Колдунья - Фэйзер Джейн - Страница 83

— Все кончено, Джаспер. Круг замкнулся. Девушка моя.

— И была твоей уже некоторое время, насколько я понимаю. — Кровь потекла из уголка его рта, когда Джаспер попытался ухмыльнуться. — Несмотря на твои праведные речи, Латтимер, ты соблазнил ее. Ты не лучше, чем все мы.

Хьюго замер, лицо его казалось белым в свете свечей, но голос был ровным и тихим.

— Разумеется, ты способен воспринять это только в таком свете, Джаспер, не правда ли? Конечно, для тебя любовь — лишь растление. — Он пожал плечами. — Наконец я разделался с тобой и с твоими… со всей этой клоакой.

Он обвел взглядом собравшихся мужчин, словно пытаясь запомнить каждого, и отвернулся. В этот момент в горле раненого что-то хрипло заклокотало, и голова Джаспера безвольно упала. Хьюго резко обернулся. Его лицо было непроницаемым, когда он смотрел, как пленка смерти затягивала глаза, устремленные к сводчатому потолку часовни. Затем он отвернулся и направился к Хлое. Он взял ее левую руку и сорвал кольцо с изображением змеи. Оно зазвенело, покатившись по каменным плитам, когда Хьюго швырнул его на пол.

— Пойдем, девочка. Ты уже достаточно долго дышала отравленным воздухом. — Он увлек ее за собой к лестнице, где продолжал стоять Самюэль, держа под прицелом пистолетов группу мужчин в часовне. Никто из них даже не шевельнулся.

Хлоя молчала, пока они поднимались по ступеням, чтобы выйти на чистый морозный воздух. Она могла думать лишь об одном: Хьюго говорил о любви… он сказал Джасперу, что любит ее. Он бился за нее… рисковал своей жизнью ради нее, как когда-то ради ее матери.

Но ведь она замужем за Криспином! Даже если она больше никогда его не увидит, она его жена. Джаспер мертв, но Криспин-то жив.

Привязанные в рощице лошади волновались и подрагивали на холодном ночном воздухе. Хьюго посадил ее на своего коня и вскочил в седло позади нее. Он был так же молчалив, как и она, но крепко прижимал ее к себе, пока они ехали в Денхолм. Самюэль скакал рядом, тоже погруженный в свои мысли.

— Я займусь лошадьми, — сказал Самюэль, когда они спешились во дворе. — А вы лучше подбросьте дров в камин, если он еще не погас.

Хьюго и Хлоя вошли в дом. В кухне было темно и холодно, только угли в печке едва светились. Хьюго зажег свечи, помешал угли, подбросил в огонь щепок и несколько поленьев. Хлоя, завернувшись в накидку, наблюдала за ним взглядом. Ей стало казаться, что она снова погружается в дурманящий туман.

— Хьюго, они выдали меня замуж за Криспина, — сказала она, наконец. Слова звучали так, как будто их произнес кто-то другой. — То, что ты снял кольцо, ничего не изменит.

Хьюго подвинул стул к огню и позвал ее кивком головы.

— Да, я знаю, — ответил он, притягивая ее к себе. — Позволь объяснить. Ты несовершеннолетняя, выдана замуж против воли и без согласия твоего опекуна. И, кроме того, брак не был скреплен физически. Это так?

— Да.

Он знал это, но все равно в глубине души временами появлялся страх, что он мог просчитаться… что Джаспер найдет способ надругаться над ней, прежде чем придет помощь. Теперь он мог вздохнуть с облегчением. Улыбнувшись, Хьюго сказал:

— Брак будет аннулирован, девочка моя. Это простая формальность. Криспин не осмелился бы оспаривать его, даже если бы и имел какое-то право.

— Значит, я не замужем?

— Да, но это продлится недолго, пока я не найду мирового судью.

— О! — Ее колени затряслись, а глаза внезапно наполнились слезами. — Извини… — Поток слез просто невозможно было остановить.

— Тише, любимая. — Он посадил ее себе на колени, прижал к груди и стал слегка покачивать. — Тебе было больно, милая?

Она покачала головой, попыталась что-то сказать, но слова тонули в рыданиях.

Самюэль вошел в кухню, взглянул на пару у огня и сел в кресло напротив, вытянув ноги к огню.

Когда Хлоя немного успокоилась, Хьюго посадил ее прямо и сказал:

— Дорогая, ты должна сказать мне. Они делали тебе больно?

