Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 468

Глава 10

Только оно слишком скоро настало для него – то роковое утро четверга. Когда он сел за парту в Большом зале университета, от напряженного ожидания и невыносимого волнения его ладони вспотели.

Ряды за рядами маленьких лакированных желтых парт, таких же, как у него, и за каждым сидит претендент. Сотни молодых людей, заполнивших зал до отказа, и все готовы соперничать, бороться с ним. Есть ли у него хоть один шанс в этой борьбе?

С усилием он сфокусировал взгляд на высокой трибуне, где сидели два экзаменатора. Вокруг них суетились в своих мантиях младшие преподаватели, а также старшекурсники, среди которых был доктор Йэн Овертон.

Войдя в зал и увидев Дункана, он кивнул ему, но его холодный взгляд был сверхкритичен, как бы говоря: «Пожалуйста, не вздумай злоупотреблять нашим знакомством». А ведь Овертону ничего не стоило улыбнуться, шепнуть: «Удачи, Стирлинг! Иди и побеждай».

Наконец стали раздавать писчую бумагу. Нервничая, Дункан взял ручку. Прошла мучительная вечность, прежде чем он получил листок с первым заданием: комплексный экзамен по математике.

Да, это было трудно. Но не слишком. Причем он забыл обо всем на свете – не слышал вокруг себя ни шелеста бумаги, ни скрежета перьев. Когда он начал отвечать на первый вопрос, все окружающее растворилось в тумане забвения.

В одиннадцать часов ответы были собраны и выдано второе задание. Греческий язык. Теперь Дункан перестал нервничать. В лихорадочном порыве он целеустремленно двигался вперед.

В час дня наступил обеденный перерыв. Дункан, чувствуя легкую дурноту, поднялся и вышел за остальными из зала. Большинство претендентов набились в помещение «Студенческого союза», с шутками и смехом обмениваясь комментариями.

Пока Дункан стоял на ступеньках у входа, Овертон, поколебавшись, направился к нему:

– Что, Стирлинг, чувствуешь себя не в своей тарелке?

Дункан кивнул, не сводя глаз с собеседника.

– Как ты решил вторую задачку по тригонометрии?

Дункан дал свое решение.

Снисходительная ухмылка Овертона стала шире.

– Да, я так и думал, что здесь ты ошибешься! Ну, хуже некуда. Что ж, я обедаю с деканом Инглисом – мне пора!

Кивнув, он ушел.

В какой-то тайной муке Дункан пробормотал себе под нос:

– О Боже, дай мне возможность доказать, что я не хуже него.

В два часа начался экзамен по латыни. Затем последовал английский, после чего – получасовая передышка.

В очередной раз забыв о еде, Дункан схватил привезенный из дома учебник. Впереди был последний экзамен, по истории, предмету, по которому он чувствовал свою слабину. В отчаянии он открыл его наугад.

Перед ним была глава о Французской революции и, в частности, полный анализ роли, которую сыграл в ней Робеспьер. Напрягая подуставший мозг, Дункан упорно, до последнего звонка, читал эту главу, а затем в последний раз пошел в зал.

Роздали писчую бумагу. Первый, главный вопрос на листе, гласил: «Напишите эссе о характере государственного деятеля Робеспьера». Дункан издал вздох, похожий на рыдание, и яростно заскрипел пером.

Наконец все закончилось. Снаружи было прохладно и темно, уличные фонари рассыпали звездный блеск, который Дункан всегда любил. Он чувствовал себя совершенно измотанным, как будто в течение нескольких часов растрачивал свои силы в бесполезной борьбе.

Он поднялся по темной лестнице в свое жилище, сбросил одежду, упал в постель и заснул как убитый.

Глава 11

На следующее утро он проснулся поздно, чувствуя себя разбитым. Весь день он бродил по старому городу, наблюдая за лодками, чайками, кружащими над волнорезом, заглянул на рыбный рынок. Он не думал ни об экзамене, ни о результатах, которые должны были быть объявлены завтра.

На следующий день он проснулся с предчувствием беды. Он не мог заставить себя приблизиться к университету; и в то же время, как ни странно, не мог держаться от него поодаль. Сбитый с толку, он слонялся по переднему двору, где стояла огромная бронзовая статуя, памятник доктору Джону Хантеру, всемирно известному врачу и выпускнику того же колледжа Сент-Эндрюс.

Когда Дункан взглянул на сурового старика, тяжелые предчувствия у него сменились чувством полной безнадежности. Внезапно он услышал голос сбоку. Один из уборщиков колледжа, с подозрением осмотрев его, потребовал объяснить, почему он здесь слоняется.

Дункан вздрогнул:

– Я жду результатов экзамена на стипендию.

– Они уже три часа как вывешены! – услышал он резкий ответ.

Дункана с ног до головы пробрала дрожь. Он не помнил, как добрался до первого этажа административного корпуса, но каким-то образом он оказался там, перед доской объявлений.

Целую минуту он был не в силах поднять глаз на маленькое напечатанное на машинке объявление, приколотое медными кнопками для рисунков. Он был похож на человека, приговоренного к смертной казни, знающего, что отсрочки не будет, и отказывающегося встретиться взглядом с надзирателем. Но наконец, сделав отчаянное усилие, он поднял глаза.

Первое имя на этом роковом клочке бумаги было не его. Он знал, что так и будет. Его насквозь пронзило острой болью. Как, впрочем, и при втором имени. Что тоже не было для него неожиданностью. Но третье – его сердце почти перестало биться – третье имя было его собственное: «Дункан Стирлинг из Ливенфорда».

Он сделал это! Никакой ошибки! Доказательство, напечатанное красным шрифтом, было налицо. Чудо свершилось. Он выиграл стипендию!

Когда он спускался по лестнице, его охватило сильное волнение. Он вдруг подумал о Маргарет Скотт. Если бы она была здесь! Он должен немедленно написать ей. Она порадуется его успеху! Дойдя до статуи Джона Хантера, он на мгновение остановился и протянул ему здоровую правую руку:

– Теперь я в пути, Джон Хантер! Я хочу взобраться к тебе и встать рядом!

Глава 12

Вернувшись в свое жилище, он бросился на кухню. Шок неверия прошел, сменившись приливом ликования. Он должен кому-то все рассказать, иначе его разорвет на части. Схватив миссис Гейт за талию, он закружил ее в танце.

– Я сделал это, женщина! Я выиграл свою стипендию!

– Ради всего святого! – сопротивлялась она. – Ты что, с ума сошел?

– Разве непонятно! – Он крутанул миссис Гейт так, что ее ноги оторвались от пола. – Я добыл ее. Теперь смогу оплатить все свои занятия за целых пять лет. Я собираюсь стать доктором.

– Отпусти меня, псих! – засмеялась она. – Иначе нам обоим сейчас понадобится доктор.

Он отпустил ее, и она, переводя дыхание, сказала:

– Пока не забыла, тебе пришла большая посылка. Как раз перед твоим приходом.

– Посылка! – В мгновение ока он оказался у себя наверху и увидел на полу большой мешок. Он быстро развязал тесемку, и из мешка вывалились коробка с провизией, куль овсянки и тяжелая сумка с книгами – по анатомии, хирургии, лекарствам. В довершение всего в посылке из дома доктора в Линтоне была записка, датированная этим же днем: