Единственная для черного дракона (СИ) - Александрова Марина - Страница 88

— В чем срочность разговора… — Ардэн толком не успел договорить, как налетел на разъярённый взгляд друга, стоило им оказаться на открытой террасе.

С Эйто они были знакомы с детства. Вместе учились и проходили практику по применению магии в силовом ведомстве Алмао. Раньше общаться с фениксом Ардэну было сложно. Слишком взрывной и непростой характер не располагал к сближению. Но последние четверть века сделали их ближе, потому, как и Эйто вдруг стал ближе Ардэну по духу более вдумчивым и рациональным. С ним стало приятно вести дела.

— Ты что удумал? — сквозь зубы вызверился Эйто, сверкнув на Ардэна расцвеченным пламенем бешенства взглядом. Казалось ещё немного и мужчина запалит к айдовой бездне дворец императора.

— Во-первых, я не совсем понимаю, как именно тебя это касается? — холодно поинтересовался Ардэн и тут же подумал, что по всей видимости «как-то» да касается, судя по заострившимся чертам лица мужчины и тому с какой скоростью он оказался рядом с ним, хватая его за ворот туники.

Начать драку ничего не стоило, но для Ардэна Эйто не был посторонним с которым он хотел бы портить отношения. И, похоже, это касалось его Лилэй. Неприкрытая ревность обожгла нутро мужчины, и он вперил столь же прямой бешеный взгляд в ответ.

— Касается, — прошипел в ответ Эйто, — больше, чем ты думаешь! Я хочу знать в качестве кого ты собрался представить эту женщину общественности? И, прежде, чем ты ещё раз решишь меня перебить и скажешь, что это не моё дело, то я отвечу тебе, что любые вопросы касающиеся моего ребёнка — это моё дело, понял? — практически прорычал феникс, каким-то образом нависая над Ардэном, хотя вовсе не был выше него ростом.

На краткий миг на террасе воцарилась оглушающая тишина. Сказать, что Ардэн был шокирован — это не сказать ничего. Но он бы не был третьим принцем, если бы не знал, как важно правильно реагировать и хватать судьбу за хвост.

— Я люблю её и признаю единственной Песнью крови моего дракона, — выпалил Ардэн уже примерно просчитав, что с отцом своей женщины ссорится никак нельзя.

Вопросов больше, чем ответов, но если Эйто Фламмер и впрямь отец Лилэй, то ему нужно срочно захватить эту крепость.

Эйто хищно прищурился будто пытался отчаянно взять себя в руки и не испепелить мерзавца, что покусился на его девочку…

Айд побери, у него девочка⁈

Неожиданная мысль выбилась из общего агрессивного настроя, возвращая все мысли к образу рыжеволосой девушки. Даже, если бы на ней не было браслета, что он однажды подарил её матери, он узнал бы её. Пламя проснулось в ней. Его пламя.

— Она хочет того же? — чуть спокойнее, но также жестко спросил он. — Никаких объявлений, пока не поступишь по правилам. Я сегодня же заберу её, — поджав губы, выдвинул ультиматум Эйто.

— Как интересно, — усмехнулся Ардэн, — думаешь, я позволю?

Ардэн готов был слушать феникса, но стоило на горизонте замаячить угрозе того, что у него заберут Лилэй причем на возможно законных основаниях под крыло и покровительство рода, как вся его выдержка дала трещину, махнула ручкой и осыпалась пеплом.

— Да плевал я, — прорычал Эйто, а по его предплечьям заструились дорожки пламени, кожа трескалась, обнажая открытый огонь. — Она дочь, которую я искал и не гадал обрести тут, и ты думаешь, я позволю давить на неё и принуждать кому бы то ни было⁈ Пока она лично не скажет мне, пройдя через очищающий огонь рода, что желает быть с тобой, а это не потому, что ты вложил в неё свои ментальные установки, можешь забыть мечтать о ней, я ясно выражаюсь⁈

Такой экспрессии в жестикуляции Ардэн не видел у Эйто четверть века, не меньше.

— Можешь готовить деньги бабушки и начинать копить на приданное, ухаживать за моей девочкой будешь по всем правилам Алмао, пока папаша твой не поседеет! И вы тут хоть на голову встаньте вместе с братцем, но сегодня же она покинет дворец! Всё! Таково моё слово! — прорычал мужчина и угроза, исходящая от него, была боле чем реальной, судя по тому как стал потрескивать воздух от едва сдерживаемой энергии огня.

