Солдат и пес. Книга 1 (СИ) - Советский Всеволод - Страница 30

Вот одна из самых легендарных причуд Советской Армии! Жаргонное словечко, не имеющее правописания. Чипок (пусть так) — маленький магазинчик/буфет/чайная Военторга, расположенная на территории войсковой части. О происхождении слова бытует множество версий разной степени достоверности… и это тот самый случай, когда до истины вряд ли добраться. Да вряд ли и нужно!

В общем случае чипок — пара прилавков, один из которых вещевой, другой пищевой. В первом продают форменную фурнитуру (погоны, петлицы, кокарды, шевроны, пуговицы…), необходимую мелочь типа ниток, иголок, подшивного материала и т.п. Во втором — продукты не из числа скоропортящихся. Сухари, печенье, пряники, консервы, концентраты… С консервами, правда, сотрудники Военторга работали неохотно. Оно и понятно: здесь существовал риск травануться, хотя бы и по вине покупателя. Открыл консервную банку, не переложил содержимое в стеклянную тару… и тут начинается рулетка: пронесет или не пронесет. Бывало всякое. И уж в любом случае это головная боль командира части.

Молочных продуктов в чипке тоже старались избегать, из напитков предпочитали лимонады и соки. Практически все это было в стеклянной посуде. Производство «тетрапаков» с прилагаемой к ним пластмассовой трубочкой в СССР открыли к Олимпийским играм 1980 года, но до глубинки эти изделия еще не добрались… Иногда, но не всегда, здесь организовывался буфет: горячие чай-кофе-какао. Это с одной стороны давало дополнительную выручку, а с другой было достаточно геморройно… В нашем случае этого не было, только первые два пункта. Заведовала же хозяйством супруга зампотеха Гончарова Людмила Викторовна, симпатичная разбитная дамочка «за тридцать», скорее даже «под сорок». Мне кажется, она и по жизни была кем-то вроде продавщицы, когда захомутала курсанта военного училища, рассудив, что уж с кем-с кем, а с офицером Советской армии без куска хлеба с маслом не останется… Не знаю, что водилось у нее в голове, но пока я покупал порцию сухарей и томатный сок, она делала туманные глаза, и в лице, во всей ее повадке чувствовалась игривость понятного сорта. Я же держался любезно и отстраненно, понимая, что в такие игры включаться незачем. Очень вежливо улыбался, не забывал «здрасьте, спасибо, пожалуйста», но расплатившись, тут же распрощался, хотя Людмила Викторовна, без сомнений, еще была настроена поговорить за жизнь, а дальше куда кривая повернет.

Ну, а мое время дальше полетело так, что диву дашься. Все верно: к десяти ноль-ноль маневровый тепловоз затолкал на территорию части, к бетонной погрузочной эстакаде первую порцию пустых цистерн. И понеслось!

Для перекачки топлива из хранилищ в железнодорожный транспорт и обратно у нас имелась стационарная насосная: низенькое полуэтажное кирпичное здание с длинными, давно не мытыми, заплетенными паутиной окнами-иллюминаторами…

Гончаров сердито обрушился на начальника отдела хранения старлея Бычкова и его подшефного прапорщика Малыгина:

— Вы, товарищи военнослужащие, куда своими зеницами ока смотрите? Пауков на продажу разводите? На экспорт? Бизнес у вас такой?..

Те невразумительно бурчали, сознавая свои косяки.

Насосная насосной, но чтобы ускорить процесс, на эстакаду пригнали еще и мобильные подспорья: так называемые ПСГ-160, перекачивающие станции горючего. По сути, топливные насосы, смонтированные на базе грузовых машин ЗИЛ-130… Конечно, всю техническую часть здесь исполняли прапорщики и сливщики-наливщики, Гончаров и Бычков руководили, а мы, солдаты, сделались за чернорабочих, подай-принеси-отнеси. И работы, мягко говоря, хватало. Прохладно нам не было.

Явилась одна из лаборанток прапорщика Климовских: миловидная блондинка по имени Нина, таща чемоданчик: мини-лабораторию. Тут же она сделала заборы мазута и дизеля из нужных резервуаров, сделала экспресс-анализ, вынесла вердикт: годится. Качать можно.

