"Фантастика 2024-179". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Маревский Игорь - Страница 406

После пробуждения и разговора с Филипом и Астрой я успел лишь поесть. Теперь же с удовольствием сходил в душ — смыл с себя старую жизнь, как символично. Оделся без заморочек — просто джинсы и рубашка. В молодости мои темные волосы были до плеч, вот и сейчас тоже.

Вообще было довольно жутко видеть в отражении себя в возрасте сопляка: высокий, тощий, патлатый. Лишь одно осталось неизменным: стальной взгляд серых глаз, в котором до конца моей жизни отпечатались железная воля и несгибаемый дух.

Не считая перебинтованной руки, выглядел я неплохо. Голова периодически болела, но вполне терпимо. Призыв домочадцев отправиться проверять голову на возможную травму я решительно отклонил — не до этого, и не такое я переживал в прошлом, а тут максимум — легкое сотрясение может быть, само пройдет со временем…

Да, кстати, что касается медицины. Здесь она массово была основана на технологиях, а не на магии, как в моем мире. Впрочем, маги-лекари были, но их услуги стоили баснословных денег, и прибегали к ним лишь в тяжелых случаях и лишь богачи. У каждого серьезного рода был, конечно, свой штат докторов. И у рода Акселя был в прошлом, пока род не разорился. Теперь же этому семейству доступна лишь общая медицина, которой пользуются простые горожане. Как я понял со слов Акке — это жуткий позор для рода.

Не прерывая своих размышлений ни на мгновение, я спустился вниз. Особняк был трехэтажным: первый этаж — кухня, гостиная, библиотека, комната Бирлы и погибшего на судне слуги, второй — наши с Акке спальни, и еще несколько пустующих комнат, третий — спальня родителей и снова — еще несколько пустующих комнат.

Пока внимание домочадцев было отвлечено от меня на другие вещи, я прошелся по дому и констатировал, что обнищание рода налицо — здесь требовался серьезный ремонт. У семьи попросту не хватало средств, чтобы поддерживать весь особняк в надлежащем состоянии, поэтому большинство комнат были заперты на ключ.

Спустившись вниз, я застал всех домочадцев в гостиной — напряженно застыли в ожидании гостьи, семья которой могла стереть дом Ульбергов в пыль.

— Зачем ей вообще являться сюда? — недоуменно вопрошал Акке. — И так все ясно. Они ведь уже говорили с вами, — кивнул он в сторону матери.

— Не желают упускать лишний повод поизмываться над нами, — отозвалась та таким тоном, будто хотела сплюнуть.

Гостья соизволила явиться, когда мы уже перестали верить в это. Бирла провела в гостиную смазливую девчонку-малявку — лет восемнадцати. Моего, чтоб его, возраста!

— Я рада, что, наконец, удостоилась чести познакомиться с вами, — слащавым тоном обратилась девица ко мне и Акке.

Видимо, с родителями она знакома, что вполне логично.

— Это для нас честь, — запинаясь, ответил Акке.

Я взглянул на братца — аж щеки у парня запылали. Да ты еще ножкой шаркнуть не забудь, балбес, и ниц перед ней пасть. Я мысленно закатил глаза.

— Отец передал вам, баронесса, вы так же прекрасны, как этот цветок. — Девица с улыбкой протянула Астре красную розу.

— Благодарю, гра… — Астра чихнула. — Прошу меня простить… — Снова чихнув, женщина поспешила удалиться.

— Вы обнаружили под водой, что искали, графиня? — спросил Филип напряженно.

— Да, я нашла катер и товар, точнее, то, что от них осталось. Если вы не возражаете, я бы хотела поговорить наедине с вашими сыновьями. С каждым по отдельности.

— Это еще зачем? Ничего нового они не скажут. Мы ведь уже все обсудили с вашими родителями, графиня.

— Конечно, так оно и есть, — обворожительно улыбнулась девица. — Но я не теряю надежды выяснить причину взрыва. Вдруг мои наводящие вопросы помогут вашим сыновьям вспомнить что-то важное.

— Не думаю, чтобы мы знали больше, чем уже было сказано, — вмешался я.

— И все же, я вынуждена настаивать. — Графиня-соплячка взглянула на меня таким взглядом, от которого наверняка таяли до состояния луж все ее ухажеры, но только меня в моем возрасте уже не проймешь этими женскими штучками.

Филип оставил нас втроем.

— Начну я, пожалуй, с Акке, — снова улыбнулась девица, глядя в этот раз только на меня.

