Второй Шанс 2 (СИ) - "Аргус" - Страница 32

— Да? В самом деле? А почему не заняться продлением жизни физического тела? Это более реалистический подход.

— Тело все равно износится. Что толку от пребывания в старом дряхлом теле? Это доживание, а не полноценная жизнь! Жизнь должна доставлять удовольствие! К тому же — этим занимаются многие!

— Саша, ты не боишься просто потратить свою жизнь на бесплодные усилия?

— Нет, — спокойно ответил юноша, невозмутимо глядя в глаза академика.

— Почему?

— Я давно понял, как именно сделать любую работу эффективной, — ответил Саша.

— Это когда ты только успел все это понять?

— Само пришло.

— Не поделишься?

— Пожалуйста. Нужно разбить дорогу к цели на отдельные этапы. Достижение каждого этапа должно принести вполне реальные результаты. Тогда, даже если конечная цель не будет достигнута, все же по пути продвижения к ней, будут уже получены вполне конкретные промежуточные практические результаты.

— Разумно! Саша, ты знаешь притчу о том, как Апостол Петр, сначала трижды отрекся за ночь от Христа, а потом без страха пошел на смерть на кресте в Риме?

— Нет.

— Апостол Петр сначала отрекся от Христа три раза за одну ночь, потому что он верил в учение Христа о загробной жизни, но не был тверд в своей вере. А после того, как он увидел, что Христос воскрес, он уже знал, что тот Бог, и с радостью пошел на смерть! — сказал дедушка Кати, внимательно отслеживая реакцию юноши.

— И что Вы хотите этим сказать?

— Мне кажется, ты что-то знаешь о переселении сознания! Если бы я не был старым ученым и материалистом, я бы решил, что в тебя самого переселилась чья-то душа, и явно не молодая.

— Хорошая шутка, — рассмеялся Саша.

— В каждой шутке, лишь доля шутки, — усмехнулся дедушка. — Хорошо, дело твое. Что ты собираешься делать конкретно? Как планируешь достигнуть этой цели?

«Если бы я знал как! Я только знаю, что это возможно и все! Это вообще для меня совершенно новая область науки. Я хоть и ученый-медик, но занимался совсем другим в прежней жизни. А дед не так прост. Вон как смотрит, будто рентгеном просвечивает!» — подумал Саша, и сказал вслух: — Если честно, я пока не знаю. На первом этапе поступлю учиться.

— Куда? — оживился академик.

— А Вы куда бы посоветовали? Учитывая Ваш опыт работы в этой области.

— Только не в медицинский институт. Там у тебя шесть лет не будет времени ни на что! — решительно съязвил дедушка Кати. — Лучше всего на биофак! В МГУ!

— И что? Потерять пять лет учебы?

— Тебе опять повезло!

— В чем?

— Я чувствую себя превосходно! Все мои уехали. Мне скучно, — сказал старый академик. — Я собираюсь вернуться на работу в Академию.

— Это хорошо, а я тут причем?

— А притом, что академики могут сформировать собственную академическую группу из нескольких сотрудников на зарплате, и заниматься любыми научными исследованиями, если их план утвердит Президиум Академии Наук! — торжествующе ответил дед. — Понял к чему я?

— Если честно, то нет, — признался юноша.

— Если будет такая группа, то она сможет официально работать над тем, что нам нужно. При условии, что это одобрит начальство. Но я договорюсь. Можем вообще сказать им, что работаем над лечением невралгии тройничного нерва! А это даст возможность доступа к оборудованию, помещениям и животным. Всему, что необходимо для исследований мозга.

— Я рад за Вас. А я тут причем?

— Ты сможешь у меня работать, в группе. Чтобы иметь доступ в помещения Академии. Будешь числиться рабочим или лаборантом. Какая разница, в принципе.

— Вы меня приглашаете к себе?

— Конечно! У тебя все равно другого варианта нет, — уверенно заявил хитрый дед.

— А что Вы хотите взамен? Соавторство? — спросил Саша.

— Соавторство? Саша, я уже стар, чтобы мечтать о славе! Но я ученый! Я хочу прикоснуться к этой великой тайне! Ты знаешь, что такое радость научного познания? Когда Природа открывает тебе свои тайны? С этим не сравнится ничто! Слаще этого в мире нет ничего! Все лавры тебе. Ты молодой, тебе это нужно! А я просто рядом буду. Может чем и помогу тебе! Я ведь тебе должен! А я всегда отдаю долги!

