"Фантастика 2024-179". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Маревский Игорь - Страница 388

И тут Рафи с силой ударил по стене руками, отталкиваясь от нее. Тело рвануло вперед, чтобы обрушится на врага всей своей массой. Казалось, сейчас княжича просто сметет, как кеглю шаром для боулинга. Но Рафи с хрустом ударился в силовое поле и со стоном рухнул на пол. Магический ошейник снова показал свою силу.

- Ты же животное, пес, а так этого и не понял! Твое место теперь здесь, сидеть на цепи и ждать своего хозяина! Это твоя конура, пес! Никакой больше магии, будет лишь больнее! Я обязательно об этом позабочусь.

Валявшийся Рафи попытался подняться. Но тело никак не хотело его слушаться, его ломали судороги, заставляя дергаться конечности. От дикой боли он прокусил губу, старясь не закричать.

- А я лучше не к твоей сучке пойду, - Алексей наклонился ниже, чтобы видеть лицо парня. - Тут ведь сидит и твоя сестра, которая тоже хочет со мной позабавится. Как думаешь, долго она продержится?

Глава 28. Никто не поможет тебе, кроме тебя самого. Сдохни, но сделай

Резиденция князя Сабурова, подземное убежище

Тишина. В операторской комнате мерно гудели вентиляторы системы охлаждения, сохранявших постоянную температуру в сердце подземного убежища - компьютеризированном центре обработки данных. Самообучающийся ИИ управлял системами жизнеобеспечения и охраны, напрямую контролируя инфраструктуру очистки и подачи воздуха, воды, газа, безопасности. В комнатах, залах, технических помещениях, извилистых коридорах, вентиляционных тоннелях располагались сотни разнообразных датчиков - давления, температуры, слежения.

На огромном мониторе, куда выводилась информация с датчиков жизнеобеспечения и систем безопасности, транслировалась картинка с камер в одной из комнат. На первый взгляд изображение выглядело статичным и казалось поставленным на паузу при воспроизведении записи. В скудно обставленном помещении на кровати неподвижно лежал человек и на протяжении часов совершенно не двигался. Лишь изредка, может раз или два в сутки, он поднимался и, как сомнамбула, начинал бродить по комнате, тыкаясь то в одну стену, то в другую.

Ночью пленник часто без причины вскакивал с кровати и начинал быстро озираться по сторонам, словно кого-то или что-то увидел. Не найдя никого, он возвращался на кровать или просто валился на пол, где снова забывался тревожным сном. На следующий день все повторялось в точности, как и было, только лишь с небольшими вариациями.

***

Говорят, время вариативная категория. Во время поцелуя с любимой девушкой минута становится мгновением, а при поцелуе горячей сковородки - напротив, вечностью. Но для Рафи оно стало пластичным, как гончарная глина, позволяя растягиваться и сжиматься, превращаться в шары и пирамиды, делиться вдвое и трое.

Это началось в один момент. Сначала он потерял счет времени. Напутал даты, дни недели, за которыми тщательно следил с самого первого дня заключения. Дни слились в нечто длинное, неразличимое, непонятное, в котором не видно ни различий, особенностей.

Когда окончательно сбился суточный цикл, перестал различать дни и ночи. Автоматическое включение в камере света утром и его выключение ночью уже казалось ему ничего не значащей формальностью. Дни и ночи перестали различаться. При свете Рафи мог часами напролет валяться в кровати или на полу, а ночью начинал судорожно носиться на камере. Сон перестал быть нормальным, превратившись в нервную дерганную дремоту.

От недостатка сна начало путаться сознание, за которыми последовали первые провалы в памяти. Свое имя он еще помнил, но все остальное уже стал забывать. Иногда, когда случались редкие прозрения, Рафи пытался судорожно вспоминать свою жизнь. Не всегда что-то получалось. Чаще всего перед глазами возникали какие-то расплывчатые образы мужчин и женщин, которые казались ему удивительно знакомыми. С каждым разом попытки вспомнить хоть что-то из прошлого проходили все хуже и хуже.

