Подарок принцу химер (СИ) - Траум Катерина - Страница 14

— Да, прости, — дышал я как можно глубже, пытаясь восстановить баланс в лёгких: — Ты просто сводишь меня с ума, котёнок.

Она невесомо поцеловала меня в скулу, словно извиняясь, но ей совершенно не за что. Я прекрасно понимал, что ей нужно время, и не какая-то жалкая неделя. И готов был ждать столько, сколько потребуется.

— Я хочу тебя, — вдруг прошептала она мне на ухо, вызывая дрожь своей неожиданной открытостью. — Очень. Просто должна быть уверена, что тебе нужно не только это.

— Глупышка, — усмехнувшись, я чмокнул её в нос, разряжая обстановку и вызывая ответный тихий смех: — Ты и сама знаешь, что это не так. Давай договоримся: как только будешь готова, просто попроси.

— Хорошо.

Остаток ночи мы так и спали, прижавшись друг к другу (я всё-таки уговорил её надеть мою майку, чтобы не соблазняла меня зазря). Тесно переплетаясь ногами в так и не снятых джинсах и дыша одним воздухом на двоих. А утром я молча уехал, не став её будить и не имея ни малейшего понятия, когда снова смогу увидеть своего котёнка. В надежде, что мой ход конём окажется выигрышным.

Это было кричаще смело, безрассудно и, абсолютно точно, продиктовано далеко не разумом. Высокий пожилой мужчина, чьё лицо избороздили морщины, расслабленно развалился за большим дубовым столом, сложив на него ноги. Его охрана кивком позволила мне приблизиться, и я положил перед ним свой презент в простой блестящей лаком деревянной коробке.

— Наградной Кольт «Navy» с оригинальной гравировкой, — пояснил я на вопросительный взгляд: — Как подарок к нашему знакомству, мистер Венделл.

Пришлось пожертвовать семейной реликвией Ридов, доставшейся от прадеда-морпеха. Но он всё равно служил отцу подставкой под пепельницу.

Выдержал на себе тяжёлый взгляд Эллиота, который со вздохом откинул крышку коробки и одобрительно кивнул:

— Хм, даже с набором патронов и в идеальном состоянии. Что ж, ценю. Как говоришь, тебя зовут?

— Эйден Рид.

— Паренёк Джонни Рида… — он задумчиво погладил пальцем рукоять револьвера. — Оставьте нас. У нас с этим мальчиком есть тема для разговора, — его указание тут же выполнили, и вся охрана удалилась из кабинета. Эллиот отодвинул ящик стола и достал пару толстых сигар: — Садись, Рид. И почему я думаю, что речь пойдёт о неком Амадеусе, который задолжал мне кучу бабла?

— Интуиция у вас отменная.

Скрывая внутреннюю усмешку, я принял гостеприимное приглашение. Как же это оказалось до смешного просто: даже такие ублюдки любят получать подарки в канун Рождества…

10. Амадеус

Однажды огни пёстрых гирлянд превращаются в обычные лампочки, сверкающая мишура в лишний мусор на полу, а живая ель только вызывает тяжкий вздох от необходимости собирать опавшие иголки. Свечи и игристые пузырьки в бокалах становятся просто источником пламени и дешёвым алкоголем. Одни и те же рождественские фильмы по ТВ набивают оскомину, а не вызывают ностальгию. Это значит, что ты просто повзрослел. Что все символы праздника — это только внешняя оболочка, за которой обязательно должно быть что-то большее. И когда поймёшь, что оно непременно есть, начинаешь относиться к Рождеству по-новому. Видеть самое главное. Поразительное единение всех окружающих тебя людей, охваченных одним духом, одними заботами. И самых близких, тех, с кем готов разделить Сочельник.

Вот, что важно в этот день: провести его с действительно дорогим тебе человеком.

Последние несколько лет мои праздники проходили по накатанной схеме. Уснуть как можно раньше, желательно — в наушниках, чтобы не слышать голосов из соседних квартир. Чтобы только не думать о том, как сестра сейчас ловит очередной глюк в своей обитой войлоком палате. А мать глушит неисчислимое количество виски, словно намереваясь основательно проспиртоваться, чтобы каждая клетка тела была в ауте. Не думать о завывающем ветре над могилой отца, не вспоминать, что семья Коулман когда-то существовала, собираясь за праздничным столом.

