Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 546

– Нет в тебе доброты. Вот в чем твоя главная беда, мистер. Думаешь, ты такой всезнайка? Сидишь на троне, поплевываешь на нас свысока. Но тебе еще учиться и учиться. Ей-богу, не вру. Я тут стараюсь, кормлю тебя дармовым харчем по-дружески. А ты все переворачиваешь с ног на голову и плюешь мне прямо в рожу. Разуй глаза, или не можешь? Попробуй выучить что-нибудь такое, о чем не написано в книжках. – Она фыркнула, с негодованием схватила газету и снова углубилась в чтение.

Он изучающе посмотрел на нее, иронично улыбаясь:

– Возможно, я узнал больше, чем вы полагаете. И пожалуй, за последние несколько дней у меня было время немного поразмыслить.

Она бросила на него подозрительный взгляд и опять уткнулась в газету.

– Ты, поди, поразмыслил над тем, что будешь делать в Санте, петушок? Ты ж у нас умник, небось додумался?

– У вас есть какие-нибудь предложения?

Все еще недоверчиво хмыкая, она ответила:

– Оставайся здесь, если хочешь. Тогда увидишь, что у меня не такая черная душа, как ты себе представляешь. Ты обо всех думаешь плохо, так и есть. А если по правде, я не знала, что чертова посудина уплывет. Думала, проторчит тут до полудня. Да я час назад чуть в обморок не хлопнулась, когда увидела, как она отчаливает. Но я на тебя зла не держу. Повторяю: оставайся, если хочешь. Бери или проваливай, как сказала леди, бросая банан морскому льву.

По губам Харви блуждала тень улыбки, в его позе не было и намека на враждебность. Последовала долгая пауза. Потом хозяйка смерила гостя пристальным взглядом и внезапно постучала по газете пальцем.

– Если ты спишь и видишь, как бы поработать, почему бы тебе не попытать силы в Лагуне? Ты же врач, правильно? Во всяком случае, если верить всему тому, что нам говорят. Там наверху какая-то редкая лихорадка косит людей. Испанский докторишка унес ноги – так пишут в утренней «Gaceta». А перед ним еще один удрал. И как-то не находится mucho[111] желающих убиваться насмерть. Почему бы тебе не попробовать, мистер?

Харви перестал крошить остатки булочки. Наступила тишина.

– Да, почему бы и не попробовать? – эхом откликнулся он.

Хемингуэй впилась изучающим взглядом в его лицо, на мгновение в ее глазах-пуговицах промелькнула злоба.

– А ты не против, чтобы тебя увезли в миленьком черном ящике, – коварно заметила она. – Только не ты! Ты совсем не возражаешь.

Он едва ее слышал. Им снова завладели мысли о неотвратимости судьбы, и он обдумывал свое положение.

Он поедет. Да, он поедет. Почему это решение сразу не пришло ему в голову? Тут действовало нечто более сложное, чем стечение обстоятельств. У него возникло странное чувство, что этого момента он ждал уже очень давно.

– Тебе нужно добраться до деревни Эрмоса, – продолжила Хемингуэй. – Подняться к поместью Каса-де-лос-Сиснес. Там и началась вся эта канитель. Гнусное местечко. Народ старается лишний раз туда не забредать. Та старая бестия, что торчит в доме, наполовину выжила из ума.

«Я поеду, – подумал он снова. – Да, я должен поехать». Поддавшись порыву, повторил вслух, больше для самого себя:

– Каса-де-лос-Сиснес.

Воцарилась тишина. Мамаша Хемингуэй поморгала, на ее лоснящемся красном лице отразилось любопытство.

– А ты не робкого десятка, – сказала она вдруг. – Этого у тебя не отнимешь. – Потом торопливо исправилась: – Но, силы небесные, попадешь ты в оборот, если полезешь туда.

Он отодвинул стул. Словно ведомый невидимой рукой, поднялся из-за стола и направился к двери.

– Санта-Мария! – удивленно вскричала хозяйка. – Куда это ты так pronto двинул? Отдохни еще. И чтоб мне провалиться, ты бы лучше сначала навел красоту, побрился.

– Я еще не ухожу, – ответил он. – Хочу найти Коркорана. Пора осмотреть его руку.

– Ну так придержи коней. Нечего тут подпрыгивать, а то вот возьму и сомлею. И не ходи никуда без меня, а то заблудишься.

Она игриво подмигнула, смяла кончик сигары о тарелку и поднялась на свои крошечные ножки. Провела гостя по площадке, потом вниз по короткому пролету голой деревянной лестницы и нырнула в узкий коридор. В душном мирке этого дома веяло затхлостью. Снизу доносились взрывы пронзительного смеха, возбужденные женские голоса, звяканье кастрюль.