«Конечно знаю, я и сам хочу того же!» — подумал Старик-Саша, и сказал: — Спасибо! Согласен! Но я сам еще не знаю с чего начать!

— Ты просто знаешь, что перенос сознания существует? И поэтому так уверен в направлении и успешности этих исследований? — в упор глядя на него, спросил старый академик. — Ты сам носитель такого перенесенного сознания! Я угадал? Молчи! Ничего не говори! Я все понял по твоим глазам!

— Что Вы поняли? — так же в упор глядя на него, спросил Саша.

— Все, что мне нужно! Такого взгляда и таких знаний не может быть у пацана шестнадцати лет! И все эти байки про Логосферу, это ты будешь втирать остальным. Я переговорил со всеми, кто знал Вернадского. Никто, никогда и ничего от него про эту лабуду не слышал! Это ты все придумал сам! Чтобы хоть как-то объяснить всем свои знания и способности!

Саша молчал, не зная что ему лучше сказать. Врать не хотелось, но и правду говорить тоже.

— Саша, скажи, а Катя знала об этом? — спросил ее дедушка. Тот молчал.

— Значит, знала. И все равно уехала, — вздохнул старый академик. — Она моя единственная внучка, но я не могу назвать ее поступок умным.

— Что же дальше? — спросил юноша.

— Дальше будем работать! — воодушевленно сказал дед подворачивая рукава рубахи. — Теперь, когда и я вижу, что явление имеет место быть, только вопрос времени и наших усилий, чтобы его объяснить и изучить. И вот что, Саша, никому об этом ни слова! Теперь я думаю, что это даже хорошо, что мой зять уехал. Если бы ты продолжил куролесить в его институте, в том же духе, что и тогда на Ученом Совете, ты бы точно рано или поздно спалился.

Он помолчал и добавил:

— Саша, или как тебя там зовут, ты из будущего?

Тот молчал.

— Значит оттуда. Ты сам расскажешь, все что захочешь. Когда посчитаешь нужным. Ответь только на один вопрос. Мы построили коммунизм?

«Вот дался так им всем этот коммунизм!» — подумал про себя Саша, но снова промолчал.

— Значит нет, — все правильно понял и вздохнул академик. — Сколько людей положили, сколько сил потратили, какую войну выиграли, и все оказалось зря! Почему?

— Народ устал. Столько лет в сверх напряжении. Плюс измена верхушки партии и государства. Они переродились и все сдали, — сказал Саша. — Но я Кате ничего не сказал. Чтобы ее не расстраивать.

— Молодец! А сколько тебе лет?

— Восемьдесят.

— Сколько, сколько⁈ Так ты старше меня?

— Получается так!

— То-то я смотрю, ты был таким борзым в нашу первую встречу!

— Хорошо, о чем Вы хотели со мною поговорить? — спросил Саша, уводя разговор от щекотливой темы.

— Да! Совсем забыл. Теперь это и в твоих интересах!

— Что именно?

— Чтобы я прожил в здравом уме и трезвой памяти, как можно дольше. Пока я функционален и работоспособен будет существовать моя академическая группа, в которой ты будешь работать!

— Я и без этого желаю Вам крепкого здоровья!

— Одних пожеланий мало! Нужно что-то более действенное!

— Но у меня нет эликсира здоровья! — ответил Саша.

— Зато я знаю где есть! — шепотом, но твердо ответил старый академик.

— Я слушаю, — склонился к нему юноша.

— Слушай меня внимательно, — начал дедушка Кати. — С тысяча девятьсот сорок восьмого по тысяча девятьсот пятьдесят третий, я отсидел в Хаблаге. Дальлаг — в тысяча девятьсот тридцать девятом году — разделили на две части: Владлаг и Хаблаг. Хаблаг — это система исправительных лагерей в Хабаровском крае. На меня написал донос мой заместитель в институте. Ему понравилась моя квартира и моя должность. Вот он и сообщил, что я в своей работе отошел от идей великого академика Павлова, и не следую диалектическому материализму. Что в своих разговорах, подвергаю сомнению руководящую роль партии в научных исследованиях высшей нервной системы. Этого оказалось достаточно, чтобы мне влепили пять лет. Ну а ему досталось то, что он хотел. Правда, только до тех пор, пока я не вернулся в пятьдесят третьем. Реабилитированным.