Достоинство - Фэйзер Джейн - Страница 91

До Джулианы донесся сильный запах коньяка, когда Люсьен и Джордж засуетились в крохотном пространстве дилижанса. Люсьен кашлял. Джулиана крепко зажмурилась, когда мужчины взяли ее за ноги и подмышки и уложили на сиденье. Джулиана про себя рассмеялась при виде трогательной заботы. Щелкнул кнут, лошади тронулись, и колеса дилижанса застучали по мостовой. Куда ее везут? Что ждет впереди?

Тарквин стоял под дождем и смотрел на разрушенное до основания здание тюрьмы Ладгэйт-Хилл. Оно лежало в руинах… сгорело несколько месяцев назад. Перед Тарквином высились обугленные стены, крыши не было и в помине. Он был уверен, что не ошибся адресом — слишком известным местом в городе была эта долговая тюрьма.

Люсьен обвел его вокруг пальца! Зачем-то ему понадобилось выманить его из дома.

Тарквин круто развернулся и бросился к экипажу.

— Домой! — прокричал он промокшему насквозь кучеру. — Гони вовсю!

Он вскочил в экипаж, захлопнул за собой дверцу, и в эту секунду лошади сорвались с места, повинуясь посвисту кнута. Его мозг напряженно работал. Что бы ни выдумал Люсьен, это наверняка связано с Джулианой. Как не похоже это на повадки Люсьена! Он может напакостить, но строить козни, плести сложные интриги ему не по силам.

Экипаж не успел остановиться возле графского особняка, а Тарквин уже соскочил на мостовую.

— Оставайтесь здесь. Вы еще можете мне понадобиться! — крикнул он кучеру.

Кучер обреченно кивнул и поглубже надвинул шляпу.

Ночной сторож немедленно открыл дверь на стук графа.

— Кто приходил в мое отсутствие? — набросился на него Тарквин.

Слуга был встревожен и обескуражен, не понимая, в чем его вина, хотя по тону графа чувствовал, что стряслось неладное.

— Никто, ваша светлость. Я все время сидел в холле. Не было ни души, клянусь вам.

Тарквин ничего не ответил и бросился вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Несколько секунд спустя он распахнул дверь спальни Джулианы, уже зная, что увидит за ней, но страстно желая ошибиться.

Тарквин молча смотрел на пустую кровать. Никаких признаков борьбы. Дверь гардероба распахнута, ящики выдвинуты, их содержимое валяется на полу. Он подошел к стене и дернул за шнурок колокольчика. Он звонил и звонил, пока не услышал топот ног по коридору: Кэтлет на ходу натягивал ливрею, Хенни часто и бессмысленно моргала слипающимися ото сна глазами, Квентин в ночной рубашке, всклоченный и встревоженный.

— Леди Эджкомб исчезла из дома, — объявил Тарквин. — Хенни, проверьте, что из одежды пропало. Кэтлет, опросите слуг, может быть, кто-нибудь что-нибудь слышал… или видел что-нибудь необычное в последние два часа.

— Куда же она подавалась в такую ночь? — пробормотал Квентин.

— По собственной воле никуда, — ответил Тарквин. — В этом замешан Люсьен, вне всякого сомнения. Но вот как ему удалось проникнуть в дом незамеченным и выманить ее отсюда? Похитить ее он не мог. Джулиана сильнее его. Даже если предположить, что ему удалось ее связать, у него не хватило бы сил отнести ее вниз по лестнице.

— А зачем он все это затеял?

— А зачем Люсьен все время делает какие-то пакости? — воскликнул Тарквин.

Хенни проверила содержимое гардероба и заявила:

— Не хватает плаща с капюшоном и пары шелковых чулок, ваша светлость. По-моему, остальное на месте.

— А обувь?

Хенни отрицательно покачала головой:

— Такое ощущение, что она ушла босиком, сэр.

— Джордж! — тихо сказал Тарквин, словно самому себе. — Джордж Ридж!

Как же он недооценил этого человека! Он, который так великолепно разбирается в людях! Вместо того чтобы раз и навсегда обезвредить этого мужлана, он только разбудил в нем зверя. Так вот как реализовало себя это преступное сообщество: Люсьен провел Джорджа в дом, а тот, используя свою огромную физическую силу, скрутил ее, взвалил себе на плечи и вынес.

— Что ты сказал? — переспросил Квентин, не сводя глаз с кровати.