И когда сегодня, за сутки до Сочельника, Эйден заявил, что у него большие планы на Рождество, непременно включающие меня, это была практически паника. Потому как я уже знала: мы оба знакомы с этим праздником не в самом приятном свете и оба не умели его отмечать. Смотреть фильмы это одно, а вот представить принца химер, украшающего ёлку, было по меньшей мере странно. Нет, даже смешно. Я прямо видела в своём воображении выражение его лица, когда он возьмёт в свои всегда кажущиеся чуть грубоватыми руки снежный шар: это как дать пятилетнему ребёнку считать тригонометрию. Но Рид на то и Рид, он всегда настроен решительно.

— Мы едем за этим чёртовым зелёным поленом, котёнок. Никаких возражений, — твёрдо заявил он, заявившись за мной на следующий день после своей таинственной поездки.

— Разве мне не опасно появляться в людных местах? — всё ещё одолевали меня страхи и сомнения, тут же убитые наповал искрами в невозможно синих глазах:

— Ты со мной. Это во-первых. А во-вторых, Амадеуса и его прихлебателей скоро закатают в асфальт, и я точно не тот, кто будет этому препятствовать, — в выражении его лица мелькнуло что-то хищное, поистине львиное.

Моё любопытство разгоралось просто посекундно, с каждым шагом к машине Эйдена. Что такого он смог предпринять, что придало ему столько уверенности?

В салоне было ещё тепло — похоже, двигатель даже не успел остыть. Последние сутки принц общался со мной лишь посредством редких сообщений, а вернулся домой уже среди ночи, но я всё равно дожидалась его обещанного предупреждения, что он в порядке. Так и не рассказал мне ничего, но теперь, впервые за долгое время оказавшись с ним в тесном пространстве и наедине, я собиралась выдавить правду.

— Итак? — я улыбнулась и окатила его максимально невинным взглядом из-под полуопущенных ресниц.

Пальцы Эйдена чуть дрогнули на ключе зажигания, ярко свидетельствуя о том, что путь я выбрала верный. Никогда бы не подумала, что так могу действовать на представителя противоположного пола, а уж тем более на кого-то вроде Рида. Всё происходящее между нами до сих пор казалось бредом. Да уж, сущий бред: безоговорочно доверять человеку, с которым знакома неделю, сущий бред сейчас сидеть рядом с ним и думать только о том, какой чертовски приятный у него одеколон и как восхитительно небрежно легла на лоб тёмно-русая кудряшка… И ещё больший бред: смотреть на эти руки и вспоминать, как дико возбуждающе ощущать их на себе, как хотелось забыть про всё, что нас окружало, и просто отдаться в его власть полностью.

Подарить себя? Смешно, потому как я и так уже его рождественский приз в лотерее судьбы.

— Что итак? — вздохнул Эйден, с явным усилием прерывая затянувшийся зрительный контакт и отворачиваясь к лобовому стеклу: — Если ты ждёшь доклад, то я не отчитываюсь даже перед отцом, — чуть пафосная фразочка вызвала мой нервный смешок.

— Я и не прошу отчёта. Мне просто хочется знать, почему ты так уверен, что угроза со стороны Амадеуса осталась в прошлом, — пояснила, пока он не начал думать, будто я имела право на подобные вольности.

Да, у нас было несколько поцелуев, да, между нами, определённо, существовало притяжение, которое глупо отрицать. Но я ни разу не слышала от него никаких слов о том, что Эйден планировал делать дальше, кем считал меня. А потому голос прозвучал чуть более холодно, чем планировалось.

Что меня поражало в этом человеке: он улавливал мельчайшие крупицы изменения моего настроения. Как высокочастотный радар, настроенный на ту же волну вещания, что и мой внутренний голос. Его правая рука оторвалась от руля и совершенно ничего не стесняясь легла на моё колено в тёмных брюках. Даже сквозь плотную ткань кожу моментально обдало жаром от неожиданности жеста, вынуждая прикусить губу.

— Выше нос, котёнок, — он продолжал одной рукой вести машину, всматриваясь в заснеженную дорогу: — Этот идиот крупно просчитался. Давай я объясню всю ситуацию максимально ясно, хорошо?