Избранные романы. Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Кронин Арчибальд Джозеф - Страница 269

— Я знаю, знаю, — плакала Несси. — Ты добрая. Ох, как мне тебя недоставало, с тех пор как умерла мама. У меня не было никого. Мне было так трудно!

— Не плачь, родная, — утешала ее Мэри, прижимая голову сестры к своей груди и тихонько поглаживая ее лоб. — Теперь все будет хорошо. Бояться больше не надо.

— Ты не знаешь, что я перетерпела! — страстно выкрикнула Несси. — Просто чудо, что я еще жива.

— Полно, Несси, полно! Не надо волноваться, не то у тебя заболит голова.

— Нет, у меня все больше болело сердце, — сказала младшая сестра, поднимая на Мэри воспаленные глаза с покрасневшими веками. — Я тебя недостаточно любила, когда ты еще жила дома, Мэри, но теперь я буду любить тебя во сто раз сильнее. Здесь теперь все переменилось. Ты мне так нужна! Я все готова сделать, только бы ты оставалась со мной.

— Останусь, останусь, дорогая, — успокоила ее Мэри. — А теперь утри глаза и рассказывай все по порядку. Вот возьми мой носовой платок!

— Совсем как в прежние времена! — всхлипнула Несси и, выпустив руку сестры, обтерла мокрое лицо платком Мэри. — Я всегда теряла носовой платок, и ты мне давала свой.

Перестав плакать и отодвинувшись немного от сестры, она вдруг воскликнула, глядя на нее:

— Какая ты стала красивая, Мэри! У тебя теперь такое лицо, что просто глаз не оторвать.

— Лицо у меня такое, как было всегда, Несси.

— Нет! Ты всегда была красива, но теперь у тебя лицо точно светится.

— Оставим в покое мое лицо, — ласково промолвила Мэри. — Сейчас надо подумать о тебе. Надо будет постараться, чтобы на этих худых ручках набралось немного мяса. Видно, что о тебе никто не заботился.

— Разумеется, нет, — жалобно сказала Несси, глядя на свои худые до прозрачности руки. — Я не могу есть что попало. А у нас в последнее время такое все невкусное. А все оттого, что… из-за этой… этой… — Казалось, она сейчас опять расплачется.

— Ну, ну, девочка, не надо! — шепотом уговаривала ее Мэри. — Ты расскажешь мне в другой раз.

— Нет, я хочу рассказать тебе сейчас, — истерически прокричала Несси, и слова полились стремительным потоком. — Я ведь в письме тебе ничего не объяснила. У нас в доме жила ужасная женщина, и она убежала с Мэтом в Америку. Папа чуть с ума не сошел, и теперь он только и делает, что пьет с утра до ночи… И… ох, Мэри, он заставляет меня заниматься так много, что это меня совсем убьет. Не давай ему делать этого, Мэри, пожалуйста! Ты спасешь меня от него, Мэри, да? — И она умоляюще протянула руки к сестре.

Мэри стояла в каком-то оцепенении, пораженная тем, что услышала. Наконец она спросила медленно:

— Значит, отец переменился, Несси? Он уже не так добр к тебе, как бывало?

— Переменился ли он? Да ты его теперь и не узнаешь! Иногда мне страшно на него смотреть. Когда он не пьян, он ходит как во сне. Ты не поверишь, какая у нас здесь во всем перемена, — продолжала она, от волнения все больше повышая голос, и, ухватив сестру за руку, потащила ее в кухню. — Ты не поверишь, пока сама не увидишь. Вот смотри! Смотри, во что превратилась эта комната. — И она широко распахнула дверь, как бы желая наглядно показать всю громадную перемену в доме.

Мэри безмолвно оглядывала запущенную, непроветренную кухню, потом, обернувшись к Несси, спросила с удивлением:

— И отец это терпит?

— Терпит! — повторила Несси. — Да он и не замечает ничего, и у него самого вид еще хуже: платье висит мешком, глаза впали, совсем ушли под лоб. Я пробовала сама убирать, но стоит мне пальцем чего-нибудь коснуться, как он начинает орать так, что у меня голова готова треснуть от его крика, и велит мне заниматься, и грозит всячески, ну, просто запугивает меня до сумасшествия.

— Вот, значит, до чего уже дошло… — пробормотала Мэри словно про себя.

— И это еще не все, — жалобно воскликнула Несси, широко раскрытыми глазами глядя на сестру. — Бабушка делает что может, но она уже еле ходит. И она его тоже боится. С ним никто не может справиться. Нам с тобой лучше всего убежать отсюда куда-нибудь поскорее, пока с нами ничего не случилось.