— Только чуть-чуть, но было очень неприятно, — сказала она честно, вытирая глаза носовым платком, который он передал ей. — Я не знаю, почему я так расплакалась… наверное, потому, что я голодна.

Хьюго откинулся назад и от всей души рассмеялся. Самюэль расплылся в улыбке и направился в кладовую.

— Как насчет запеченных яиц, девочка?

— Да, пожалуйста. — Она улыбнулась сквозь слезы и вновь прижалась к Хьюго.

— Расскажи нам подробно все, что произошло с тобой, — велел ей Хьюго, зная, что не успокоится до тех пор, пока не узнает все до мельчайших деталей. Пока она ужинала, он слушал ее рассказ о похищении. Она поведала ему обо всем, включая и то, что Джаспер сообщил ей о прошлом Хьюго. Глаза Хьюго стали жесткими, губы сжались, и, когда она закончила свой рассказ, он с тихой злостью, произнес: — Слишком быстро и легко он умер.

Слишком легкой оказалась смерть и отца, и сына — не такой кары они заслуживали за все причиненное ими зло! Но все это должно остаться в прошлом. Без Грэшема — лидера Конгрегации — она распадется сама собой. У Криспина нет ни авторитета, ни зрелости, чтобы занять место Джаспера. Конгрегация была создана Грэшемами, вместе с ними и умрет.

Он взглянул на девушку: последний отпрыск рода Грэшемов подчищал тарелку кусочком ячменного хлеба.

Стивен так никогда и не узнал, какую жемчужину он зачал. И те качества, которые она унаследовала от него, — огонь и страсть — не были запятнаны грязью, которая была частью жизни ее отца.

Он откинулся на стул, прикрыл глаза и расслабился. Наконец-то он свободен. Он выполнил наказ Элизабет: Грэшемы больше никогда не причинят вреда Хлое, а сам он, встретившись с демонами, победил их. Он знал, что теперь он не хуже и не лучше любого другого человека, и эта мысль радовала.

Он открыл глаза и увидел, что Хлоя серьезно смотрит на него.

— Почему ты не рассказал мне, что любил мою мать? Почему ты не рассказал мне, что произошло?

Он не отвел взгляд.

— Трусость, девочка моя. Я страшно боялся, что если все расскажу, то потеряю твое доверие. Как бы ты могла полагаться на человека, который тоже был завсегдатаем часовни, который делал такое… Мне невыносима была мысль о том, что я потеряю твою любовь и твое доверие — они были… они — самая прекрасная награда… награда, которой нет цены.

Ее охватило чувство огромного облегчения. Он молчал не из-за того, что не любил ее. Именно любовь заставляла его хранить тайну.

— Для меня это не имеет значения, — сказала она. — То, что случилось… то, что ты делал…

Какое-то мгновение он смотрел ей в глаза, потом тихо сказал:

— И для меня все это уже не важно. Прошлое и так слишком долго отравляло мне жизнь.

Самюэль вздохнул с видимым облегчением и принялся собирать грязную посуду. Хьюго встал.

— Пора спать, — сказал он, потягиваясь и зевая. — Отправляйся-ка наверх, девочка.

— Оказывается, нет существенной разницы между добрачной связью и изменой мужу, — заметила Хлоя с озорным смешком, повернув голову на груди у Хьюго. Она посмотрела на него, в глазах ее плясали бесенята и еще не угасла страсть.

— Конечно, ведь в обоих случаях речь идет о падшей женщине, — мягко сказал Хьюго, захватив густую прядь ее золотистых волос и наматывая ее на запястье. Затем он отпустил ее, прикрыв видневшийся на плече иссиня-черный след от удара кнута. Все позади; и Джаспер за все заплатил сполна.

Хлоя, не ведавшая, о чем он думает, улыбнулась и мягко провела рукой по его животу.

— И о падшем джентльмене! Поскольку, судя по моему опыту, тут нужны двое.

Хьюго погладил ее волосы.

— Ну, так, может, нам стоит расширить твой опыт и попробовать заняться этим после благословения церкви?

Он говорил так тихо, что Хлоя сразу не поняла, что он сказал. Когда же до нее наконец дошел смысл его слов, она резко села.

— Ты собираешься жениться на мне?

— Ну, кто-то же должен, — сказал он торжественно. — В противном случае тебе грозит опасность быть отлученной от света, может быть, потому, что ты оскорбляешь его нравы?