Справедливость для всех. Том 1. Восемь самураев (СИ) - Николаев Игорь Игоревич - Страница 87

Таким образом, Несмешная армия увеличилась почти вдвое, и Артиго стал в какой-то мере похож на настоящего дворянина со свитой.

* * *

— Не могу, — понуро сказала Гамилла. — Не получается…

— Колдовство не действует? — уточнила Елена. — Пришло и ушло?

Арбалетчица лишь молча кивнула. лекарка немного подождала и оказалась вознаграждена за терпение. Гамилла тише и чуть спокойнее объяснила:

— Там… когда император едва не погиб, я вновь ощутила…

Она пошевелила пальцами с выражением тяжкой муки на лице, не в силах подобрать слова, понятные собеседнице.

— Благодать, наверное… не знаю как лучше назвать. Сошествие силы, которая наполняет светом и мощью каждую телесную частицу. Сходит на острие болта и сокрушает все на пути. Так, словно Господь направляет твою руку и стрелу.

— Понимаю, — серьезно кивнула Елена. Благодаря воображению человека XXI века она и в самом деле могла с легкостью представить описанное. У Гамиллы утверждение вызвало неприкрытый скепсис, но спорить арбалетчица не стала.

— Это было как вспышка в ночи, как удар молнии. После долгой, долгой тьмы. И мне показалось, что дар ко мне вернулся. Я была счастлива…

Женщина-стрелок покрутила самострел, будто удивляясь, как у нее в руках могла оказаться столь нелепая вещица. А Елена подумала, что если бы не видела собственными глазами разлетевшийся на куски столб, никогда не поверила бы в удивительную мощь дара «повелителей стрел». Проникнуться дополнительно помогало и ноющее ухо. Некстати вспомнилось, что Сантели тоже остался без части органа слуха, только в более радикальном варианте, чуть ли не пол-раковины отхватило.

— А потом оказалось, что повторить чудо я не могу, — горько вымолвила Гамилла. — Никак не могу. Дар вернулся… но только на раз. И снова пропал. Без следа.

— Ну и что? — деловито спросила Елена.

Несколько мгновений арбалетчица смотрела на лекарку, открыв рот, с выражением овечьего изумления на скуластом лице. Затем щелкнула отвисшей челюстью и выдавила, спотыкаясь на каждой букве:

— Ч-чег-го?..

После опомнилась и возопила, потрясая оружием, будто намереваясь поломать и его:

— Да ты вообще понимаешь⁈..

Она осеклась, опять не в силах подобрать нужные слова, которые донесли бы до лекарки всю глибину кощунства и заблуждения. Пользуясь моментом тишины, Елена повторила с той же деловитостью:

— Так и что? Давай думать.

Она вытянула кулак, стала разгибать пальцы, считая:

— Во-первых, ты увечная? Брошенная и покинутая? Презираемая за какой-либо изъян? Нет! Тебя ценит и уважает сюзерен, ты окружена сподвижниками… — Елена сделала крошечную паузу, думая, уместно ли сказать желаемое и решила, что почему бы и нет. — … и друзьями. Да всем наплевать, есть у тебя какой-то там дар или нет. Ты за все наше странствие хоть раз слышала требование совершать чудеса или упрек в неумелости? Нет! Потому что все мы ценим тебя не за татуировку «госпожи стрел».

Женщина перевела дух после энергичного спича и резко продолжила, не давая собеседнице вставить слово в опровержение услышанного.

— Второе. Ты все же смогла использовать дар, когда это было по-настоящему необходимо. А когда в том нужды нет — способность дремлет. Значит, умение не расточилось безвозвратно, оно лишь заперто. На время. Как драгоценное оружие в сундуке. Его достают ради особых случаев и самых страшных врагов. Так что следует не роптать, а славить Господа. Молиться, чтобы он дальше возвращал тебе дар в таких же обстоятельствах. Ведь была же какая-то причина, коль Отец наш так обошелся с тобой. Быть может, это и не трагедия вовсе, а знак отмеченности особой долей?

Гамилла вновь задвигала челюстью в немой попытке что-либо сказать, но теперь не в ярости, а скорее невольно и глубоко задумавшись.

Ай да я, подумала Елена, ай да молодец. Оказывается, дремучие суеверия и слепая вера могут быть полезны, только надо правильно их сориентировать.

