"Фантастика 2024-179". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Маревский Игорь - Страница 403

Да, я собирался сбежать. В другой конец нашего мира. В чужие земли. Не оттого, что был трусом, нет. Я намеревался переждать бурю, чтобы затем вернуться и обрушить на головы врагов страшное возмездие. Я намеревался стать ядом правосудия, карателем, открывшим тайну смерти.

Я положил книгу на стол. Отпер другой шкаф, достал флакон с жидкостью мышиного цвета. Даже выглядит неприглядно, а уж на вкус, наверное, и того хуже. Я не успел проверить результат своего труда, но был почти уверен в успехе.

Это был прорыв в моем алхимическом искусстве. Это была вершина моего мастерства. Если все получится — это будет означать, что я почти достиг совершенства в своем ремесле.

Положив флакон рядом с книгой, я повернулся к бесчисленным полкам в шкафах. Предельно сконцентрировался, что научился за годы тренировок делать без особых усилий, и через несколько мгновений все фолианты осыпались на пол бессмысленной трухой, а флаконы с жидкостями разлетелись множеством осколков.

Мои многолетние труды — все вдребезги. Но так надо: врагам не должно было достаться то, что таилось на этих полках — знание, исцеление, боль. И даже сама смерть.

Времени на сожаления не было, поэтому я принялся за реализацию плана. Откупорил флакон и залпом выпил содержимое (раствор из мочи горного козла и редких растений из Темного леса куда аппетитнее, уж поверьте, мне приходилось проверять). Выждал несколько секунд, чтобы горечь изо рта ушла, и стал читать заклинание на раскрытой странице книги.

В коридоре послышался шум. Я стал читать торопливо. Мне оставалось озвучить одну строку, как за дверью загремели шаги. Еще несколько секунд — грохот, выбитая дверь, крики.

Мой язык произносил слова так быстро, как только мог, но я все равно не успел. Сзади меня обхватили чьи-то руки. Времени среагировать не было. Я был слишком занят мыслями о недочитанном заклинании, чтобы вытаскивать оружие и биться. Враг приложил меня лицом к каменной стене. Из глаз посыпались искры. Не обращая внимания на боль в голове и ругательства врага, я лихорадочно пытался вспомнить недосказанные слова.

В тот момент, когда противник направил на меня свой клинок с угрозой намотать на него мои кишки, я ощутил, что ритуал начал действовать. Черная воронка возникла прямо передо мной, меня засосало в нее. Последнее, что я увидел в своих покоях — вытаращенные от ужаса глаза того, кто так и не стал моим палачом. А затем я потерял сознание из-за безумного вихря, завертевшего мое тело, словно мясо на вертеле.

Почему я не могу вдохнуть?

Эта мысль — недоумение на грани ужаса — было единственным, что связывало меня с реальностью.

Грудь нещадно жгло. В голове все путалось. Я быстро погружался в черную пучину забытья. Все это я понимал краешком еще не угасшего сознания. Мысль о неминуемой гибели почти завладела мной, как я резко вырвался из пучины.

Стоп!

Я ведь и правда вырвался из пучины, буквально — из водной.

Закашлялся, освобождаясь от воды, которой успел наглотаться. Воздух! Перестав кашлять, я стал делать жадные вдохи, и способность дышать сейчас была для меня пределом счастья.

Перестав задыхаться, я завертел башкой в поисках ответа на вопрос — что здесь, нахрен, происходит вообще?

На небесных просторах сквозь облачные завесы проглядывало солнце.

Вокруг меня была вода — я находился в реке, простиравшейся гораздо дальше, чем мог увидеть мой глаз. В нескольких метрах от меня бушевало пламя: неизвестное мне, странного вида суденышко без парусов было охвачено огнем, яркие сполохи которого то и дело взметались к небесам.

— Аксель! Греби сюда! — Донесся где-то позади отдаленный голос.

Я, с трудом сделав несколько движений окоченевшими от холода конечностями, развернулся и увидел вдали высунувшуюся из-под воды голову какого-то мужика. Судя по всему, он плыл к берегу, но остановился, чтобы окликнуть какого-то Акселя. Я помотал головой: кроме меня в воде не было видно ни души. Хорошо хоть, берег относительно близко — не помру, значит, вполне смогу доплыть.

