Юрисдикция Такаши Сайто (СИ) - Костров Константин - Страница 11

Раньше я был в своей, если можно так выразиться, группировке правоохранителей, но своей выходкой по задержанию Андрюши я показал свою неуправляемость и недоговороспособность. Так бизнес не делается. Андрюша конечно подставил папашу, но выйдя на него, я должен был доложить своему начальству, чтобы судьба Андрюши стала предметом торга с кириченко. Я же решил уничтожить Андрюшу. Для Председателя такое мое поведение было непонятным, сам я стал опасным и поставил всю систему.

Меня сразу исключили из нашего маленького кружка по интересам и сейчас за мной никто не стоял. Моя тушка была извинением Кириченко и предложением мира. Судя по поведению Подсоса, Кириченко такие извинения устроили. Соответсвенно, на все недочеты плана Кириченко, проверяющая сторона, которая и будет принимать решение по моей смерти, родной Следственный комитет, закроет глаза.

Пока же мне оставалось ждать, пока Кириченко все организует, а я примерю деревянный пиджачок.

После визита Подсоса прошло пару дней. Я все также нагружал мышцы, занимаясь до физического истощения, чтобы не думать о приближающемся. В один из таких моментов, когда я в очередной раз пытался избить стену, что характерно безрезультатно, отрабатывая удары, в камеру зашел конвойный.

- Заключенный, на выход, - гаркнул он, и уже мягче добавил, - Посетитель к вам.

- Какой еще посетитель? Я думал мне свиданки запрещены, да и сегодня не день свиданий, - я был озадачен словами конвойного.

- Ну это уже не мне решать, сами понимаете, мне сказали – я делаю.

Отношения с обычными сотрудниками изолятора у меня были нормальные, таких генералов как я через них прошло не мало. Многие кочевряжились и оставались генералами даже на нарах. Я был, так сказать, ближе к народу. Общался с ними вежливо и приветливо, кроме того, используя свои способности к эмпатии, всячески пытался их к себе расположить. Как итогом, у меня были нормальные отношения с инспекторами и конвойными, которые и выполняли волю начальства. Даже если начальство и приказывало им вести себя со мной как можно хуже, в чем я не сомневался, непосредственные исполнители плевать хотели на такие указания, поскольку начальство никогда не спустится из кабинетов и не проверит, как они выполняют их, между прочим, незаконные распоряжения. Из плюсов я имел чистую одежду, баню, и не имел плевков в свою баланду.

Меня удивил сам факт, что ко мне пришел посетитель. У меня были друзья, но наши дороги с ними разошлись. Они остались в прошлом. Последние годы мой круг общения составляли мои так называемые коллеги. Даже если бы они и хотели ко мне прийти, то тоже попали бы в опалу. Я их понимал, сам поступил бы также.

Конвойный сопроводил меня в комнату для свиданий, где за стеклом меня ждал высокий подтянутый мужчина, с седыми волосами и гладковыбритым лицом. Он был одет в какую-то форму из черного материала. На левом плече красовался ранее не знакомый мне шеврон и изображением то ли дерева, то ли еще какого-то растения. Форма и шеврон мне были незнакомы, а вот мужчина знаком.

Зимин Алексей Михайлович, которого я знал как командира одного из подразделений управления «Альфа» - спецназа ФСБ. С ним мы познакомились пару лет назад, когда я расследовал теракты в одной из кавказских республик. В какой-то момент мы вышли на след группы террористов, которые заселив одном отдаленном горном ауле. Задача спецназа была задержать или устранить их, моя задача и других следователей группы зафиксировать все следы их террористической деятельности. Пока мы искали их, а после готовились к штурму, я тренировался со спецназом в рукопашном бое, стрельбе. За это время мы неплохо сдружились с Зиминым, стали если и не друзьями, то хорошими приятелями. В итоге операция прошла успешно, пару раз мы даже пересекались в Москве, выбирались вместе в бары, но потом он уехал куда-то за границу по службе, и уже более года я никак с ним никак не контактировал.

И вот сейчас Алексей сидел напротив меня, за стеклом, в следственном изоляторе на обшарпанном деревянном табурете, прикрученном к полу и прижимал к уху переговорную трубку из старого пожелтевшего пластика. Я взял такую же трубку, которая имелась с мой стороны стекла. От трубки воняло несвежим ртом. Я поморщился.

