Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 544

– Рад встрече, – провозгласил он, тряхнув головой. – Но ей-богу, не будь на мне сегодня удачной обувки, встречаться бы мне с дьяволом на том свете.

– Что случилось? – спросил Харви.

– Что случилось? – простонал Коркоран. – Дельце мое провалилось к чертям, вот что. А виноват во всем Боб Синнот, хотя, может, не пристало так говорить о нем, раз он уже в могиле, упокой Господь его душу.

Харви молча смотрел на своего друга. Минуту назад его мысли звучали в мажорной тональности, в ушах звенело пророчество судьбы. Он узрел смутное видение, на него обрушилось послание из прошлого. И вот теперь он вынужден иметь дело с вездесущим ирландцем, с его эксцентрическими стенаниями по поводу некоего Синнота, который «уже в могиле». О, неужели в жизни не существует никаких высших ценностей? Что в ней вообще есть, кроме смехотворного разочарования?!

Он беспокойно поерзал, подавил вздох и наконец спросил:

– Имеется в виду тот, кого ты называл профессором?

– Он самый! – вскричал Джимми, ужасно расстроенный. – Он самый, заманил меня сюда, письма строчил, зазывал к нему присоединиться, наплел с три короба как не знаю кто, да помилует его Матерь Божья в чистилище. Мол, у него парк развлечений рядом с ареной для корриды, там что-то вроде ярмарки. Пел, прости господи, дескать, местечко хлебное, народ валит толпами. А Боб всегда высоко метил, знаешь ли. Но видел бы ты эту дыру! Черт побери, он решил втравить меня в грязную сделку, вконец облапошить. В себя прийти не могу, как подумаю, что Боб задумал подвести меня под монастырь.

– Что ты имеешь в виду?

Джимми в отчаянии махнул рукой:

– Конечно, Боб уже катился в пропасть, когда строчил мне письма. По макушку в передрягах, по уши в долгах. Взял у одного тут деньги в долг под предлогом того, что я приеду и войду в дело. Чтоб ему ни дна ни покрышки! Ты можешь себе представить?! Профессор, как никто другой, умел задурить человеку голову разными враками.

– Но разве ты обещал вложить деньги в его бизнес?

Коркоран зашелся в кашле и никак не мог остановиться; от жуткого приступа удушья его лицо побагровело. Наконец, подняв смущенный взгляд, он пробормотал:

– О чем это ты толкуешь?

Повисла мертвая тишина.

– Понятно, – с иронией проронил Харви. – Что ж, этот человек умер, беспокоиться не о чем.

– Точно, он-то умер с концами! – вскричал Джимми. – Загнулся от этой, благослови ее боже, лихорадки, которая у них тут бродит. Но будь он приличным малым, умер бы месяц-другой назад, тогда я бы не вляпался. Так нет же, отбросил копыта за день до моего приезда. Ей-богу, ну что за манеры!

Его негодование было так велико, что, вспомнив прежние торжественные заявления о великом деловом партнерстве и бесспорных достоинствах профессора, Харви невольно улыбнулся.

– Тебе придется вернуться на судно вместе со мной. Именно это тебя беспокоит? – спросил он.

– Да ну, я совсем не беспокоюсь. Ей-богу, я вообще никогда не беспокоюсь. Я больше злюсь из-за того, чем все это обернулось для меня.

– Ты хочешь сказать – для Синнота?

– Говорю же, для меня! – раздосадованно отрезал Джимми. – Я тебе сказал, что Боб задолжал кучу денег. И видел бы ты того даго[108], которому он задолжал. Когда я пришел домой к Бобу, этот тип уже сидел там, здрасте-пожалста, с бандой желтых парней, ждал меня, размахивая телеграммой, которую я отправил из Лас-Пальмаса, и… ну да, парой-тройкой моих писем. Накинулись на меня, будто я им Крез какой-то, кричали, что я должен вернуть за Боба долг. А у меня самого, здрасте-пожалста, в кармане свистит. Ей-богу, набросились, как свора собак на кабана. Свернули бы мне шею как пить дать, если бы моим девизом не была мудрая осмотрительность. – Он перевел дыхание, взял стакан, поднес его ко рту и добавил: – Но видишь, я здесь, жив-здоров, как огурчик. Надо быть головастым малым, чтобы одолеть Джимми К.

К нему уже начала возвращаться былая самоуверенность, как вдруг он осекся и с отвисшей челюстью опустил недопитый стакан.

На пороге таверны стояли трое мужчин. Они без видимого интереса осмотрели зал, глядя куда угодно, только не на Коркорана, потом с деланой небрежностью вошли и расположились за столиком у двери.

– Смерть и дьявол! – пробормотал Джимми себе под нос.

