Изумрудный лебедь - Фэйзер Джейн - Страница 62

Гарет отвернулся и скрылся в толпе.

Глава 19

Леди Дюфор, шатаясь, поднялась по лестнице в свою спальню — она почти ослепла от адской головной боли, и если и чувствовала руку Миранды на своем локте, поддерживающую ее, то виду не подавала.

Миранда отвела ее в спальню и передала с рук на руки горничной с крысиной мордочкой, потом направилась в спальню Мод. Чип приветствовал ее, по своему обыкновению, страстно, будто не надеялся больше увидеть. Сколько бы раз она ни оставляла его в обществе Мод и сколько бы раз ни возвращалась, он не мог к этому привыкнуть, и всегда его радость и облегчение при ее появлении были неимоверны.

— Итак, рассказывайте. — Мод отложила в сторону вышивание и сейчас была полна внимания. Она сидела в своем любимом кресле, но теперь гораздо чаще обходилась без шалей и пледов. И вместо того, чтобы лежать в постели со смоченными в лавандовой воде носовыми платками, занималась каким-нибудь рукоделием, читала, рисовала или, как сегодня, вышивала большой гобелен.

— А вы уже далеко продвинулись, — улыбнулась Миранда, намекая на медлительность Мод. Она рассматривала натянутое на рамку полотнище. Это была сцена из сельской жизни с пастухами и пастушками, резвящимися на берегу широкой реки среди овечек и ягнят.

— Я работаю над ним уже пять лет, — сказала Мод равнодушно. — Но по-моему, за последние несколько недель я успела больше, чем за все предшествующие годы.

— Это очень скучная сцена.

— Полностью с вами согласна. — Мод сморщила свой маленький носик. — Может быть, стоит приняться за другой? Изобразить какую-нибудь битву, или сцену охоты, или что-нибудь столь же волнующее…

Миранда покачала головой:

— Всегда надо заканчивать начатое, а иначе у вас войдет в привычку недоделывать до конца ни одно дело. А это плохо.

Мод пожала плечами, принимая на веру это утверждение Миранды, как и большинство ее высказываний, Каждый, кто прожил бы такую же жизнь, как Миранда, достаточно хорошо ее узнал бы. И это напомнило Мод о том, что давно уже занимало ее мысли.

Она указала на другое кресло:

— Посмотрите одежду для Робби. Как вы думаете, она ему понравится? Я надеюсь, она подойдет ему по размеру.

На кресле лежали штаны из нанкина, льняная рубаха и пара полосатых носков.

— Не знаю, как быть с башмаками. Ведь у него больная нога…

— Как только милорд заплатит мне пятьдесят золотых, я закажу ему особые башмаки, — сказала Миранда, оглядывая подобранную одежду. — Вещи замечательные!

— А лучше всего безрукавка. Ему будет в ней тепло. — Мод с гордостью расправила темную шерстяную безрукавку. — Она почти новая. Это воскресная одежда племянника кухарки, но он был рад продать ее за пять шиллингов.

— Я верну вам деньги, как только мне заплатят, — сказала Миранда, аккуратно складывал одежду.

— Нет, это мой подарок Робби, — ответила Мод. — Мне бы только хотелось сделать для него больше. — Она откинулась на подушки. — А теперь расскажите мне о герцоге. Он хорош собой?

Миранда подхватила табуретку и села подальше от пылающего в камине огня.

— Да, весьма. Думаю, он бы вам понравился. Он не так элегантен, как милорд. В некотором роде грубоват. Он и сам так сказал. Наверное, потому, что всю жизнь был солдатом.

Она помолчала, хмурясь и щекоча шейку Чипа, отчего тот пришел в восторг.

— Знаете, такому человеку не следует перечить и не стоит с ним ссориться.

— Но он вам понравился?

— Ну… — Миранда чуть заметно покраснела. — Да, большую часть времени я находила его приятным.

— Что значит «большую часть времени»? — спросила Мод удивленно. Она подалась вперед.

— Он попытался поцеловать меня, — искренне ответила Миранда. — А мне этого не хотелось. И мне пришлось убеждать его держаться на расстоянии.

— Но я думала, что поцелуи и тому подобное — это неизбежная часть ухаживания, — возразила Мод, слегка хмурясь. — В песнях и балладах, сложенных менестрелями, о них только и говорится.