Затем Хемингуэй торжественно остановилась и распахнула дверь в большую обшарпанную спальню. Посередине стояла огромная позолоченная кровать, покрытая цветастым стеганым одеялом в пятнах. А на кровати восседал Коркоран в красно-синей полосатой рубашке, с видом полного благодушия и покоя откинувшись на несвежие подушки. Рука его была забинтована, на носу сидели очки в стальной оправе, на коленях лежал потрепанный, с загнутыми уголками, том Платона. Ирландец беззвучно шевелил губами и, похоже, не заметил, что сюда вошли.

– Просыпайся, бабуля! – громогласно возвестила мамаша Хемингуэй. – Тут к тебе Красная Шапочка заглянула, желает навестить. Может, улыбнешься и прикинешься довольным? Ты, чертов негодяй, который изгваздал кровью лучший ковер в этом доме!

Джимми поднял голову, увидел Харви, и его глаза за стеклами очков стали круглыми, как у совы. Потом преувеличенно вздрогнул, изображая изумление и удовольствие.

– Так-так-так! – вскричал он. – С утра такая радость! Здрасте-пожалста, а я-то думал, ты уплыл и даже не пришел попрощаться. Так что не удивляйся, что я ошарашен. Давай выкладывай, почему ты не на борту?

– Судно ушло. Отправилось в плавание без меня.

– Так-так, – повторил Коркоран. – Беда-то какая, вот беда, хуже не бывает.

– Помолчал бы уж, – откликнулся Харви. – Ты знал, что оно ушло.

– Нет, ты только погляди! – обратился Коркоран к Хемингуэй со льстивой улыбкой. – И это после всего, что я для него сделал, вытащил из такой передряги. Набрасывается на меня! Ладно, не важно. – Он повернулся к Харви. – Ты мне сделал подарок – остался со мной. К тому же радостно видеть, как ты снова расхаживаешь на своих двоих.

Харви подошел к кровати и начал разматывать повязку.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он коротко и, наклонившись, осмотрел рану – неглубокий порез на трицепсе.

– Это пустяки, чесслово. Для человека вроде меня, привыкшего отвешивать и получать тумаки, это укол булавкой, не больше. Надеюсь только, что когда-нибудь повстречаю желтого парня, который это сделал.

– Несколько дней отдыха – и ты полностью поправишься, – заключил Харви. Он поменял повязку, аккуратно перемотал бинт и встал. Потом с видимым напряжением сообщил деревянным голосом: – А я тем временем отправлюсь в Лагуну. Посмотрю, что там за эпидемия.

Поглаживая щетинистый подбородок, Джимми обдумал эту информацию.

– Ладно, – сказал он наконец, – за тебя я рад. Но как же я? Мое фартовое дельце улетело в тартарары. И что делать дальше, непонятно. А пойду-ка я с тобой, вот что.

– Это совершенный абсурд. Тебе нужно пару дней полежать в постели.

– Тогда заявлюсь к тебе, когда поправлюсь. Ей-богу, ты от меня так просто не отделаешься. Как только спущу ноги на пол, в ту же минуту помчусь за тобой.

– В этом нет необходимости, – настаивал Харви. – Я не хочу, чтобы ты там был.

– Так оно даже лучше, – откликнулся Джимми, по обыкновению ухмыльнувшись. – Прискачу только для того, чтобы тебя позлить.

Он покопался здоровой рукой под подушкой, извлек табакерку и с торжественным видом вдохнул табак.

Глава 17

Ближе к вечеру, когда солнце повисло над западным склоном Пика, Харви пешком отправился в Эрмосу – деревню под Лагуной. Расстояние было значительным, а подъем крутым – сразу за чертой города дорога шла вверх зигзагами под головокружительным углом, – но Харви угрюмо и опрометчиво вознамерился обязательно пройти этот путь своими ногами. Каким-то образом физические усилия помогали справиться со смятением духа, и, по мере того как путник поднимался все выше в жарком мареве и его обувь покрывалась пылью, а лоб заливал пот, он все больше успокаивался. Шел прямо на закат – темная пылинка на фоне сверкающей реки света, разливавшейся по зазубренным лавовым скалам Тейде. Над кромкой кратера клубилось крохотное сияющее облачко. В небе звучала симфония красок, которой вторила земля. С обеих сторон на дорогу свисали темно-зеленые листья банановых пальм; изорванные ветрами мясистые стебли поникли в светлом покое. Округлые резервуары с полупресной водой, желтой и драгоценной, как золото, лежали сонно, поблескивая сквозь зелень плантаций. Из одного такого водоема пили три горных козла. Харви поднимался все выше, пересек рощу эвкалиптов, высоких, как кедры, благоухающих эфирным маслом. Потом деревья расступились и дорога вышла на открытое пространство, стал виден залив, умиротворенный и далекий, усеянный крохотными, словно игрушечными, корабликами с остроконечными парусами. Вдоль дуги залива раскинулся город, казавшийся отсюда плоским: укороченные башенки; балконы, похожие на ловящие воздух рты; скопление крыш, прорезанное серебристой лентой Барранки-Альмейда. Но за следующим поворотом дороги город исчез, перед глазами вырос ряд холодных и голых базальтовых скал. Харви засмотрелся на нагромождения лавы с вкраплениями огромных камней.