— А если еще подумать, — продолжила лекарка, ухватив за крылья вдохновение и отогнув третий палец. — Чего желает Артиго? От тебя лично? — и сама же ответила. — Чтобы ты, когда будет возможность, собрала отряд стрелков, «охраны тела». То есть император ждет не личных подвигов, не чтобы ты перестреляла всех его врагов точно в глаз. Твоя задача — создать и командовать. Ну и чем здесь поможет умение без промаха кидать хоть десять стрел за раз? Ничем! Поэтому добрый совет… от друга. Забудь ты про эти страдания. Будет на то воля Господня — потерянное вернется в час великой нужды. А нынче у нас иные заботы и для них потребны иные умения.

Гамилла задумалась, по-плебейски почесала затылок арбалетной дугой. Нахмурилась, поджав губы, от чего тяжеловатая и квадратная челюсть амазонки показалась еще жестче и тяжелее.

— Может быть… — согласилась она, в конце концов, то ли нехотя, то ли сдерживая потаенную надежду. — Давай… потом поговорим об этом?

По интонации непонятно было, Гамилла хочет после обсудить какие-то вопросы или вежливо намекает о желательности завершения беседы. Елена решила, что это и не важно сейчас, потому кивнула и вполне искренне ответила:

— Разумеется. В любое время.

* * *

Так и получилось, что спустя неделю после битвы, вся компания, насчитывающая уже без малого двадцать человек, отправилась в путь на север. Больше всего сомнений вызывал Кадфаль. Смерть вроде отвела крылья от израненного искупителя, однако он все еще страдал в полубреду, приходя в сознание редко и сумрачно. Катить в телеге столь тяжелого пациента было невозможно, поэтому для него сделали специальные носилки, подвешенные меж двух лошадей. Если не гнать, то получилось довольно комфортно и щадяще. Выпавший снег растаял, оставив грязь, которая, впрочем, быстро высохла, так что путешествие проходило настолько удобно, насколько возможно в пору близкой зимы.

Телеги катились. Добро, собственное и трофейное, мирно покоилось в мешках и сундуках, грея душу сознанием того, что за будущее какое-то время можно не беспокоиться. Иногда неподалеку появлялись разные люди, по большей части довольно лихого вида, но желающих связаться с крупным отрядом не находилось. Встречные предпочитали сходить с дороги, обходя Армию как можно дальше.

Арнцен и Дядька тоже увязались за Армией, потому что рыцаренок был наивен, романтичен, однако все же не глуп и в конце концов осознал печаль своего положения. Дяде и племяннику следовало бежать как можно дальше, и путь с Армией был не хуже любого иного, пожалуй, даже лучше. Елена подозревала, что Бертраб к тому же надеется получить рыцарское посвящение от Гамиллы или Бьярна, ведь формально, выйдя из-под опеки и защиты семьи, Арнцен сейчас ничем не отличался от своего дяди-бастарда. Не рыцарь, не оруженосец и даже не паж. Просто человек на коне и с оружием. Но этими суетами женщина решила голову не забивать. Выклянчит парень заветные удары мечом и клятву — его успех. А пока два клинка в компании лишними не будут.

Артиго снова восседал на лошади, а Гамилла с Марьядеком поочередно везли перед ним развернутую хоругвь с квадратом и треугольниками. Как-то по умолчанию все приняли флаг, под которым пережили жестокий бой — достойным представлять дворянина и его свиту. Горец мучился со сломанной рукой, но упрямо держал древко, утверждая, что всю жизнь мечтал быть знаменосцем — почетно и безопасно. Кто со штандартом стоит в баталии, того все защищают до упора. Бьярн с ехидцей напомнил, что у горской пехоты, когда выхода больше нет, знаменосец должен по традиции обмотаться драгоценной ношей и броситься на вражьи пики. Так что с почетом да, насчет же безопасности — момент спорный. Марьядек задирал нос и пренебрегал злыми словами, исполняя мечту.

Гаваль щеголял повязкой на пол-лица, похожий одновременно и на пирата и на графиню Карнавон. Молодой человек радикально переменился, стал взрослее и куда молчаливее. Оставшийся глаз больше не светился наивным восторгом и ожиданием удачи, теперь Гаваль смотрел на мир с тяжким цинизмом человека, познавшего неприглядную изнанку жизни. Менестрель больше не играл и не пел, тратя время главным образом на глубокую задумчивость. Еще Гаваль страшно комплексовал насчет одноглазости, пока Елена не указала, что даже увечье можно превратить в элемент стиля и не подобрала красивый черный платок вроде банданы, чтобы прикрыть пустую глазницу. Надо сказать, помогло, во всяком случае, поставленный бок о бок с Арнценом, Гаваль теперь смотрелся куда мужественнее и жестче. Менестрель носил у пояса боевой топорик и на привалах брал уроки боя у Гамиллы.