Цена жизни (СИ) - Стоев Андрей - Страница 48

— Всё-таки родственники — это родственники, — серьёзно продолжил я. — Позволю себе заметить, что я рад вашему примирению с племянником. Меня, как подданного императора, очень тревожил раздор в императорской семье.

— Да, конечно, — несколько невпопад ответил герцог. — Однако вернёмся к нашему разговору.

— Собственно, какого-то разговора здесь и не нужно, — небрежно махнул рукой я. — Если вы, ваше высочество, подтверждаете своё желание приобрести нашу боевую технику, то я в ближайшие дни пришлю к вам наших специалистов, которые обговорят все детали по номенклатуре и объёмам поставок и подготовят окончательный договор.

— Подтверждаю, — кивнул он.

— В таком случае главный вопрос решён, — с признательностью кивнул я. — Однако у меня есть к вам ещё одно небольшое дело. Точнее говоря, не дело… я хотел бы посоветоваться.

— Если это в моих силах, то ни в коем случае не откажу вам в совете, барон, — с интересом посмотрел на меня герцог.

— Как мы все уже поняли, империя так или иначе будет воевать. Неважно с кем, — поднял я руку, предупреждая его комментарий. — Что-то будет, и это неизбежно. Слишком много всего накопилось, и это напряжение само собой уже не рассосётся.

— Согласен с вашим выводом, — он заинтересовался уже всерьёз.

— И нас, и наших близких в империи волнует вопрос о возможной конфискации активов императором. Совсем недавно произошло несколько таких случаев, и они внушают тревогу.

— Ну, это несерьёзно, барон, — отмахнулся Оттон. — Там были исключительные случаи, к тому же это были преступники, злоумышлявшие против империи.

Насколько я помню эти дела, доказательств злоумышлений представлено не было, но герцог знает это не хуже меня, так что напоминать об этом я не счёл нужным.

— Всё так, ваше высочество, — согласился я. — Но, как показывает жизнь, подобная ситуация часто развивается по стандартному сценарию: сначала исключительно у преступников, потом не особо исключительно у просто нехороших людей, а потом вдруг оказывается, что фатерлянд в опасности, и надо забирать у всех, кто попадётся под руку. Дельцов вроде Зепперов ограбить сложно — они могут мгновенно исчезнуть, чтобы тут же всплыть где-нибудь за пределами досягаемости, а вот нам, владетелям земель, деваться некуда.

— Я думаю, вы всё же преувеличиваете, барон, — не согласился со мной герцог, но было заметно, что бесследно мои слова не прошли. — Хотя в военное время и в самом деле может случиться всякое. Но вам-то чего волноваться? Вы легко вывезете всё ценное в княжество.

— Что-то вывезу, конечно, и в самое ближайшее время, — подтвердил я. — Только почему именно мне не нужно волноваться? Вы ведь точно так же можете вывезти ценности, но проблему-то это не решит. Хотелось бы обойтись без таких крайностей.

— Куда это я могу вывезти ценности? — удивился он.

— В наше хранилище, например, — ответил я, посмотрев на него с таким видом, будто не понимаю, как ему могла не прийти в голову настолько очевидная идея.

— К вашим крокодилам? — усмехнулся он. — Под крыло князя Яромира?

— Нет, — покачал головой я. — Если иностранцы изъявят желание хранить свои ценности у нас, то князь Яромир предоставит нашему хранилищу экстерриториальный статус. Для людей князя доступа туда не будет.

— Как предоставит экстерриториальность, так и заберёт обратно, — отмахнулся герцог.

— Как можно? — я оскорблённо посмотрел на него. — Князь Яромир определённо не сумасшедший, чтобы пойти на такое. Достаточно ведь один раз украсть доверенные тебе деньги, чтобы навсегда разрушить свою репутацию надёжного партнёра.

— Ну, всегда можно придумать веское обоснование, — задумчиво заметил Оттон.

— Конечно, можно. — согласился я. — Только в него никто не поверит. Все же прекрасно понимают, что обоснование можно придумать любое, но на самом деле имеет место обычный грабёж. Никакая добыча не стоит того, чтобы на столетия или даже тысячелетия приобрести репутацию государства воров.

