Я один вижу подсказки 4 (СИ) - Красавин Никита - Страница 28

Его рука была странной, с тремя длинными пальцами, похожими то ли на куриную лапу, то ли на демоническую когтистую лапу.

Чёрт их разберёт, этих тварей.

Сколько их уже перевидал, что мне уже всё равно. Но не было всё равно на одно: он зачерпнул своей лапой тело орка вместе с землёй... и вместе со мной.

Меня подняло вверх с такой скоростью, что даже лифт не сравнится. Скорее уж, это было похоже на старт ракеты – грудь сжимается, воздух в лёгкие набрать трудно, чувствуешь, что задыхаешься.

И вот, пришло осознание: я уже не в его руке. Я лечу прямо в его пасть.

В этот момент до меня дошло, что всё пошло куда хуже, чем я ожидал, и что умирать мне тут совсем не хочется.

С этими мыслями я заорал во всё горло:

– ЭЙ! Я ЖЕ ЖИВОЙ! НЕ ЕШЬ МЕНЯ!

Закричал так громко, что не только великан, но и сами черти в аду меня услышали.

Великан захлопнул рот, и я упал не в его пасть, а на его губы. Не сказать, что они были мягкие, как батут, но боли я не почувствовал и отскочил к его подбородку.

Шанса на бегство мне не дали: великан тут же подхватил меня своей рукой и поставил прямо перед собой.

Повисла долгая пауза.

Он молчал, я молчал – оба не зная, что сказать. В школе такому явно не учат, в учебниках о таком не пишут, и вообще, кто в здравом уме может подготовиться к подобной ситуации?

Первым заговорил великан, и я впервые услышал его могучий голос:

– А ты кто такой? Откуда взялся?

Спросил так, будто был готов разорвать меня на части, если отвечу не так. Это меня и насторожило. Ведь если можно сказать что-то не так, значит, можно сказать что-то так, правильно?

Главное было начать правильно.

Я решил притвориться важной персоной. Поднялся на ноги, убрал капюшон, открыл лицо и, притворяясь невозмутимым, начал отряхиваться, как будто смахивал невидимую пыль. Да и грязь, конечно, была, но на чёрном костюме её было не особо видно.

– Эй, я задал тебе вопрос! – великан начинал терять терпение.

Я бросил на него дерзкий взгляд и ответил:

– Ну и что, что ты теряешь терпение? Ты что, не видишь, откуда я?

Эти слова я произнёс тоном императора, императора Российской Империи – Ярослава Первого, прозванного «Мудрым» из рода Рюриковичей.

Один раз, ещё в детстве, я видел его вживую. Хоть прозвище у него и было «Мудрый», описать его можно было одним словом – «Властный».

И сейчас я старался подражать его голосу, его манерам, его непроницаемому взгляду.

– Тупой балован! Кто я, по-твоему?!

– Кто? – удивлённо переспросил он.

Чёрт... Что ему сказать? Я просто указал пальцем вверх, намекая, мол, важная персона. Вот только тупоголовый великан явно понял меня неправильно.

– Потолок?

– Какой ещё потолок? Я пришёл от… от самого Хозяина!

В этот момент великан замолчал. Я тоже притих, потому что «Всеведущие» –наконец-то «проснулся» и начал заваливать меня сведениями.

[Молохар – нелюбимый сын Чернобога. Несмотря на то, что он полубог, силы у него почти нет. Просто огромный и прожорливый, без особых способностей. Его заточили здесь, чтобы не мешался…]

Информация была обширной, но мне достаточно было уловить суть, чтобы понять: это шанс. С новой уверенностью я продолжил.

– Я пришёл от твоего отца, от самого Чернобога... Ты слышишь меня, Молохар? – нарочно назвал его по имени, чтобы убедить, что меня не надо трогать.

– От отца? – его голос стал тише. – Так вот оно, что…

Тот действительно поверил, ведь следующий вопрос был:

– Я уже во всём раскаялся! Он сказал, когда отпустит меня?

Сделал вид, что задумался:

– Он послал меня, чтобы решить этот вопрос…

Конечно, играть на чувствах заключённого, обещая свободу, – не самая благородная роль. Но ради выживания это вполне подходящая.

– И?

– Пока думаю!

Мне нужно было выиграть время. Я осмотрелся с его ладони, пытаясь завести разговор, и спросил:

– А где тут был поезд?