— Не раньше, чем подтвердишь отцовство и открыто признаешь её, — прошипел Ардэн в ответ, прекрасно осознавая, что так просто против рода Фламмер идти равно объявлению войны. Надо договариваться. А, когда дело идёт о фениксах с проснувшимися родительскими инстинктами, то легче просто самоубиться или начинать пить успокоительно с накопительным эффектом…

Неясное волнение, тревога, страх опалили его через связь на метке Лилэй, прежде чем она полностью оборвалась, и он перестал чувствовать девушку, будто эту нить между ними заморозили. Это не был разрыв, скорее именно временное обездвиживание всех импульсов.

— Я нужен ей, — коротко бросил Ардэн, прежде, чем рассечь пространство. Увлекая за собой Эйто, он провалился туда, где считывался последний след от метки.

Моя ладонь осторожно коснулась щеки Кайя. Нежно, по-особенному тепло, неся в себе умиротворение и… смерть. Мужчина улыбнулся уголками губ и благоговейно прикрыл глаза.

Стоило получить контакт с кожей, как я начала тянуть энергию из него. Мне нужна была хотя бы капля его крови, чтобы получить возможность проникнуть в разум, потому я слегка притянула его к себе, склоняясь к шее в легком поцелуе и чуть прикусывая кожу, тут же зализывая крошечную ранку.

Казалось, Кайя совершенно шокирован происходящим, именно этим я могла объяснить то, что он позволил себя коснуться. Но стоило солоноватой капле расцвести на языке, как я начала выстраивать иллюзию для дракона, продолжая удерживать ладонь на его щеке, погружала его в мир его больной фантазии. Где он любим единственной женщиной, от которой он хотел получить это чувство, чтобы понять каково это быть желанным той, кто всегда отворачивалась от него… Во сне, что я дарила ему эта женщина признавала его, боготворила, была нежна и откровенна больше, чем это было позволительно. Она воплощала то, о чем мечтал мужчина всю свою сознательную жизнь. Может быть, он и сам не осознавал своих фантазий, но даже для меня это было слишком. Я знала, что должна удержать её и ослабить его, как можно больше. Кайя дракон. Его тело крепко и даже моей силы не хватит просто убить его. Лишь вытянув достаточно энергии, я могла бы защитить себя и хотя бы попытаться отомстить.

Слишком тяжелая иллюзия. Слишком развращенный разум, чтобы я могла выдерживать происходящее отстранённо. Моя слабость отозвалась дрожью в рождающихся образах. Лишь на краткий миг картинка близости дала трещину и отозвалась фальшью. Но искусство не прощает лжи. Лишь образы, рождающиеся в сердце, могут дать веру в происходящее. Я проиграла в этот момент. В тот самый миг, когда не смогла удержать фантазию этого мужчины.

Не было лишних слов. Он не попытался обрушить свою ярость на меня, когда осознал обман. Короткий точный удар в грудь, прошивающий меня насквозь и тонкая улыбка на губах мужчины, которому, кажется удалось поставить точку в моём роду.

— Всегда мечтал это сделать, мама, — прошептал он мне в губы, как-то небрежно вынимая окровавленную ладонь из моей груди.

В момент, когда я начала заваливаться на бок, а перед взором все начало мутнеть, откуда-то со стороны мир разорвал оглушительный рёв дракона, а мой убийца был сметён в сторону. Картинка перед глазами поплыла, и я стала проваливаться куда-то во тьму. Туда, где уже плескалось море спокойствия для меня. Там, где я останусь одинокой во тьме. По мне не кому грустить и петь поминальную песню…некому одеться в белое, застелив мои следы…я не смогу отправиться следом за сестрами…для меня останется лишь тьма…

Почему-то именно это было таким обидным и болезненным, что заставило влажные дорожки заскользить по щекам.

— Ну, девочка, — чьи-то крепкие руки, сомкнулись на моих плечах, сжимая очень бережно, — фениксы не умирают так просто, — прошептал Эйто, заставляя меня открыть глаза, чтобы раствориться во взгляде на самом дне которого зарождалось пламя.