— Ну возможно, — вяло согласилась Миранда. — Но ведь он ухаживает не за мной. Возможно, вы воспримете его ухаживания иначе. Вероятно, вам это будет приятно. Я уверена, он вам понравится…

— Миранда, я не собираюсь за него замуж! — перебила Мод, вскакивая с места. — Я не знаю, каковы намерения лорда Харкорта, но я не выйду за герцога! Я вообще не выйду замуж! — Она возбужденно забегала по комнате. — Я уйду в монастырь вместе с Бертой.

Но когда Мод произнесла эти слова, она почувствовала в них какую-то фальшь. Она произносила их много раз прежде, почему же теперь они звучали неубедительно? Мод снова бросилась в кресло и уставилась на огонь в камине. Все в ее жизни смешалось. Она знала, что не желает выходить замуж, что не может связать судьбу с протестантом. Девушка была уверена, что хочет уйти в монастырь и посвятить свою жизнь Христу. Она это твердо знала. Или нет?

— Что вас беспокоит? — спросила Миранда.

— Не знаю, не уверена, — ответила Мод. — С тех пор как вы появились, все так запуталось.

— Прошу прощения, мадам, — сухо сказала Миранда.

Мод покачала головой:

— Я вовсе не хотела сказать, что это плохо. Возможно… я больше не хочу того, чего хотела раньше… Не знаю.

— Вы хотите сказать, что больше не собираетесь в монастырь?

— Право, не знаю, чего я хочу, — ответила Мод, и в голосе ее прозвучало отчаяние. — Но знаю определенно, что не собираюсь замуж за герцога де Руасси.

— А вы не думаете, что было бы разумно хотя бы раз встретиться с ним, прежде чем принять решение? — спросила Миранда.

— Но что это даст? — заметила Мод и потянулась к столу, где в серебряной корзинке лежали засахаренные фрукты. Девушка поставила корзинку себе на колени, выбрала оттуда марципановую конфету и положила ее в рот.

— Думаю, вы боитесь, — объявила Миранда. — Ваши зубы почернеют, если вы будете есть слишком много сладкого.

Тем не менее она сама потянулась к корзинке и покопалась в ее содержимом. Наконец нашла засахаренную изюминку. Чип заверешал что-то возбужденным голоском и протянул ладошку. Миранда дала ему лакомство.

— Почему я должна бояться встречи с герцогом? — сердито спросила Мод.

— Потому что он может вам понравиться. — Миранда вскочила. — Нет ли здесь чего-нибудь съестного? Я ужасно проголодалась. При дворе никогда ничего не подают. — Она направилась к двери. — Пойду на кухню и принесу чего-нибудь. Чего бы вам хотелось?

— Вы не должны ходить на кухню сами. Позвоните в колокольчик! — воскликнула шокированная Мод.

Миранда только хмыкнула и выпорхнула из комнаты. Чип не отставал от нее.

Мод снова устроилась в своем кресле и принялась лениво поглощать засахаренный миндаль, глядя на огонь в камине.

Может, Миранда права? Она боится встречи с герцогом? Боится подвергнуть испытанию свои убеждения?

А что, если он ей понравится? Что, если она станет герцогиней де Руасси? У нее будут свой дом и семья, уважение при дворе, и никто не станет вмешиваться в ее жизнь и указывать, что она должна или не должна делать. Конечно, ей придется считаться с мнением мужа, но если он не тиран, то он ее поймет.

— Поглядите, что я раздобыла! — торжествующе сообщила Миранда, влетая в комнату и прерывая течение мыслей Мод.

Мод без интереса окинула взглядом поднос, который держала Миранда.

— Смотрите, здесь паштет из оленины, жаворонки в желе и тушеные грибы. И я позволила себе одолжить бутылку мадеры из кладовой милорда.

Миранда поставила поднос на стол, умело извлекла пробку из бутылки и наполнила две оловянные кружки.

— Не смогла найти кубков из венецианского хрусталя, поэтому, надеюсь, вы не будете возражать против оловянных кружек, мадам?

Мод рассмеялась. Веселье Миранды было таким заразительным. В ее присутствии невозможно было долго кукситься. И Мод почти забыла о своей меланхолии. По правде говоря, иногда она даже забывала о своей набожности. Она призналась в этом отцу Дамиану, но, похоже, он не счел эти поступки слишком серьезными и с легким сердцем отпустил ей грехи, наложив ничтожную епитимью.