— Это дело рук Люсьена и Джорджа. Черт бы побрал эту шайку! — горько воскликнул Тарквин. — Господи, какой я идиот!

Он резко обернулся на звук открывающейся двери. На пороге появился Кэтлет в застегнутой на все пуговицы ливрее и в аккуратно надетом парике.

— Ну? Вы узнали что-нибудь?

— Ничего, ваша светлость. Прислуга уже спала, когда вы вышли из дома. Я дождался, пока вы уедете, и тоже лег в постель.

Тарквин кивнул и, закусив нижнюю губу, задумался.

— Мы должны распутать этот клубок, — сказал наконец Тарквин. — Господи, сделай так, чтобы моя догадка оказалась верной. Хенни, соберите дорожный саквояж для леди Эджкомб. Все самое необходимое… не забудьте туфли. Вы сами знаете, что ей может понадобиться в дороге. Кэтлет, велите подавать фаэтон. Пусть запрягут мою лучшую серую четверку. Квентин, ты едешь со мной?

— Да, конечно. Пойду переоденусь.

Квентин не спросил у графа, куда они отправляются. Он оставил выяснение этого вопроса на потом. Ночная поездка под проливным дождем не казалась ему приятной перспективой, но он понимал, что сейчас для них самое главное — скорость, а легкий экипаж — самое лучшее транспортное средство для погони.

Глава 28

Они уже трижды меняли лошадей. Джулиана по-прежнему не подавала признаков жизни, даже тогда, когда выбившаяся прядь волос упала ей на лицо и щекотала нос. Люсьен все время кашлял, дрожал от холода и прихлебывал из своей фляжки — настроение у него было хуже некуда. Джордж не отрываясь следил за неподвижной фигурой Джулианы.

Забрезжил серый рассвет, небо роняло на землю частые, мелкие слезы. Дилижанс въехал на постоялый двор «Красный лев» в Винчестере. Лошади спотыкались от усталости — кучер выжал из них все возможное, благодаря чему они преодолели семьдесят миль, разделяющих Лондон и Винчестер, всего за семь часов. Скорость по тем временам невиданная, вдвое превышающая ту, с какой обычно передвигались почтовые кареты. Джордж высунулся в окно и крикнул кучеру:

— Надо сменить лошадей! И сразу в путь!

— У меня опустела фляжка, — прохрипел Люсьен, стуча зубами от холода. — Надо бы ее наполнить. — Он встал и согнувшись стал пробираться к двери, но тут у него начался новый приступ кашля.

— Ладно, давайте фляжку сюда. — Джордж выхватил фляжку из потных рук виконта, вылез из дилижанса и направился через двор в трактир.

— Наполните ее и дайте еще три бутылки, — сказал он трактирщику. При той скорости, с которой пил Люсьен, трех бутылок ему едва хватит до вечера.

Джордж вернулся в дилижанс и снова уставился на Джулиану. Почему она до сих пор не пришла в сознание? Ведь она дышала. Правда, лицо ее было мертвенно-бледно, но оно всегда отличалось бледностью на фоне золотистых волос. Джордж склонился к Джулиане и коснулся ее щеки — она была теплой.

Джулиана чувствовала, что не может больше притворяться, мышцы ее жаждали движения, руки и ноги свело, но самое главное, она ощущала острую необходимость посетить отхожее место. Она плохо представляла себе, как ей удастся сообщить о своем желании похитителям, если рот у нее был зажат кляпом. Но терпеть дольше она не могла, а значит, надо срочно найти способ объясниться с ними. Джулиана не смогла вычислить конечный пункт их путешествия, но, судя по тому, что ехали они очень долго, а намерения Джорджа были ей хорошо известны, Джулиана предположила, что он везет ее в Хэмпшир. Интересно, собирается ли он немедленно по приезде доставить ее в магистрат? Или у него куда более коварные и жестокие планы? Дилижанс трясся по колдобинам и рытвинам, доставляя Джулиане невыразимые муки.

Вскоре они свернули с дороги к дому Риджей и остановились у входной двери. Джордж вылез наружу, схватил Джулиану за ноги. Она сползла с сиденья, стукнулась головой об пол и открыла глаза.

— Вот и проснулась наша спящая красавица! — самодовольно воскликнул Джордж и взвалил ее на плечо. Он понес Джулиану к двери, которая отворилась, едва он достиг ее. На пороге стояла пожилая экономка, которая удивленно и часто заморгала, не забыв при этом сделать книксен.