Но в этот день все пошло не так…

Едва в камере включился яркий свет, как Рафи поднял и сел. Словно старый дед, медленно, помогая себе руками, сполз с кровати и оказался на полу. Так же медленно, прикладывая значительные усилия, вновь поднялся на ноги и пошел к противоположной стене. Шаркая ногами, добрался и уткнулся лбом о зеркало, чего он еще никогда не делал. К этой части комнаты, где висело зеркало, еще ни разу не подходил.

- …Э-э, - тихо позвал парень, увидев в отражении незнакомого человека. - Эй, ты кто?

Тот, кто отражался, и правда, мало напоминал юнца, заточенного в этих четырех стенах около месяца назад. На паря смотрело чрезвычайно осунувшееся лицо неприятного мертвенно-бледного цвета. Под глазами раскинулись темные мешки, делавшие его лицо очень похожим на лицевую часть черепа. Глаза уже давно потускнели, напоминая глаза, выброшенных на берег рыб. Пустая оболочка, а не человек.

- Ты кто та…

Он начал было говорить, но сразу же замолчал. Нервно дернул головой при звуке своего же голоса, который вдруг показался чужим, неприятным.

- … Кто такой? - повторил вопрос снова, но уже чуть увереннее. - Я тебя не знаю… Ты, ты же…

И тут его глаза расширились от удивления. Он наконец-то узнал в зеркале… самого себя.

- Ты - это я! Я - Рафаэль Мирский!

Потрясенно начал изучать в зеркале черты своего лица. Осторожно, словно боясь потревожить или причинить боль, касался носа, щек, подбородка. Рафи заново узнавал свое лицо.

- Я - Рафи…

С лицо перешел на одежду, которую, казалось, видел впервые в своей жизни. Щупал пальцами ткань брюк, футболки, даже попытался оторвать кусочек. Совершенно дикое ощущение, когда в чужом, незнакомо тебе человеке, узнаешь самого же себя.

- Б…ь, я точно схожу с ума, - Рафи с силой провел пятерней по свои волосам, превращая прическу в лохматую шапку. - Или уже сошел… Этот сучий потрох сделал из меня конченного психа.

Совершенно разбитый этой мыслью, парень медленно вернулся к кровати. Несколько мгновений постоял рядом, а потом просто рухнул вниз, как подстреленный.

- Я псих, б…ь, настоящий псих, - снова и снова шептали его губы, по щекам текли слезу. - Сабуров, сука…

В один момент нахлынули все воспоминания, который так тщательно скрывал его мозг последние недели. Психический блок распался, и он все окончательно вспомнил. Сильнейшее потрясение.

- А-а-а-а…, - тихо-тихо, едва слышно, заскулил. Когда же сдерживать рвущийся из груди крик уде не больше сил, Рафи с силой вгрызться в свою же ладонь, чтобы одной болью скрыть другую боль. - А-а-а-а.

Со временем, когда день сменился ночью, его боль чуть притупилась, давая Рафи выдохнуть. Постепенно злоба и ненависть уступили место жгучей обиде на всех, кто был виновен в случившемся с ним. Парня аж трясти начало.

- Какие же вы суки…

Обивка кровати под его скрюченными пальцами жалобно затрещала, начиная расход по швам. Трелькнуло несколько пружин, высвобождаясь из плена ткани.

- Давить вас нужно… Все давить, как чертовых тараканов…

Эмоции нарастали, становясь все сильнее и сильнее. Захлестывали так, что становилось тяжело дышать. Рафи ненавидел Алексея Сабурова, его отца, это проклятое место, и… самого себя в придачу за слабость и готовность легко сдаться.

- И сам тоже хорошо… Прав этот ушлепок, что ты пес… Тебе приказали страдать, а ты и рад… Назвали ничтожеством, а ты вильнул хвостом и с готовностью поджал лапы.

Бурлившая внутри ненависть дошла до предела и в один момент вырвалась наружу. Рафи с силой рванул руками, разрывая плотное полотно кровати, как бумагу. А из горла стал рваться жутки крик:

- Сука-а-а-а-а-а-а!

«Выплюнув» из себя все копившееся напряжение, парень без сил свалился обратно. Тело разбила слабость, в голове поселилась пустота, а с ней пришло и понимание.

- Никто мне не поможет, кроме меня самого… Никто… Превращусь в психа и буду ходить под себя с глупой улыбкой на лице, если не найду отсюда выход… Вот так-то, Рафа.