Я пожал плечами и покинул гостиную, решив подождать на кухне. Там мыла посуду Бирла. В мусорном ведре лежала красная роза.

— Что, Астра настолько не любит Нильсонов? — спросил я шёпотом, кивая на цветок.

— Да аллергия у неё страшная на розы, — пояснила служанка.

Хм. Любопытно. Интересно, а Нильсоны знали? С одной стороны, откуда бы, с другой — какого хрена глава рода Нильсонов вообще стал бы присылать цветок Астре, если не с целью унизить?

Спустя минут десять меня окликнул Акке.

— О чем говорили? — шепотом поинтересовался я, прежде чем идти на допрос.

— Она просто заставила меня повторить то, что уже и так знает, — недоуменно отозвался парень.

Я вошел к гостье.

— Знаешь, Аксель, я была бы не прочь прогуляться. У вас тут за домом, кажется, чудесная роща, не покажешь?

Мы вышли из особняка и направились в сторону многолетних дубов, действительно образовавших небольшую, но уютную рощицу.

— Ты же понимаешь, что на самом деле мне надо было увести тебя подальше от чужих ушей? — спросила девица, когда мы отдалились от дома на приличное расстояние.

— Хочешь меня изнасиловать и закопать под деревом? — не удержался я от юношеского паясничанья.

— Меня, кстати, Кая зовут. — Девица мою остроту не оценила.

— А меня Аксель. И что же ты, Кая, хочешь сказать мне?

— То, что ты — не Аксель.

От неожиданности я аж поперхнулся собственной слюной.

— Сотрясение, кажись, у меня, а бред несешь ты, детка.

— Хватит ерничать. — Она остановилась и вперила в меня пристально-изучающий взгляд. — Я была под водой. Я нашла катер.

— И?

— И труп настоящего Акселя Ульберга в нем.

Вот тут уж мне реально поплохело, но девице я этого постарался не показать.

— Что ты хочешь, Кая?

— Я очень любопытная. И я хочу знать правду. Ради этого — ради того, чтобы быть посвященной в твою зловещую тайну — я не стала сообщать ничего ни своим родителям, ни твоим. А еще избавилась от трупа, чтобы полиция его не обнаружила.

— Ты сбрендила, детка? — прищурился я. — Нашла труп парня, за которого я себя выдаю — и решила поиграть в сыщика вместо того, чтобы бить тревогу?

— Может, и сбрендила. Но, сообщи я всем о случившемся, я бы ничего с этого не поимела. А теперь ты будешь мне должен за молчание.

— И что я могу, по-твоему, тебе дать, детка?

— Не знаю. Но наверняка что-то ценное, если ты настолько крут, что смог надеть личину другого человека. Я с такой магией не сталкивалась ни разу в жизни и никогда о ней не слышала. Так кто же ты, самозванец?

— Поверишь, если скажу, что действительно потерял память?

Кая фыркнула.

— Я знала, что легко не будет. Но помни, самозванец — ты теперь мой должник. И поверь, я непременно потребую свой долг.

Глава 3

Семь миллионов крон. Ровно столько семья Ульбергов должна выплатить в течение двух месяцев Нильсонам. Теперь это моя семья. Теперь это мой долг.

Крона — местная валюта.

В этом мире существовала, как я узнал от Акке, такая замечательная штука, как интернет. Мировое виртуальное пространство, в котором можно узнать чуть ли не обо всем на свете. Уму непостижимо! Чего только, оказывается, не может изобрести человечество! В моем мире о таком и не слыхивали…

Так вот покопавшись полчаса в штуке под названием ноутбук, я разобрался, как в этот интернет входить и что-то в нем искать. И провалился туда до самой ночи. Информация лилась на мою голову такими бурными потоками, что она заболела. Хорошо, что я на самом деле не восемнадцатилетний сопляк, а умудренный опытом и отягощенный обширными познаниями взрослый мужчина, иначе у меня, наверное, взорвался бы мозг от резкого наплыва новой реальности.

Из интернета я получил много информации, в том числе и про местную валюту. Для сравнения: доход Ульбергов последние годы составлял около двухсот тысяч крон в месяц. Из них тысяч пятьдесят (окольными путями выспросил у Бирлы) уходило на особняк — причем не на полноценное его содержание, а лишь на самые базовые услуги вроде света, воды и так далее. Еще тысяч пятьдесят на еду. От той же Бирлы я узнал, что питается семья сносно, даже сытно, но без изысков, как раньше, когда род был процветающим. Экономить на деликатесах — это, конечно, жуткий позор для знатного семейства.