— Чего застыл? Плывем к берегу! — закричал снова мужик, глядя в мою сторону, и принялся осуществлять сказанное.

Что за бред?! Он это мне, что ли? Какой еще, нахрен, Аксель?!

Но времени предаваться рассуждениям у меня не было: еще немного, и я перестану от холода чувствовать свою тушку. Я поплыл в направлении берега.

Каждое движение давалось с трудом. Голова была тяжелой и ныла от боли. Но я старался ни на что не обращать внимания. Только плыть, только вперед — все вопросы потом.

Счет времени был потерян, так что без понятия, спустя сколько бесконечных минут я выполз на берег, ощущая себя полумертвым, тяжело дыша и изнывая от боли в голове. Почувствовав под ногами твердую почву, я тут же свалился на спину и прикрыл глаза. Что же так башка-то болит?!

Где-то справа тоже тяжело дыша валялся мужик, окликнувший некоего Акселя.

— Слышь, брат, а что это было, а? — подал он голос, отдышавшись.

Я нехотя открыл глаза и повернул голову к нему.

— Ты это мне?

— Кому же еще? Ты как вообще? Похоже, тебя мощно шандарахнуло об катер при взрыве. Вон, рана на виске…

Что еще за катер?

Я поднял левую руку к голове и ощупал ее. На пальцах была кровь.

А это еще что за хрень?

Вся рука по локоть была покрыта безобразными, чудовищными волдырями.

— Нихрена себе ты руку обжег! — воскликнул мужик, сдобрив слова еще парой нецензурных.

— Что за взрыв? — спросил я, морщась от новой вспышки мощнейшей головной боли.

— У тебя память отшибло, что ли, Аксель?

— Какой я тебе, нахрен, Ак…

Но договорить я не успел. Тысячи отвратительно-острых игл впились в мой мозг, и я отключился из-за нестерпимой боли.

Тьма обволакивала мой разум. Невероятным усилием воли я стал продираться сквозь нее. Необходимо, чтобы было за что цепляться. Вот оно — боль в левой руке. Чудовищное жжение. Я сконцентрировался на нем. Еще и в голове начала пульсировать тупая ноющая боль. Сосредоточился на телесных страданиях. Из-за них, правда, захотелось обратно в забытье провалиться, но я с трудом удержал свое пробуждающееся сознание включенным.

Наконец, смог разодрать свинцово-тяжелые веки. Я лежал в полумраке какого-то помещения. Белый потолок местами пошел трещинами. Повернув голову вправо, увидел зашторенное окно, высокий шкаф, стол и обитые красивой тканью кресла с резными ножками. Мебель, судя по всему, когда-то была очень дорогой, но теперь выглядела потрепанной. Слева от меня была стена.

Спереди маячила высокая деревянная дверь. Спустя секунду она открылась, и в комнату вошла грузная женщина лет шестидесяти.

— Очнулся, голубчик! Ох, радость-то какая, слава Небесам! — тут же запричитала она и кинулась куда-то.

Спустя несколько минут в комнату неуклюже ввалился тот самый мужик, с которым мы выплыли из реки.

— Братец! Пришел в себя! — воскликнул он чересчур эмоционально для мужчины, на мой взгляд.

— Воды… — прохрипел я, с трудом разлепив потрескавшиеся губы.

— Сейчас, сейчас, Аксель… — Женщина, которая и привела мужчину, кинулась к прикроватной тумбе, налила из графина воды в стакан и поднесла к моим губам. — Пей, дорогой, небось обезвоживание уже заработал, двое суток тут провалявшись без сознания.

Я с жадностью припал к живительной влаге, но напиваться вдосталь не стал — лучше понемножку.

— Спасибо… а теперь оставь нас, пожалуйста.

Женщина взглянула на меня добрыми светлыми глазами слегка обиженно, но все-таки покинула комнату.

— Сядь, — велел я мужчине.

Ну как мужчине? На вид ему было лет двадцать пять, не больше. Высокий, но тощий, как скелет, обросшие волосы непослушными вихрами обрамляют простое лицо с наивными глазами и чересчур большим носом. Но в моем настоящем мире в его возрасте я уже слыл величайшим алхимиком королевства.

— Ты как вообще, брат? — спросил мой собеседник, подкатив одно из кресел поближе к кровати и опускаясь на него. — Башка прошла? А рука?