— А вы-то сами надёжны в качестве хранителя? — он остро посмотрел на меня.

— Мы не знаем, что за ценности хранятся в нашем хранилище, — пожал плечами я. — Никто не знает, кроме самих хозяев ценностей. И даже если бы мы вдруг узнали, что у вас там хранится нечто очень ценное — вы представляете, что сделал бы с нами князь, укради мы хоть медяк? Хранилище наше, но репутация-то князя.

— Пожалуй, идея представляет определённый интерес, — сказал Оттон, явно что-то про себя прикидывая. — Особенно учитывая, что ваше хранилище находится не в империи. Однако к плюсу прилагается и соответствующий минус: проблема с безопасной транспортировкой на такое дальнее расстояние может оказаться достаточно серьёзной.

— Для транспортировки мы готовы предоставить клиентам быстрый грузопассажирский дирижабль с полным штатом боевых магусов в качестве охраны. Ограбить такой дирижабль будет способен разве что верховный магус, и, скорее всего, даже не в одиночку. А полякам такое уж точно будет не под силу — если им, конечно, вообще захочется ещё раз попробовать ограбить дирижабль с нашим гербом.

— Интересно, интересно, — задумчиво повторил герцог. — Возможно, я и в самом деле пожелаю положить к вам какой-нибудь пустячок. Знаете что, барон: давайте я пришлю к вам своего человека — покажите ему ваше хранилище, пусть он посмотрит своими глазами что там и как.

Глава 19

От Регенсбурга до Вены по воздуху всего полторы сотни вёрст — ну, или триста с небольшим километров, если пользоваться неизвестными здесь единицами того мира. Километров здесь нет, и вряд ли здешние французы их придумают — они больше франки, чем французы, и в науках блистают не особенно, предпочитая более практические занятия вроде войны. Скорее всего, здесь сказалось влияние неспокойных соседей — англам с бриттами временами надоедает резать друг друга; тогда они объединяются и отправляются грабить Нормандию или Пикардию, а дружественные им бретонцы обычно всегда рады в этом поучаствовать. С имперскими землями отношения тоже не безоблачные, а больше всего франкам досаждают осевшие в Пиренеях остатки вестготских племён, которых вытеснили с иберийских земель мавры. Ситуация в Пиренеях очень напоминает здешний Кавказ — франки считают горцев своими подданными, муслимы — своими, а те по очереди грабят обоих. Провести замирение методом генерала Ермолова ни франки, ни мавры не могут из-за возражений другой стороны, так что вылазки горцев они терпят, лишь время от времени проводя ограниченные карательные акции.

Впрочем, я отвлёкся. До Вены было меньше трёх часов полёта, так что сильно заскучать мы не успели. Ленка опять залезла в джакузи — новая игрушка ей ещё не надоела, — а я сидел на обзорной палубе, лениво разглядывая проплывающие под ногами виды. Деревни, сёла, маленькие городки, перемежающиеся пустыми в это время полями и небольшими перелесками — в империи явно нет проблем с популяционным регулированием. Не представляю, каким образом они этого добились, но практически всё огромное население империи размазано по таким вот небольшим городам и сёлам. Даже в Вене население чуть больше миллиона, то есть в четыре раза меньше, чем в Новгороде, а, к примеру, в Регенсбурге — столице большого и богатого герцогства, — всего лишь двести с лишним тысяч.

В Вене нам пришлось швартоваться в грузовом порту — собственно, чисто пассажирского воздушного сообщения здесь и не существовало, классы воздушных кораблей полностью исчерпывались большими грузопассажирскими дирижаблями и маленькими курьерами. Никогда не задумывался, почему — возможно потому, что на дальние расстояния путешествовало не так уж много людей, а для коротких поездок железная дорога была удобнее и дешевле. В общем, пришвартовались мы как раз между грязноватыми большегрузными трудягами, и наш сверкающий «Сын вьюги» выглядел среди них, выражаясь словами не существовавшего здесь Пелевина, как золотой зуб во рту у прокажённого. Причальная команда рассматривала его, разинув рты, впрочем, не забывая заводить швартовы в кнехты, или что они там куда заводят.