– Поезд? Сейчас покажу... – Молохар неожиданно сменил тон на добродушный. Его голос стал мягче, и он даже поднял меня повыше, чтобы я увидел за его спиной целую железнодорожную станцию.

Как же благородно с его стороны.

Передо мной открылась картина: два туннеля, соединённые рельсами, перрон и поезд из четырёх вагонов.

Вот и моя цель... Я не мог не думать о том, как поскорее отсюда смыться.

Глава 12 – Молохар

Как же мне выбраться из лап этого чудовища?

У меня родилось сразу несколько идей. Однако ни одна из них не была подходящей. Они казались слишком сложными, и предугадать, каким будет результат, было невозможно.

Иногда не стоит хитрить и строить сложный карточный домик. Лучше просто уверенно произнести:

– Отпусти меня на землю!

Молохар сразу же насторожился. Он итак мне не доверял и готов был в любой момент раздавить, как букашку. Поэтому он возразил:

– Но...

– Никаких «но»! Всё, что тебе нужно делать, – это выполнять то, что я говорю! – я был действительно дерзок в тот момент.

Будто Молохар не то чтобы мой подчинённый, а мой раб. Нет, я даже к рабам отношусь мягче. Короче, я относился к нему, как к своей собственности. А моя собственность не может указывать мне, что делать.

– ОТПУСТИ МЕНЯ НЕМЕДЛЕННО! ИНАЧЕ БУДЕШЬ ГНИТЬ ТУТ ДО СКОНЧАНИЯ ВЕКОВ!

Ещё и слова такие пафосные подобрал – «скончание веков», это вообще сколько? Это до конца света, бесконечно, в этой пещере запертым.

И тут скрывается «обман».

Я обманываю, это понятно. Однако почему он верит?

А вот и не верит. Сами посудите: какой-то слабый муравей пришёл, что-то там щебечет еле слышно, называет себя посланником отца.

В прежние годы такого не то чтобы слушать, такого даже есть не хотелось бы. Просто пылинка – смету её веником, а затем пройду влажной тряпкой.

И Молохар был уверен в своей правоте на девяносто девять процентов. ОДНАКО! Этот чёртов один процент звучал громче и яростней остальных:

«А что если это правда? Что если отец специально послал такое слабое существо, чтобы испытать его? Что если он убьёт его, и этот срок длиною в века продлится?»

Ведь самое главное – он же ничего не теряет. Да, ему приходится обращаться уважительно, но Молохара это волновало в последнюю очередь. Он принял решение: «Я сделаю так, чтобы эта букашка осталась довольной!»

– Извините... Я просто волнуюсь... – его большая рука и впрямь затряслась и всё же опустилась к земле, как бы говоря: «Остановка, мягкая земля!»

И я действовал так, будто всё так и должно быть. Спустился, осмотрелся, в том числе недовольно посмотрел на великана, а затем потопал к перрону.

Тот ничего не говорил. Он хотел несколько раз что-то сказать, но я останавливал его то взглядом, то громким хмыком, делая вид, что сейчас очень сильно думаю.

И это была правда – ведь в моей голове был хаос. Я думал только об одном: «А что дальше-то делать? К такому жизнь меня не готовила!»

Однако я решил просто успокоиться и заняться исключительно своими делами. Как бы сложно это ни было, решил всё внимание посвятить не Молохару – с ним всё было понятно, – а поезду.

Вообще перрон был выложен серой пыльной плиткой, покрытой налётом копоти и какой-то чёрной дрянью. Что это? Это могла быть либо гниль, либо кровь существ.

Мне было непонятно.

Зато был поезд. Он был тоже громоздким. Не как великан, конечно, – однако если сравнивать себя с такими гигантами, любой будет маленьким. Впрочем, я был маленьким даже на фоне поезда.

Громоздкий исполин из чёрного железа стоял, словно притихший зверь. Его окна отражали великана, и когда я посмотрел в окно, то увидел любопытный взгляд Молохара.

– Этот поезд гномов! – учтиво сказал он, как будто нашёл нейтральную тему для разговора.

– Да? И что он тут делает?

– Он сказал, что раз уж я тут, то мог бы сторожить этот поезд.

– Кто сказал тебе?

– Этот гном... Как же его имя... Дуглас!