"Фантастика 2024-179". Компиляция. Книги 1-30 (СИ) - Маревский Игорь - Страница 1212

Коджи замирает, не в силах даже сделать вдох. Звучит… слишком невероятно. Он не глава, не наследник их аристократической семьи… Просто учитель, как и Тэцуя. Их семью всегда уважали, они всегда верно служили клану, но звезд с неба никогда не хватали. И тут…

— Меня? Слишком сказочно звучит.

— Ошаршу смотрит саму суть, — не смущается брат Гу. — Его не обмануть блеском ше.

— Так почему же я?

— Ты не сдался.

Воцаряется молчание. Лицо Коджи похоже на помертвевшую маску. Только в голове эхом звучит: «Не сдался…».

Сказать нечего. Кофе уже холодный. В горло ничего не лезет. Он некоторое время молча сидит, но потом выдыхает и спрашивает:

— Что я должен сделать?

Брат Гу улыбается и поднимается из-за стола.

— Идём, сейчас ты всё увидишь.

Коджи встает и идет за ним следом, стараясь не думать о том, чем это всё может обернуться.

Они выходят из помещений жрецов и идут по длинному коридору, расписанному большими многохвостыми змеями. Здесь пахнет благовониями, ключевой водой и специями. Кто бы ни готовил на храмовой кухне, предпочитал экзотику.

Брат Гу выводит Коджи во внутренний двор. Длинные одежды шуршат при каждом шаге. Расшитые золотыми нитями ромбы по подолу ловят свет бумажных фонарей.

Вода в бассейне кажется зелено-черной. Коджи понятия не имеет, кто там живет. Ходят слухи, что в каждом храме должна быть вода, ибо Ошаршу может обернуться хеби и прийти к своим служителям именно в таком облике. Через воду это сделать намного, потому что хеби весьма водолюбивые создание, для них поплескаться на солнышке — одна из любимых забав.

Коджи думает, что они идут в один из отдаленных домиков, в котором жрецы принимают исповеди горожан, однако брат Гу приподнимает подол одеяния, словно не хочет испачкать, и заходит в одно из складских помещений. Слышит, что за ним никто не идет, оборачивается и манит за собой. Крупный изумруд на указательном перстне вспыхивает огнем.

Приходится не обращать внимания на пропустившее удар сердце и последовать за братом Гу. Коджи несколько не по себе. Он только краем глаза может рассмотреть, что написано на ящиках и коробках, мимо которых они проходят.

Продукты, благовония, травы, специи… Запахи смешиваются в один, резкий и острый. От него прошивает иглами лёгкие, першит в горле. Коджи отстраненно думает, что если сюда кинуть хоть искру, то все вспыхнет ослепительным пламенем.

Они проходят мимо сосудов: узких и длинных, пузатых, придавленных, словно толстая рисовая лепешка, с фигурными горлышками и не только. Коджи видит на них печати неизвестных ему мастеров. Некоторые подписаны кандзи, а вот остальные… Здесь есть рубленые северные руны, мелкая вязь пустынных племен и чудаковатые символы темнокожего народа, чья кожа чернее ночи.

Кто и что поставляет в храмы Ошаршу? Кому именно поклоняются жрецы храмов, и какие дела творятся под изогнутыми крышами пагод?

Он не видит выражения лица брата Гу, но чувствует, что уголки губ того приподняты в едва заметной улыбке. Жрец кожей впитывает эмоции Коджи и смакует их, растягивая удовольствие.

Через время они оказываются в тупике. Коджи озадачен:

— Что дальше?

Брат Гу снимает с шеи амулет в виде змеиного хвоста и прикладывает к гладкой поверхности. Несколько минут ничего не происходит, но потом доносится еле слышный шорох, и стена отъезжает в сторону.

Коджи смотрит в черный зев входа, откуда тянет холодом. Брат Гу снимает факел и зажигает его.

— Идем. Рёку лучше не использовать, я не знаю, какая может быть реакция, — говорит он.

— Реакция? — удивляется Коджи.

Снова улыбка, которая дает понять: не суетись, мирской человек, ты скоро всё узнаешь.

