"Фантастика 2024-49". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 358

Герман машинально кивнул, и развернулся, чтобы дойти до кровати. «Странно, — подумал Лежнев, — почему я так спокоен? На меня это совсем непохоже. Стоп. Минуточку. Это не к добру». Герман поднял руку к голове, провёл по затылку. Волос нет — кто-то его обрил. Но, самое главное, на затылке ощущается тоненький шрам, едва заметный.

— Вы что, запихали мне что-то в башку? — уточнил Лежнев.

— Именно так. Вам установлен имплант, сглаживающий пики эмоций. Это устройство помогает быть наиболее эффективным в служении своему народу, усиливает сосредоточенность индивида на задаче, добавляет положительных эмоций, если индивид выполняет то, что от него требуется, и немного угнетает, если индивид делает не то, что необходимо. Вы скоро привыкнете и оцените подарок, который вам сделали. Кстати, именно благодаря тому, что у вас нет аналогичного устройства биолюбов, мы окончательно убедились, что вы не принадлежите этому народу. А сейчас, повторю свою просьбу — вернитесь, пожалуйста, на кровать. Нам необходимо провести ещё некоторые исследования. К тому же имплант ещё не до конца развернулся. Основные функции уже в норме, но подключение к зрительному и слуховому нервам ещё не закончено. Лучше оставаться в кровати, когда это произойдёт.

Герману стало ужасно неловко и стыдно, что он заставил человека ждать. «Подожди-ка, мой марионеточный друг. С чего тебе стыдиться? Ты ведь на эту хрень не подписывался. Тебе силой впихнули в башку какую-то гадость. Давай-ка вспомнил, что ты должен был почувствовать, если бы не эта железка?»

Сосредоточиться на том, что он должен был почувствовать, оказалось сложновато. Очень отвлекала необходимость выполнить указания начальника. «Так. Скорее всего, ты бы разозлился. Очень, очень сильно разозлился. И наверняка попытался бы хорошенько отделать первого встречного и сбежать. После этого, конечно, рванул бы к своим». Сейчас эти желания, которые он должен был почувствовать, но не почувствовал, казались глупыми и ненужными. Собеседник, видно же, милейший человек. Этому технофанатику хотелось доверять. Очевидно, что он желает только добра. Если делать то, что он говорит, будет только лучше!

Герман нежно взял мужчину за плечо левой рукой, а правой двинул в рожу. Раз, другой, потом со всех сил припечатал к стене так, что затылок гулко стукнулся об косяк. Это было ужасно. Невыносимо. То, что он сотворил со своим другом… это преступление. Мгновенно накатила депрессия, даже стоять стало трудно. Остро захотелось повалиться на месте, скрутиться калачиком, и закрыться от этого ужаса, который он сотворил. Спрятаться, забыться. Не осталось никаких мыслей — думать слишком тяжело. «Как Тиана смогла решиться? — мелькнула вялая мысль, — этому невозможно сопротивляться. Просто невозможно, и бессмысленно. Но она смогла».

Ложиться на пол Герман не стал. Он подошёл к стене, уже немного испачканной красным, развернулся, и принялся долбить её затылком. Удар. Больно. Но недостаточно. Герман ударил посильнее, с размаха. В голове вспыхнуло, перед глазами сначала мелькнули какие-то значки, потом потемнело. Зато депрессия немного отступила, появилась злость.

— Суки. Гражданство вы мне дали, да? — обратился Лежнев к бессознательному технофанатику.

Подумал немного и пнул его в живот. Да, в этот раз эмоция правильная — радость и удовлетворение. С этим стало легче, похоже, не до конца установленный имплант всё же удалось повредить. Хуже то, что ясности мысли это не добавило. Голова просто раскалывается от боли, перед глазами постоянно что-то мелькает — то какие-то пятна, то значки, и даже надписи. И ещё начинает тошнить — кажется, повредить удалось не только имплант, но и мозг. «Не придумывай, нет там никакого сотрясения, — подумал Герман. — Что тебе там сотрясать-то?»

Что делать, парень не знал. Голый, оружия нет. Где находится — непонятно. Высказывать протесты смысла нет — за него явно всё решили. Кто бы мог подумать, что научники решат вот так подгадить⁈ А казались такими равнодушными! Хотя не удивительно, с такими-то игрушками в голове. Удивительно, что они хоть какие-то эмоции демонстрируют!

