Аратта. Книга 4. Песнь оборотня - - Страница 16

– Что ж вам все неймется, – проворчал Хаста, сползая с сижи. – А я его, значит, на спине обратно понесу?

– Ага. И сосну из дупла вытащить не забудь.

Анил лежал, свернувшись клубком и уткнувшись лбом в выпирающий из земли корень, словно, притомившись ждать, устроился на ночевку. Когда Хаста подошел, в кустах мелькнул рыжий лисий хвост.

– Эй! – Звездочет потряс лежащего за плечо. – Ты чего здесь устроился? Просыпайся!

Анил раскрыл глаза и с недоумением уставился на жреца.

– Что я тут делаю? – прошептал он.

– Это ты мне скажи.

Юный воин уселся, огляделся вокруг и задумчиво проговорил:

– Я пошел следом… Услышал шорох… Что-то коснулось моего затылка… А потом… потом ты начал меня трясти!

– Скажи мне, грозный воин, разве я не просил тебя оставаться там? – Хаста махнул рукой вдаль. – Разве я не говорил тебе, что в лесу полно нечисти? Это же бьярские чащобы! Я сейчас тут видел лису – хорошо, если это был обычный зверь. Тогда она просто отгрызла бы тебе ухо или откусила нос. А если это был оборотень? Задержись я чуток, и остались бы от тебя лишь сапоги да меч…

– Ты опять спас меня, – вздохнул Анил, поднимаясь на ноги. – Я перед тобой в долгу!

– Тем более береги свою голову – иначе как со мной расплатишься? Пойдем!

– А звезды? Что тебе сказали звезды?

– То, о чем я вам и раньше твердил. Царевича на празднике не будет.

Глава 6

Праздник Пугала

Притаившийся на вершине холма наблюдатель повернулся к Каргаю, поднял развернутую ладонь и быстро сжал ее в кулак.

– Едут, – довольно кивнул тот сам себе. – С уловом…

Вскоре на пригорке появились трое всадников, ведущие дюжину связанных бьяров. Рты бедняг были заткнуты деревянными кляпами.

– Это последние, – сообщил старший из всадников.

– Уверен?

– Мы обшарили все окрестности вокруг каменюки. На всякий случай я оставил людей следить за тропами.

– Если ты пропустил хоть одного, я распорю тебе живот и засуну туда крысу! Ну а если сказал все как есть – с меня полдюжины золотых.

– Можешь отсчитать, – осклабился лазутчик.

– Поглядим, – буркнул Каргай. – Ну-ка… – Он обвел взглядом пленников. – Кто из вас готов отвечать на мои вопросы?

Бьяры с ненавистью глядели на главаря ловчих, и то, что он был с ними на одно лицо, казалось, только усиливало их враждебность. Потом один из них, с проседью в бороде, замычал, показывая, что готов говорить.

– Дайте ему молвить слово, – приказал Каргай.

Избавившись от кляпа, бьяр сплюнул наземь сгусток крови, облизнул разбитые губы и резко бросил на местном наречии:

– Мы тебя знаем! Ты Каргай, сын Шиндэ – внучатой племянницы моей прабабки. Наш общий предок, могучий Яргай…

– Я его знаю не хуже, чем ты, – перебил его воевода. – Но речь не о предках. Ответь на мои вопросы, и тебя отпустят. Возможно, даже не станут бить.

Немолодой бьяр тряхнул головой и расправил плечи.

– В чем мы провинились, родич? – с вызовом спросил он. – Мы не душегубы, не грабители! Мы пришли чествовать наших богов, а ты напал на нас, как разбойник!

– Вы – мятежники! Мы доподлинно знаем, что вы ждете здесь самозванца и приготовили ему теплую встречу. А значит, я могу казнить тебя в любой миг, если пожелаю.

– Зарни Зьен…

– Молчи! – рявкнул Каргай, стискивая рукоять плетки. – Тот, кого вы тут собираетесь чествовать, – никакой не Зарни Зьен и не царевич Аюр. Он, как и все прочие ряженые, – бунтовщик, который возмущает народ против законного правителя. У меня приказ схватить его вместе с сообщниками и притащить в столицу в цепях, и я это сделаю! Ну, отвечай – сколько людей на лугу возле святилища? Сколько еще застав на тропах? Сколько людей в заставах?