Опять путь, только теперь это достаточно крутая лестница, которая всё вьется и вьется спиралью, не желая заканчиваться.

В какой-то момент Коджи кажется, что он потерял счет времени, ступни уже начинают гудеть. Однако брат Гу уверенно спускается всё ниже и ниже.

— Мне кажется, что сам Ошаршу подарил храму один из своих хвостов, а вы сделали из него лестницу, — ворчит Коджи.

В ответ — одобрительный смех. Жрецу явно понравилось сравнение.

— Это очень интересно. Я читал в одной древней легенде соседней страны, что там бог построил себе храм из собственной плоти. Очень удобно получается.

Коджи бы сказал всё, что думает, но счел неуместным. Всё же он со жрецом Ошаршу, а не Тэцуей. Тут лучше придержать язык за зубами.

— Мы спускаемся в бездну Ёми? — всё же осторожно уточнил он.

— Нет, что ты, туда бы за один день не дошли. К тому же подземный лабиринт храма не позволит это, — вздыхает брат Гу.

Коджи чудится в его ответе тень сожаления. Сумасшедшие жрецы! Ничем не лучше шальных исследователей, которые полезут к цуми в гнездо, лишь бы посмотреть, как там всё устроено.

Лестница заканчивается внезапно. То ли Коджи уже вошёл в какой-то транс, решив, что спуск будет вечен, то ли и правда земля под ноги кидается сама.

— Осторожнее, здесь крайне неровный рельеф, — безмятежно говорит брат Гу. — Почва очень влажная, неподалеку протекает подземный источник.

Коджи осматривается, пытаясь понять, где они находятся. Кто делал эти ходу? Для чего?

— Здесь прятались? — хрипло произносит он.

Брат Гу доходит до развилки и сворачивает вправо, приходится ускорить шаг, чтобы не отстать.

— Всё верно, — отвечает тот. — Ведь для тебя же не секрет, что в Тайоганори живет намного больше сущностей, чем принято считать?

Услышанное заставляет споткнуться, но Коджи тут же выравнивается, подозрительно глядя на брата Гу, который в это время смотрит куда-то в сторону. Только сейчас Коджи замечает, что стена, у которой они находятся, утыкана массой отверстий размером с хорошую нору для зайца.

— Не все их любили и доверяли, — будто сквозь завесу доносится голос брата Гу. — Некоторым довелось выгрызать место в этом мире, хоть все были против.

За спиной кто-то шипит. Вдоль позвоночника проносится мороз.

— Некотором пришлось очень несладко.

Снова шипение и цокот когтей о камни. Недовольно и угрожающие.

Коджи медленно оборачивается.

Глава 5

Когда я пришла в себя, солнце уже зашло. За окном все обняла непроницаемая тьма. Маленькая масляная лампа слабо освещает комнатку.

Осознав, что мыслю ясно и не чувствую боли, осмотрела руку. Стоило чуть дернуть повязку, как та спала. Взору открылась чистая кожа, а кумихимо теперь не зверски изорван, а аккуратно скручен и практически врос во внутреннюю сторону руки.

— Это ещё что? — пробормотала я.

— Он набирается сил, — ответил Наода.

Вздрогнув, сообразила, что он тоже находится в комнате, просто сидит на циновке в углу и просто молча наблюдает за мной.

— Набирается? — повторила я, не совсем понимая смысла сказанного.

Наода кивнул:

— Всё, что дарят Кодай-но, пусть и проклятые, остается навсегда. В каком виде — другой вопрос. Но от кумихимо ты не избавишься.

Я натянула рукав пониже.

— И не собиралась, — проворчала, поднимаясь на ноги.

Как ни странно, уголки губ Наоды дрогнули в едва заметной улыбке.

— Хорошо. Можешь идти.

Я подняла с пола катану, так как лежать с ней было совершенно неудобно.

— Не проводишь?

В ответ — тишина. На другое я не рассчитывала, но попытаться стоило. Я честно не могла определиться: нужен ли мне такой сопровождающий, как Наода. Тут он бинтует мою раненую руку, но где гарантия, что через минуту не снесет голову? Не доверяю людям, которые молчат и улыбаются. Значит, скрывают всё, что могут. А оно мне надо? Нет.