Она всем своим видом, казалось, умоляла сестру бежать с нею сию же минуту из развалин родного дома. Но Мэри покачала головой и, стараясь говорить твердо и весело, возразила:

— Мы не можем уйти отсюда, Несси. Давай вместе делать что в наших силах. Здесь скоро все примет другой вид, вот увидишь.

Подойдя к окну, она подняла его, и в комнату ворвался холодный ветер.

— Вот мы и впустили немного воздуха! Пусть комната проветрится, а мы с тобой пока погуляем за домом. Потом я здесь все приведу в порядок.

Она сняла пальто и шляпу, положила их на диван и, снова повернувшись к Несси, обвила рукой ее тонкую талию. Обе вышли из дому по черному ходу.

— Ах, Мэри! — в экстазе воскликнула Несси, тесно прижимаясь к сестре, когда они медленно гуляли взад и вперед по садику за домом. — Как чудесно, что ты опять со мной. Ты такая сильная, я на тебя крепко надеюсь. Теперь, наверное, все пойдет хорошо. — Затем вдруг прибавила без всякого перехода: — Что с тобой было? Что ты делала все это время?

Мэри вытянула вперед свободную руку.

— Работала. Вот этими самыми руками, — сказала она весело. — А труд никого и никогда не убивает, так что я жива, как видишь.

Несси с ужасом посмотрела на загрубевшую, покрытую мозолями ладонь, пересеченную глубоким белым шрамом. И, подняв глаза на Мэри, спросила:

— А отчего у тебя такой большой шрам? Ты порезалась?

Страдальческое выражение мелькнуло на миг в лице Мэри.

— Да. Но это было давно. Я ведь тебя просила не обращать внимания на твою старую сестру. Нам теперь надо подумать о тебе, девочка.

Несси засмеялась счастливым смехом и вдруг разом остановилась в удивлении.

— Господи, даже не верится, что это я!.. Уж сколько месяцев я не смеялась! Я была бы совсем, совсем счастлива теперь, если бы не то, что столько нужно еще работать до этого экзамена на стипендию. — Она преувеличенно вздрогнула. — Это самое худшее из всего.

— Разве ты не надеешься ее получить? — спросила Мэри осторожно.

— Ну конечно надеюсь! — тряхнула головой Несси. — Я хочу непременно добиться ее, чтобы утереть нос всем в школе… Некоторые из них просто безобразно ко мне относятся! Но вот папа… Он все меня подгоняет и надоедает мне до смерти. Хотелось бы, чтобы он оставил меня в покое. — Она покачала головой и добавила тоном взрослой, совершенно так, как сказала бы ее мать: — Иногда он так на меня орет, что у меня голова готова треснуть. Я из-за него превратилась в тень.

Мэри с состраданием поглядела на хрупкую фигурку, на худое личико с недетским выражением и, ободряюще сжав руку сестры, сказала:

— Ты у меня скоро станешь молодцом, Несси. Я знаю, что для этого нужно делать. У меня имеется в рукаве парочка таких сюрпризов, которых ты никак не ждешь.

Несси повернулась к ней и, вспомнив любимое словечко их детства, сказала с притворно-наивной миной:

— Это у тебя там фокус-покус, Мэри?

Сестры посмотрели друг на друга и, точно не было всех этих лет, отделявших их от детства, вдруг улыбнулись обе разом и громко расхохотались. Смех их прозвучал как-то странно в заброшенном уголке сада.

— О Мэри! — блаженно вздохнула Несси. — Я даже не ожидала, что мне станет так весело. Я бы век глядела на тебя и обнимала тебя вот так, как сейчас. Ты такая милая. Вот и вернулась ко мне моя большая, красивая сестра! Я храбро поступила, правда, Мэри? Если бы он узнал, что я тебе написала, он бы мне голову оторвал! Ты ведь меня не выдашь, правда?

— Ну конечно нет, — уверила ее с нежностью Мэри. — Я и виду не подам.

— Он должен скоро прийти, — медленно сказала Несси, и лицо ее опять вытянулось при мысли о неизбежном появлении отца. — Ты знаешь, верно, как это вышло, что он стал работать на верфи?

Легкая краска выступила на щеках у Мэри.

— Да, я узнала об этом сразу после смерти мамы.

— Такое унижение! — сказала Несси все с той же серьезностью слишком рано развившегося ребенка. — Хорошо, что бедная мама не дожила до этого. Это бы ее доконало. — Она помолчала и, вздохнув, прибавила с чем-то вроде грустного удовлетворения: — Я бы хотела, чтобы мы с тобой как-нибудь на днях сходили на кладбище и снесли цветы на ее могилу. На могиле ничего нет, даже ни одного искусственного венка.