– Каргай, ты же сам бьяр, хоть и по матери! – вместо ответа воскликнул его пленник. – Как ты можешь, как смеешь нападать на святилище Спящего Бобра?! Да еще привел с собой чужаков с оружием! Или ты не знаешь, что с вами сделает Мать Тарэн? Ты навлекаешь на себя и свой род проклятие. Светлый Сол с отвращением отвернется от тебя! Хул радостно распахнет зубастую пасть, примет вас всех в свои когтистые объятия и утащит в кровавое Озеро Пауков…

– Я верую в Исварху, – поморщился Каргай. – Чем ты грозишь мне, глупец? Да, я вырос среди вас, и что? Боги наших предков слабы! Они поселили бьяров в хижины из бересты и мха. Они заставляют тебя есть кашу из осиновой заболони, точно нечистого зайца. А теперь погляди на величие Исвархи! Наш бог дарует верным силу и власть. Чем же ты пытаешься меня напугать? Прекрати болтовню и отвечай – сколько застав вокруг святилища?

Бьяр исподлобья глядел на воеводу. Тот лишь вздохнул и кивнул лазутчику.

Первый удар заставил упрямца согнуться и застонать. Второй отбросил наземь.

– Когда он все расскажет, оповести меня, – велел Каргай. – Да не задерживайся. Пока лесные недоумки будут стучать и завывать, подберемся поближе – они в эту пору как токующие глухари. А как только вылезет самозванец – начинаем!

Он повернул коня и направился в лес, где у берега реки его ждала сотня всадников.

– Надо же, сколько народу! – прошептал Анил, глядя на луг сквозь листву из-за отогнутой ветки лещины. – А в столице Бьярму считают почти необитаемой…

Перед тем как окружить святилище, Каргай отдал под руку юноши пару десятков бойцов и велел затаиться в кустах на пригорке совсем рядом со священным камнем на краю луга. Юному арию было дано важное поручение – его, много раз видевшего Аюра при дворе, поставили с отрядом ближе всех, чтоб он опознал царевича и подал знак остальным воинам, скрывавшимся в лесу.

Луг раскинулся по обе стороны тихой и темной лесной речки. По правую руку, где он был шире, его ограждала обрывистая, заросшая лесом гора. И захочешь, не найдешь лучшего места для засады.

Под самой горой громоздился огромный, в два человеческих роста, замшелый валун, очертаниями похожий на лежащего зверя. Из-под валуна сочился прозрачный родник, тонкими струйками стекая по скале и пропадая в траве. В его сторону нескончаемым потоком тянулся народ. Празднично одетые бьяры в меховых безрукавках, расшитых пестрыми бусами и речным жемчугом, несли узелки, короба с жертвенной едой, туеса с пивом. Молодые парни с хохотом и прибаутками тащили круглые пироги – здоровенные, одному не унести. На многих были личины из древесной коры, раскрашенные так, что при виде них даже медведь спрятался бы в берлогу. Повсюду слышались приветственные возгласы – порой соседи не видали друг друга с прошлой осени.

– Да тут, наверно, десятки деревень собрались…

«Вот только обычно бьяры приходят на моление целыми семьями, а здесь почти нет ни женщин, ни детей. Да и стариков, кроме „говорящих с духами“, что-то не видать…» – отметил про себя Хаста.

– Так и есть, – отозвался он вслух. – На праздник Пугала люди со всех краев по нескольку дней идут. Вот на таких сборищах люди наместника их и ловили…

– Что за Пугало-то, расскажи?

– А вон оно, видишь – высокое чучело из соломы торчит, там, где складывают костры? Как стемнеет, его одарят, напоят, накормят, споют ему песен, а потом сожгут, чтобы дымом отправился на небеса и отнес дары предкам. Урожай собран, солнце на зиму поворачивает…

– Погляди, погляди! А что они сейчас делают?

Над толпой грянула торжественная песнь. Анил даже привстал, глядя, как седобородые бьяры в длинных белых рубахах, выйдя из толпы вперед всех, выливают из туесов хмельное питье прямо наземь.

– Приносят дары Спящему Бобру, – объяснил Хаста.

– Какие же это дары? Они просто делают лужу. – Анил принюхался. – Переводят хорошее свежее пиво…

«Звездочет» ухмыльнулся. Быстро же этот придворный приучился к здешнему простонародному пойлу.

– Я разузнал – это не просто камень, – продолжал Хаста. – Это ездовой бобер Тарэн, ждущий своего часа.

– Опять Тарэн! – скривился Анил.