Кошмарной летней ночью (сборник) - Стайн Роберт Лоуренс - Страница 28

И услышала его шаркающие шаги. Он опять появился, сверкая лысиной в свете заходящего солнца, и не спеша направился к своему столу.

Часы на стене громко тикали.

Моя рука, сжимавшая камеру, была холодной и липкой.

Глядя, как мистер Мортман перебирает содержимое ящика стола, я вдруг почувствовала, что у меня сдают нервы.

"Глупая затея, – думала я. – Игра не стоит свеч.

Я обязательно попадусь».

Как только я шагну вперед, чтобы сделать снимок, он увидит меня.

Он бросится в погоню. Он не выпустит меня из библиотеки, тем более с фотоаппаратом.

Он не выпустит меня отсюда живой.

«Уноси ноги! – возопил внутренний голос. – Скорей, пока можешь – уноси ноги!»

Потом, заглушая его, вмешался еще один. «Не будет он сегодня превращаться в монстра, – говорил этот голос. – Ты впустую тратишь время. Все твои страхи и переживания напрасны».

От всех этих голосов и пугающих мыслей голова шла кругом. Я прислонилась к деревянной полке, чтобы устоять на ногах. На мгновение закрыла глаза, пытаясь прочистить мысли.

«Ну и сколько фотографий получится? – вопрошал один голос. – Сможешь сделать хотя бы три-четыре, прежде чем он догадается, что происходит?»

«Тебе нужен всего один хороший снимок, – успокаивал другой. – Одного качественного, четкого снимка будет более чем достаточно».

«Дай-то Бог, чтобы мистер Мортман мурлыкал погромче, – добавил третий. – Иначе он услышит щелчок затвора».

«Уноси ноги! – вопил четвертый. – Уноси ноги!»

«Тебе нужен всего один хороший снимок…»

«Не дай ему услышать щелчок затвора…»

Я сделала шаг вперед и выглянула из-за полки.

Мистер Мортман, радостно напевая, тянулся за банкой с мухами.

«Да! – воскликнула я про себя. – Наконец-то!»

– Пора ужинать, мои робкие друзья! – жизнерадостно пропел он. И как только он начал откручивать крышку, его голова стала раздуваться.

Глаза выпучились. Рот распахнулся, увеличиваясь в размерах.

Через несколько мгновений его чудовищная голова закачалась над плечами. Выпустив из черного зева свой змеиный язык, он сорвал крышку и извлек из банки пригоршню мух.

– Пора ужинать, мои робкие друзья!

«Пора фоткаться!» – подумала я, собрав в кулак всю свою храбрость.

Дрожащей рукою я поднесла к глазу камеру. Пришлось сжать ее обеими руками, чтобы не так тряслась.

Потом, затаив дыхание, я как можно дальше подалась вперед.

Мистер Мортман чавкал первой пригоршней мух, урча от удовольствия.

Я пыталась поймать его в центр видоискателя.

Я так нервничала, что камера тряслась!

Какое счастье, что он еще и поет, думала я, нащупывая пальцем кнопку.

Он не услышит щелчка затвора.

Я смогу сделать не один снимок.

Вот так. Вот так…

Он до сих пор смакует первую порцию нежных мушек.

«Пора!» – сказала я себе.

И уже готова была нажать на кнопку, как вдруг мистер Мортман резко повернулся.

Охнув, я замерла.

Кровь так стучала в висках, что в глазах темнело.

Что он делает?

Он потянулся за другой банкой. Поставив ее на стол, открутил крышку.

Я снова подняла камеру и, прищурив глаз, посмотрела на монстра в видоискатель.

Что там у него? В банке что-то трепыхалось. Я не сразу поняла, что это мотыльки. Белые мотыльки.

Он поймал одного в кулак и жадно затолкал в пасть. Еще один мотылек выпорхнул из банки, прежде чем мистер Мортман успел закрыть крышку.

Глаза мистера Мортмана выскочили из орбит и поднялись на жгутах, точно поганки. Пасть кривилась и корчилась, перемалывая мотылька.

Сделав еще один глубокий вдох и задержав дыхание, я как можно дальше подалась вперед, поднесла фотоаппарат к глазу – и нажала на спуск.

ВСПЫШКА!

Про вспышку забыла, дура!

За всеми треволнениями из-за щелчка затвора я даже не вспомнила, что камера оснащена автоматической вспышкой!

