняка ей добро сделала. Такие, как Дрэвис Фолкрит, обычно не утруждают себя верностью. И зачем ей жених, который постоянно ходит налево?

– Понравилось? Чего погрустнела?

– Да так… – Я вздохнула. – Все это замечательно: пакостить Фолкриту, бесить Сару, изображать из себя темную ведьму… Но проблема-то никуда не денется. Дома нет, семьи нет, идти некуда. Закончится год, и куда я пойду?

От жалости к себе аж захотелось всплакнуть. И только осознание, что если я начну реветь, то придется встречать посетителей с красным носом и опухшими глазами, заставило сдержаться.