— Так, ладно. Если не знаешь, что делать — надо просто спросить.

Две смачных пощёчины помогли технофанатику прийти в себя. Дождавшись, когда он сфокусирует мутный взгляд, Герман сказал:

— Мне нужна твоя одежда и мотоцикл. Хотя можно обойтись одеждой. Давай, раздевайся, а то убью. И без причитаний, пожалуйста. Я на ваше гражданство не соглашался. И тем более не соглашался, чтобы мне это говно в мозги пихали. Быстро!

Похоже, выражение лица у Германа было достаточно убедительным, так что спорить технофанатик не стал, молча принялся раздеваться. Пока ждал, Лежнев успел погрустить, порадоваться и ещё возбудился. Кажется, чёртова хреновина в мозгах до конца так и не сдохла, но работает теперь как-то неправильно. Настроение скачет из стороны в сторону. Лежнев вроде бы пока мог худо-бедно игнорировать перепады, боль в голове помогала. Главное, держать сосредоточенность на одной мысли. Ему нужно вернуться к своим. На ликса. А там хоть трава не расти.

Комбинезон, который он отобрал у технофанатика, обтянул тело, даря некоторую уверенность. Без одежды совсем некомфортно. К тому же у технофанатиков одежда ничуть не хуже, чем у киннаров: стандартная защита от жары и холода, самовосстановление до определённого предела, защита от не слишком сильных ударов, ну и возможность сохранить жизнь пользователю в открытом космосе в течение какого-то времени. Не слишком долго.

— Как добраться до моих? Быстро! И где мои вещи? — потребовал Герман, закончив одеваться.

— Я вам ничего не скажу, — неожиданно твёрдо ответил технофанатик. — Вы — преступник, а мне нужна медицинская помощь. Вы будете пойманы и наказаны, а меня вылечат!

— Угу. И тебя вылечат, и меня вылечат.

Разговор зашёл в тупик, пытками Герман заниматься побрезговал, поэтому снова вырубил собеседника. Вышел из каморки, осмотрелся. Судя по обстановке — такая же комната временного размещения, как та, из которой его забрали. Только планеты в панорамном окне не видно. Видно лишь сплошной желтовато-зелёный туман.

«Получается, я прямо внутри планеты. Надо как-то добраться до орбиты».

Задача казалась сложной, особенно на фоне жуткой головной боли. Как выбраться даже из комнат — непонятно. Голосового управления здесь нет, а управлять замками ему нечем. На всякий случай Лежнев подошёл к двери, потыкал в сенсоры. Перед глазами пробежала какая-то рябь, боль ещё усилилась, и стало очень смешно — вот и весь результат. Так, хохоча, Герман и встретил новых визитёров. Кто это был — какой-то аналог полиции, или те, кто должен был проводить эксперименты, Лежнев не разобрался. Сразу, пинком, вышвырнул первого сунувшегося в дверь, выскочил следом, принялся раздавать удары. Очень мешало то, что всё казалось ужасно смешным. И то, как сплющился нос после удара у одного из технофанатиков, и удивлённые глаза второго, когда его товарищ упал, и суетные движения третьего…

— Да, третьего. Третьего у меня день рождения! — рявкнул Герман, и, размахнувшись, швырнул какую-то палку в убегающего третьего. Палка оказалась достаточно увесистой, чтобы сбить беглеца с ног, и Лежнев решил, что таким полезным инструментом разбрасываться не стоит.

— Бедолаги вы, — смотреть на распластавшихся по коридору технофанатиков было ужасно печально. До слёз и соплей печально, такие они были жалкие и несчастные, когда Герман вязал их снятой с них же одеждой.

— Ты всё равно не сможешь сбежать, — один из пленников уже очнулся. — Мы находимся на нижних уровнях города, это научный сектор, без специального пропуска ты не сможешь добраться до транспортной системы! Взываю к твоему разуму! Прекрати сопротивление! Ты и твоя родная планета нам нужны! Вам будет лучше в лоне родной цивилизации.

— Ой, иди ты нахрен, проповедник хренов, — ответил Герман, — Настоящие Адептус Механикус бы вас анафеме предали! Еретик!

Но к сведению информацию принял. «Значит, до транспортной системы надо будет добраться? Ну ладно, доберёмся как-нибудь». Имплант ныне завис на глубокой печали. Лежнев шёл по коридору и слёзы струились по щекам. Неудержимо.