Внезапный сполох белого света вызвал у мистера Мортмана вопль ярости. Ошеломленный, он вскинул руки, чтобы защитить свои огромные глазищи.

Я замерла как громом пораженная… нет, не громом – собственной неосторожностью, собственной глупостью!

– Кто здесь? – зарычал мистер Мортман, по-прежнему прикрывая глаза.

Я поняла, что он не успел меня разглядеть. Судя по всему, его огромные глаза были очень чувствительны к свету. Вспышка на мгновение ослепила его.

Он издал чудовищный рев, эхом отразившийся от стен просторного зала.

Каким-то чудом я смогла прийти в себя достаточно, чтобы отпрянуть назад.

– Кто здесь? – повторил он сквозь хриплый рык. – Тебе не уйти!

Я видела, как он неуклюже движется в мою сторону. Он приближался, вихляясь всем туловищем, словно его глаза до сих пор были ослеплены.

Разинув рот, я с ужасом смотрела на его приближение.

С каждым шагом он ступал все увереннее. Огромные глаза обшаривали ряды стеллажей. Он тяжело дышал, при каждом вздохе издавая яростный рык.

– Кто здесь? Кто здесь?

«Двигайся! – скомандовала я себе, по-прежнему вцепившись в камеру. – Шевелись! Чего ты ждешь?»

– Ты не уйдешь! – снова заорало чудовище.

Еще как уйду!

Он находился уже в трех рядах от меня, пронизывая взором темноту проходов. Выискивая. Высматривая.

Он не видел меня, поняла я. Свет вспышки застиг его врасплох, да к тому же ослепил.

Он не знает, что это я.

Теперь все, что мне нужно – это бежать. Все, что мне нужно – это выбраться отсюда с доказательствами в руках.

Так чего же я жду?

Он приближался. Теперь нас разделял всего один ряд.

«Бежать! – скомандовала я онемевшим ногам. – Бежать! Хватит стоять на месте!»

Я повернулась, налетев на книжную полку. Несколько книг бухнулись на пол.

Беги! Не останавливайся!

Сколько же времени у меня ушло, чтобы начать двигаться! Страх нестерпимой тяжестью пригвождал меня к месту.

Беги, Люси! Он уже за спиной!

Наконец мои ноги все же начали действовать слаженно.

С фотокамерой в руке я побежала через темный проход в дальний конец зала.

– Тебе не уйти! – проревел монстр в соседнем проходе. – Я слышу тебя! Я знаю, где ты!

Издав животный вопль ужаса, я сломя голову бросилась в конец прохода, повернула к выходу… и врезалась в низкую тележку для книг.

Тележка опрокинулась, а я рухнула на нее.

Я больно стукнулась коленками и животом.

Фотоаппарат вылетел из руки и заскользил по полу.

– Тебе конец! – прорычал монстр, возникая из соседнего прохода.

Я барахталась, пытаясь встать, но застряла ногой в тележке.

Монстр неуклюже приближался, тяжело дыша.

И опять меня едва не парализовало страхом. Я пыталась приподняться на руках, но тело, казалось, весит целую тонну.

«Я труп!» – подумалось мне.

Наконец я все же приподнялась и сумела высвободиться из тележки.

Труп. Труп.

Сопящий, рычащий монстр находился теперь в каких-нибудь нескольких метрах от меня, с трудом выбираясь из ряда стеллажей.

Подхватив фотоаппарат, я заковыляла к двери – в рассаженной коленке пульсирует боль, голова кружится.

Мне ни за что не выбраться. Ни за что.

И тут раздался оглушительный звон.

Сперва я подумала, что сработала сигнализация.

Но потом я сообразила, что это просто зазвонил телефон.

Добравшись до дверного проема, я оглянулась.

Монстр замер в конце прохода. Черные глаза навыкате покачивались перед его лицом. Разверстая пасть, истекающая зеленой жижей, от удивления вытянулась буквой «О».

Он замер на месте, пораженный внезапным вмешательством.

«Спасительный звонок!» – возликовала я и, распахнув тяжелую дверь, вырвалась на волю.

Я неслась два квартала, кроссовки колотили по тротуару, сердце никак не хотело замедлять свой отчаянный бег. Неслась закрыв глаза, наслаждаясь ощущением теплого свежего воздуха на лице, тепла вечернего солнца, ветра в волосах. Чувством свободы. Свободы и безопасности!