Харви повернулся, чтобы исподтишка изучить эту троицу. Выглядели они крайне неприятно. Первый, низкорослый крепкий тип с жестким перекошенным лицом, прикурил сигарету и одним щелчком нагло отшвырнул спичку в противоположный угол. Двое других развалились на скамьях с видом одновременно нахальным и вялым, словно на данный момент вознамерились лишь наблюдать. Тот, что повыше, пришел в плаще, защищавшем от вечерней прохлады, и теперь с напускной чванливостью сбросил его с плеч. Третий был в грязной белой фуфайке и дырявых парусиновых туфлях; козырек заломленного набекрень поношенного картуза свисал на лоб, как сломанное крыло.

Тем временем к вновь прибывшим с чрезвычайной торопливостью бросился официант. Потом столь же почтительно исполнил заказ, доставив бутылку вина. Вынул пробку из бутылки, подобострастно протер стаканы фартуком, разлил вино и застыл, склонившись и слушая разглагольствования крепыша. Коротышка что-то быстро говорил грубым голосом, постоянно тыкал куда-то большим пальцем и издавал насмешливые восклицания. Наконец официант кивнул и подошел к Коркорану.

– Эль Брасо… – сообщил он, отводя глаза, – Эль Брасо говорит, вы заплатите.

– За что?

Официант повернулся к троице в поисках поддержки, а когда те закивали, продолжил, набравшись храбрости:

– Эль Брасо говорит, вы заплатите за вино.

Коркоран расправил плечи, выпятил грудь. Его лицо снова полыхнуло гневом, и он проткнул локтем воздух, словно пробиваясь в толпе.

– Они, значит, решили, что я угощаю, – пробормотал он и обратился к официанту, повысив голос так, чтобы слышали все. – Скажи им, ничего я не заплачу. Скажи им, в гробу я их видал, в адском пламени!

Посетители бара вытянули шеи, наблюдая за происходящим. В воздухе запахло сварой. Харви решил вмешаться.

– Не будь дураком! – бросил он резко. – Ты же не хочешь затеять драку?

– Драку к чертовой матери! – взревел Джимми. – Я сыт по горло этими даго! – В нем взыграла кровь. Он застегнул пиджак и обратился к официанту, изогнув брови: – Передай от меня этому Брасо, что он грязная желтая собака. Понял? Каждое слово повтори: «грязная», «желтая» и «собака». Потом скажи, что мне не по нутру его рожа. А в конце скажи, что он не вытянет из меня и ломаной песеты.

Официант пожал плечами и отвернулся.

– Вот сами и скажите. Эль Брасо говорит, вы должны ему деньги. Эль Брасо матадор. Он убил много быков.

– Он свое получит, – бросил Джимми. – А потом еще немного.

– Угу, еще немного, – передразнил официант.

Тем временем коротышка поднялся на ноги. Сопровождаемый своими дружками, неспешно приблизился, пряча руку за отворотом куртки. Лицо его пылало злобой.

– Так вот, – заявил он, оскалившись, – ты вернешь мне то, что присвоил твой партнер. Меня, Эль Брасо, известного стойкостью и храбростью, он ограбил на сто песет. Ну что, будешь платить?

Обстановка накалялась, все вокруг затаили дыхание. Харви встал. То же самое, воинственно громыхнув стулом, сделал Коркоран.

– Проваливай! – взревел он, выпятив подбородок. – Или я тебе так врежу, что костей не соберешь!

Не медля ни секунды, противник замахнулся. Но Коркоран ударил первым. Его огромный кулак угодил Эль Брасо точно в челюсть. Треск эхом разнесся по залу, а стойкий и храбрый Эль Брасо повалился на пол. Пока он падал, в его взгляде отразилось смутное удивление, а потом он тяжело рухнул на каменную твердь, и о нем тут же все забыли. Поднялся переполох, посетители бара кричали и рвались вперед. Официант ретировался за барную стойку, перепрыгнув через нее. Кто-то швырнул бутылку. А Харви вслед за Коркораном ринулся к двери.

Они были уже на полпути к ней, когда высокий подельник Эль Брасо метнул нож через образовавшуюся в потасовке брешь. Это произошло мгновенно. Харви увидел, как блеснуло лезвие, вонзившееся в предплечье Коркорана, кинулся вперед, поскользнулся, и в этот момент кто-то взмахнул стулом и ударил его по голове. В глазах потемнело. Крики и топот окружающих теперь доносились до него, словно издали, но Коркоран свирепо потащил его за собой, расталкивая толпу. Потом лица коснулось дуновение прохладного воздуха. И непостижимым образом в помраченном мозгу Харви вспыхнуло внезапное озарение. Он был прав. Это не случайность! Это закономерность – шутовская закономерность его судьбы. Он смутно ощущал, как Джимми ведет его по улице, поддерживая сбоку. А потом снова навалилась тьма.