Приехала в полном составе и ВПК-1086 во главе с Горбенко: две алые пожарные машины ЗИЛ-131. Их развернули в боевой порядок, чтобы немедленно включить в случае чего… И тут не обошлось без промахов — для одной из машин забыли какой-то там пенообразователь. Это открытие сопроводилось, понятно, последними словами, угрозами «поотрывать бошки»… Благо, рядом очутился незаменимый «поджопный», как говаривали у нас, ГАЗ-69. Кто-то из прапорщиков покатил на нем за пенообразователем.

Ну, разумеется, все это были неизбежные мелкие досады. Выполнению основной задачи они почти не мешали. Сливщики умело собрали гирлянды топливных шлангов с быстроразъемными муфтовыми соединениями, запустили насосы… Пошло дело!

На процесс запуска прибыл сам командир. Ну, это понятно. Постоял, проконтролировал. Убедился, что все в норме и удалился.

Пока, грех жаловаться, и вправду все было пучком. И насосная, и обе ПСГ работали исправно, шланги и соединения не протекали. Но сливщики все-таки нервничали, бегали туда-сюда, матерились на всякий случай. Душевно поминали покойника Афонина: за годы руководства он, видать, вселил в них уверенность, а тут они вдруг остались без крыши… Впрочем, постепенно они успокоились, видя, что справляются неплохо, и по грубому лицу прапорщика Малыгина поползла кривая усмешка.

— Как швейцарские часы! — повернулся он к Гончарову.

— Только с пауками, — не преминул съязвить тот.

Перекусывать пришлось по ходу дела, кое-как вымыв руки под краном пожарной автоцистерны — других источников воды в шаговой доступности не оказалось. Иные оказались такими же вдумчивыми, как я, иные ротозеями: не запаслись продуктами, теперь сидели или бродили с унылыми рожами… Пришлось делиться, куда же без этого. Солдатское братство — дело святое.

Так начала выполняться первая из трех задач, поставленных свыше нашей части и озвученных полковником Романовым. Честно говоря, прежде я не думал, что это столь долгий и трудоемкий процесс. Перекачка шла днем и ночью, посменно, мы почти не отдыхали. Естественно, никто не отменял наши прямые обязанности. Случалось так, что мне, отбарабанив смену на погрузке, приходилось бежать на дежурство по КЖ или заступать в наряд, проверять собачьи посты… Не забывал, конечно, я и про Грома. Мы с ним совсем сдружились, я не мог на него наглядеться-нарадоваться. Умница пес, все понимал! Что хозяин сильно занят, что не может много времени уделить, что должен заниматься и другими собаками… Кстати говоря, я заметил, что мой Гром как-то так незаметно, незаметно завоевал авторитет в своем собачьем сообществе. Стал выходить на первые роли. Меня это радовало, но одновременно и озадачивало: кто знает, как может дело обернуться! Тут ведь тоже, чем выше в иерархии, тем сложнее… Впрочем, долго думать об этом мне не приходилось. Равно как и наши с Богомиловым пинкертоновские дела отошли на второй план. Служба, служба и служба!..

При этом процессы перекачки с каждым днем становились все сложнее. Опустошились ближние резервуары, понадобилось переключаться на дальние. Цепочки быстроразъемных шлангов становились все длиннее, а значит, риск протечек возрастал. Впрочем, пока все было нормально. Лаборантки Нина и Ангелина (ее почему-то все называли Геля, а меня так и подмывало назвать Геллой, но не решился) даже осунулись вроде бы, суетясь со своими анализами. А один резервуар, к ужасу Гончарова и Бычкова Геля начисто забраковала. Не соответствует нормам дизтопливо, и все тут! Хоть ты тресни.

— Как не соответствует⁈ — осатанел зампотех.

— Не знаю как, но не соответствует, — невозмутимо ответила Ангелина.

Она была тоже приятного вида, только шатенка. Помоложе Нины. Прапорщик Климовских, по слухам, беспощадно мял обеих, хотя это были только слухи.

— Не может быть!..

— Может, товарищ майор.

— Давай еще раз анализ делай!

Сделали повторный анализ, все подтвердилось вновь. Посторонние примеси. Зампотех света невзвидел.

Приперся недовольный Климовских, жуя на ходу. Перепроверил лично — результат тот же. Абсолютно. А уж мнению прапорщика в этой сфере можно было доверять с закрытыми глазами. Кто-то чем-то засрал соляру, в как это вышло, теперь уже не установишь.