"Фантастика 2024-49". Компиляция. Книги 1-15 (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич - Страница 349

Гаврюша юркнул в распахнутый трюм, устало уселся на своё местечко. В чувствах ликсёныша преобладало удовлетворение — он был рад, что «плохие, злые, железные и каменный» получили по заслугам. Не забыл ещё, как его чуть не раздавило защитным полем, как испортили хорошую, сытную планету, и как украли Тиану, которую Гаврюша тоже считал своей.

— Мы с тобой молодцы, малыш, — Герман вышел из слияния, и принялся одеваться. — Отлично справились. А вот Железному дровосеку я бы по пустой черепушке настучал. Такой спокойный, здравомыслящий казался, а сам вёл себя, как идиот и нас чуть не подставил. Бесит.

— А ещё очень интересно, чем он руководствовался, — добавил Кусто. — Он явно смог увидеть противника только в самый последний момент. На его месте, как только понял, что мои органы зрения неэффективны, я бы сразу же попытался уйти! Это ведь очевидно, если ты ничего не видишь — драться опасно!

— Вот его и спросим, когда свалим отсюда уже, — ответил Герман. — Мне, знаешь, тоже непонятно. Хотя я подозреваю, что он просто тупой. Иногда люди бывают тупыми, это нормально. Справедливости ради — некоторые люди бывают тупыми не всегда, а только время от времени. Это тоже нормально. Я ведь тоже не всегда образец адекватности.

— Это да, — покладисто согласился Кусто. — Это я давно заметил.

Герман фыркнул, а потом вовсе расхохотался. Непосредственность Кусто продолжает радовать — от раздражения на упёртого адмирала не осталось и следа. В конце концов, он потерял лишь корабли, так что ничего страшного. Молчаливые подчинённые технофанатика находятся на крейсере. Раз потерь среди разумных нет, значит, ничего непоправимого не случилось.

Когда Кусто уходил в гиперпространство, Герман гадал — найдут ли они в точке выхода крейсер технофанатиков? Вроде бы бежать адмиралу пока незачем, он и так знает, что киннары собираются его отпустить. Ну, не совсем отпустить, но в любом случае из статуса пленного технофанатики переходят в статус послов. Однако поведение во время боя заставило Лежнева усомниться в адекватности адмирала. «Мало ли, чего ему взбредёт в голову? — думал Лежнев. — Может, это всё какой-то хитрый план, а мы просто не в курсе?» Ну никак у него в голове не укладывалась мысль, что Железный дровосек так спокойно пережил своё пленение. Да и эта его увлечённость учением Омниссии… странно, в самом деле. Герман как-то привык скептически относиться к любым сектантам. Если бы Лежневу кто-нибудь начал рассказывать подобные сказки, он бы максимум выслушал, но уж никак не бросился бы срочно «стричься в монахи».

— Герман, ты просто поставь себя на его место, — ответила Тиана, когда он поделился с ней сомнениями, — Он всю жизнь прожил с одной целью — добиться высокого положения в армейской среде. И вот, он его добился. Ну, до встречи с нами так было. Он никогда не слышал ни о каких религиях, да что там, он даже просто сказок никогда не слышал. У технофанатиков нет сказок… как и у киннаров, кстати. А тут Кусто рассказал ему такие интересные истории, да ещё объяснил, что может быть другая цель. Адмирал ведь и так уже достиг почти максимума среди своих соплеменников, ещё немного, и его тело полностью превратится в робота. Останется только мозг. Он прекрасно знает, что после этого перестанет быть в полной мере человеком, его перестанут интересовать те же вещи, что интересуют его сейчас, потому что разум останется чистым. На него ничто не будет влиять. А тут Кусто предложил цель, которая останется с ним даже после того, как тело адмирала совсем перестанет быть человеческим. Да он ухватился бы за любую возможность, чтобы такую цель получить!

— С каких пор ты так хорошо разбираешься в чаяниях технофанатиков? — удивился Герман. — Я с тобой согласен, звучит довольно правдоподобно, но раньше ты про них по-другому думала.

— Много размышляла в последнее время, — вздохнула девушка. — О технофанатиках, о киннарах, и вообще. Пыталась понять, чьё общество правильнее построено.

— Неожиданно, — удивился Герман. — И к каким выводам пришла?

— У всех всё неправильно! Вообще у всех, даже у землян и у Содружества. Но Земля и Содружество меняются, развиваются, а мы с технофанатиками застыли на месте. Впрочем, я сомневаюсь, что у Землян и Содружества, в конце концов, всё будет правильно. И это грустно.

— Грустно, — покивал Герман.

— Что же делать? — Тиана серьёзно посмотрела на напарника. Как будто в самом деле ждала, что он даст ей рецепт, выполнив который любое общество придёт к миру, благоденствию, и вообще вступит в свой Золотой Век.

— Ну, во-первых, не задумываться о таких высоких материях, — ответил Герман. — Я думаю, решить эту загадку человечество, и, тем более, один человек, не в силах. Так что только настроение себе испортишь от чувства собственного бессилия. Но и руки опускать не нужно. Мы с тобой попытались сбежать, но ведь даже если бы не встретили кальмаров, всё равно рано или поздно вернулись бы к людям. Мы — стайные твари, с этим ничего не поделаешь. А развитие будет, ты даже не сомневайся. Вот сейчас с кальмарами воевать станем, киннары и технофанатики изменятся — чем не развитие. Особенно если сможем договориться. Или не сможем договориться, и тогда не станет больше киннаров и технофанатиков. Но останутся Земляне. Или другие какие-нибудь… ты ж не думаешь, что люди только на Земле живут оторванные от метрополии? Наверняка где их только нет ещё! Я верю, однажды кто-нибудь обязательно нащупает правильный путь, каким бы он ни был. А мы можем только помогать тем, кого считаем своими и надеяться на лучшее.

Они ещё долго разговаривали на философские темы. Герман честно признавался себе, что не понимает печали Тианы. Он-то давно привык к мысли, что люди — вид очень несовершенный, поэтому выжить этот вид может только чудом. Однако до почти неизбежной гибели человечества ещё очень далеко, так зачем заранее расстраиваться? Под конец разговора хандра, кажется, слегка отпустила Тиану.

По выходе из гиперпространства они обнаружили крейсер технофанатиков — разведчица оказалась права, бежать никто и не думал. Наоборот, как только ликсы появились в обычном пространстве, от крейсера отошла небольшая шлюпка и направилась к Кусто — так сильно адмиралу не терпелось пообщаться.

— Этот враг оказался гораздо серьёзнее, чем я представлял исходя из ваших рассказов и допроса пленных, — без обиняков начал технофанатик, но был тут же прерван Германом.

— Ты поэтому так странно себя вёл, Железный дровосек? Думал, стоит показать всю великую мощь научной и технической мысли твоего народа и всё, враг разбежится, теряя тапки?

— Я не совсем понимаю некоторые ваши выражения, но общий смысл понял. Я действительно слишком слабо оценил опасность. Особенно вначале боя — по статистике каждый выстрел одного из моих кораблей, достигших цели, надёжно и полностью выводил из строя вражеский корабль. Я был уверен, что потеряв определённый процент живых пилотов, враг отступит, не выдержав напряжения. Ведь в этом их основная уязвимость — они, как и биолюбы, почти не используют автопилотируемые системы! Однако я не учёл их количества. Достичь нужного процента в одном бою не представляется возможным.

— А ещё они религиозные фанатики, — добавил Герман, — А у них этот процент значительно выше. Ведь они верят, что после смерти непременно переродятся, и жить им будет ещё лучше прежнего.

— Эта информация требует дополнительного обдумывания, — после паузы сообщил адмирал. — Но не сейчас. Я принял личное решение. Предложение вашей ветви киннаров о сотрудничестве кажется мне своевременным и разумным. Свои выводы я доведу до тех, кто может принимать решения. Однако обещать, что они согласятся, я не могу. Скажите, вы планируете отправиться на территории моей родины со мной?

— Вообще собирались, — ответил Герман. — Если есть шанс, что нас там, в свою очередь, в плен не возьмут, и память всем не постирают.

— Такой шанс есть, — дипломатично ответил адмирал. — Но не слишком большой. Однако если вы прибудете лично, шанс положительного решения о сотрудничестве также возрастает. Я могу пообещать, что приложу максимум усилий, чтобы вас не посчитали пленными.