- Привет, Слава, - поприветствовал меня Зимин. Я чувствовал, как от него исходило сочувствие, понимание, соучастие. По его эмоциям я понял, что Зимин знает настоящую версию событий и моего позорного падения, - Ты как тут?

- Привет, Леха. Как сам? - с улыбкой спросил я. Я был искренне рад его видеть, - Вот, поссорился с хорошими людьми, немного решил посидеть в тишине.

- Все зубоскалишь, - вздохнул Зимин.

- Что еще мне остается, Леха? – я невесело ухмыльнулся, - Сам понимаешь, к чему все идет. Да и если ты тут, думаю все совсем плохо, - после этого, я обратил внимание на его форму, - Кстати, что это за цивильный прикид, ты что устроился охранником в торговый центр?

- Да нет, пока еще я могу себе позволить отклонять такие щедрые предложения. Я на пенсию вышел, устроился вот в другую организацию. Не спрашивай, в какую и чем она занимается, пока тебе этого не скажу. Я узнал о тебе от своего нынешнего начальства, для тебя есть предложение, которое, возможно тебя заинтересует. Подробности я не знаю, но суть в том, что нужно принять участие в экспериментах.

- Каких экспериментах? Мне сделают укольчик новым вирусом и попробуют вылечить?

- Я не знаю, Слава. Мне тоже ничего не говорили. Ты сможешь узнать подробности только если примешь предложение.

После его слов я крепко задумался. Но какой у меня выбор? Или подохнуть в СИЗО, или сыграть в игру с неизвестной суммой. Быть задушенным резинкой от трусов я однозначно не хотел. При выборе предложения от неизвестного игрока у меня хотя бы будет время, возможно, за которое у меня появятся еще какие-то варианты. Даже если это тест нового препарата или вируса, или еще какого-то биологического оружия или патогенна, это не убьет меня мгновенно, и у меня получится протянуть еще какое-то время.

Обдумав эти варианты, я сказал:

- Согласен, где подписать кровью?

- Кровь оставь себе, а мне прочитай и подпиши вот эти документы, - Зимин показал мне запечатанный конверт, после чего вызвал конвойного и сказал передать мне эти документы, - Только учти, отказаться уже не получится.

Конверт был выполнен из плотной коричневой бумаги. Надорвав его, я достал бумагу, на которой было напечатано «Подписка о неразглашении». Суть документа была в том, что я даю добровольное согласие принять участие в исследованиях, проводимых проектом «Иггдрасиль» научно-исследовательского института Квантовых состояний или НИИ КС. Суть исследования, дословно, в получении экспериментальной информации о возможности осознанного перемещения в альтернативные версии континуума. При этом, я отказывался от любых претензий и меня знакомили с тем, что за мою жизнь не отвечают. Еще я обязуюсь никому ничего не рассказывать и все такое. По окончании исследований мне обещалось помилование и освобождение с отказом от любых видов юридического преследования. Тут не было написано, но читалось между строк – если выживешь. Далее шла пустая графа, куда предлагалось вписать согласие, дату, свои ФИО и поставить подпись. Сверху на документе имелась эмблема, повторяющая ту, что была на шевроне Зимина.

Прочитав, я поднял взгляд на Зимина, тот поймав мой взгляд сказал:

- Если ты согласен, подписывай, убери в конверт и передай мне.

- Леха, ты читал это? – я хотел выяснить хоть какие-то подробности.

- Нет, я не знаю, что в документе. Но догадываюс. Ты подписываешь?

Сказать, что я вдруг передумал принимать участие, будет неправдой. Я конечно не физик, но периодически смотрел на этих ваших ютубах научно-популярные каналы, понимал, что такое квантовая физика, как это связано с понятиями параллельных миров. Все это меня заинтересовало. Да и выбора у меня не было. Быстро написав «Согласен» и расписавшись, я убрал документ в конверт, только сейчас обратив внимание, что в конверте напротив графы, где я написал «Согласен» и моей подписи имеется пластиковое окошечко, где видно мое согласие, но остального текста документа не видно. Зимин вызвал конвойного, который передал ему конверт. Глянув на мои «Согласен» и подпись, Зимин продолжил: