Гений лаборатории. Книга 2 (СИ) - Золотарев Егор - Страница 14

Она отошла от кафедры, низко поклонилась, и они вместе с Римом двинулись к дверям. Сотрудники же не торопились возвращаться на свои рабочие места. Речь Хан Сюзи произвела на них большое впечатление. Впрочем, как и на меня.

— Ничего не понимаю. Я вместе с президентом зашел в здание. Он похудел, но выглядел вполне бодрячком, — проговорил Кун. — И что за страшная болезнь?

— Собирайте вещи и езжайте в поликлинику, — сказал я, встал и направился к дверям. — Я поработаю за вас. Если не буду успевать, задержусь. Так что можете не возвращаться на работу. Езжайте по домам.

Сотрудники моего отдела поспешили следом.

— А ты не пойдешь сдавать? — спросила Ким Хани.

— Завтра с утра сдам. Кто-то должен остаться.

Мы вернулись в отдел. Лаборанты и инженеры забрали свои плащи, сумки и, попрощавшись, двинулись к лифтам. Я же принялся за работу.

Я предполагал, что за болезнь поразила президента, то спрашивать о ней точно не буду. Не мое это дело. Попросили сдать кровь — сдам, а в личную жизнь семьи не следует совать нос.

Через час позвонил Кун и напомнил, что сегодня в девять вечерами мы все идем смотреть на бой орангутанов. Оказывается, они уже сдали кровь и теперь гуляли по городу и ели мороженое. Везунчики. А могли бы, между прочим, вернуться и помочь мне с делами. Ну ладно, раз Хан Сюзи их отпустила, то пусть гуляют.

Я подготовил пробирки с раствором, облучил их и сложил в свинцовый контейнер. Завтра утром отправлю Куна и Пак Ю на ферму вводить растворы коровам.

Закончив с делами, вышел на улицу и набрал номер Мины.

— Привет, Тэджун, — еле слышно проговорила она.

— Привет. Не хочешь проветриться, прогуляться?

— Нет, не хочу. Я устала. Сегодня был тяжёлый день. И знаешь… после похорон мне стало легче.

— Если хочешь, то могу забрать тебя. Переночуешь у меня, — предложил я.

— Не хочу маму оставлять.

— Хорошо. Тогда увидимся завтра. Отдыхай.

Я купил в автомате сладкий батончик и неспеша двинулся в сторону арены «Гладиаторы Сеула». Времени было достаточно, поэтому решил прогуляться.

С Куном, Ким Хани и Пак Ю мы встретились у дверей арены. Они приехали вместе и с нетерпением ждали, когда я дойду до арены.

— Тэджун, где ты ходишь? Мы тебя заждались, — недовольно пробурчал Кун и показал на свои наручные часы.

— Не нуди, Кун. Еще полчаса, — ткнула его в бок Ким Хани.

— Я просто хотел сделать ставку, — потер он ушибленный бок.

— И на кого же из этих двух рыжих обезьян ты решил ставить? — спросил Пак Ю, задумчиво разглядывая фотографии орангутанов на плакате напротив арены.

— На самого большого. Его зовут Морис. Написано, что его привезли из самой Суматры.

— Написать могу что угодно, — отмахнулся Пак Ю. — Наверняка из зоопарка выкупили.

— Неважно. Главное, чтобы он победил.

Пока Кун делал ставку, мы купили билеты и прошли в зал. На орангутанов пришли много зрителей. Зал быстро заполнялся и вскоре почти не осталось свободных мест.

— Всё. Поставил на Мориса. Если он проиграет, то я найду его хозяина и заставлю вернуть мне деньги, — пригрозил он.

Вскоре на арене появился ведущий. Он поприветствовал зрителей и вип-гостей, а затем представил орангутанов и вкратце рассказал о них. Я был уверен, что правды в его рассказе нет. Это просто легенды.

По словам ведущего, родителей Мориса убили охотники, а его самого посадили в клетку и привезли в Корею. Поэтому он очень агрессивен и жесток и все еще ищет глазами убийц своих родителей, которых запомнил на всю жизнь. Ну и враки!

Второго звали Борис, и он прибыл из заснеженной России. Мне хотелось выкрикнуть, откуда в России орангутаны, но не стал. Пусть врет дальше.

Ведущий утверждал, что Борис молчаливый и угрюмый, но очень сильный и яростный. Он будто с одного удара по голове мог лишить жизни взрослого быка. А еще он четвертовал лошадь, которая пнула его. Ну и выдумщики.

Когда ведущий ушел, на площадку выпустили орангутанов. Это были громадные обезьяны с ярко-рыжей шерстью и широкими мордами, покрытыми черной кожей, а также рыжей бородой. Один из них, наиболее крупный, по прозвищу Морис, распахнул пасть и, обнажив желтые клыки, яростно заорал на противника.

— Начинается, — Кун подался вперед и прокричал. — Давай, Морис, мочи Бориса!

Глава 8

Мутанты-орангутаны сошлись в центре площадки и, издавая устрашающие крики, принялись подпрыгивать и размахивать длинными руками. Таким образом, они демонстрировали свою силу и агрессию.

Вскоре один из них — Борис, подскочил и со всего размаху ударил мощной лапой Мориса по голове. Орангутан отлетел на пару метров, но сразу же вскочил на ноги и бросился на противника. Два огромных, мускулистых тела столкнулись с глухим ударом.

Морис пытался схватить зубами Бориса за шею, но тот дотянулся рукой до его ноги и резко дернул вверх. Морис рухнул на спину, а Борис оказался сверху.

— Вставай, обезьяна-переросток! Я на тебя поставил! — прокричал Кун.

Он не мог усидеть на месте и в беспокойстве метался по ряду, мешая другим зрителям.

— Чем больше шкаф, тем громче падает, — усмехнулся Пак Ю.

— Не смешно! Я на него пятьсот тысяч поставил, — возмутился Кун.

В это время Борис буквально сидел на Морисе и атаковал того сильными ударами по голове и груди. Морис пытался отбиваться, но снизу его удары были не очень эффективны. Тогда он извернулся и сбросил с себя противника.

— Да! Давай! Мочи его! — это был радостный Кун.

Орангутаны вновь сцепились, кусая и царапая друг друга, и визжа от боли. Зрители затаив дыхание, наблюдали за боем. Силы бойцов были практически равны, поэтому никто не мог даже предполагать на чьей стороне будет победа. Правда, Кун был уверен, что обязательно победит Морис.

— Я не могу проиграть! Я не хочу проигрывать! Если эта рыжая скотина не победит, то я даже не знаю, что сделаю.

— А я знаю. Придется смириться с этим и жить дальше, — рассмеялся Пак Ю, отчего его громадный живот заходил ходуном.

Кун смерил его уничижающим взглядом и повернулся к арене, на которой взбесившиеся орангутаны катались по полу и осыпали друг друга ударами. Везде валялась рыжая шерсть, оба бойца были измазаны как своей кровью, так и кровью противника, но бой продолжался.

Вскоре Борису удалось повалить Мориса на живот. Он тут же прыгнул сверху, схватил противника за руки и резким движением дернул их на себя. Послышался треск разрывающихся сухожилий и дикий крик боли.

— Я проиграл, — выдохнул разочарованный Кун и плюхнулся на свое место.

В это время Борис задрал голову и издал победоносный крик.

— Повезет в любви, — подмигнула Куну Ким Хани.

— В любви мне тоже как-то не особо везет, — пробурчал он.

Мы встали и направились к дверям. Влившись в поток зрителей, добрались до выхода и, оказавшись на улице, отошли немного в сторону, что пообщаться.

— Вы сдали кровь? — спросил я и окинул троицу взглядом.

— Так точно, начальник Ли, — кивнул Пак Ю. — Нас за это даже конфеткой угостили.

— А ты когда пойдешь сдавать? — спросил Кун.

Он все еще дулся и исподлобья посматривал на радостных зрителей, которые проходили мимо и делались друг с другом впечатлениями.

— Завтра утром, — отмахнулся я. — Может, перекусим где-нибудь?

Все согласились, и мы зашли в небольшое уютное кафе. Сытно поужинав и обсудив рабочие дела, разошлись в разном направлении. Кун предложил подвезти, и я согласился.

Когда добрался до дома, первым делом выпустил Сувона погулять. Едва мы зашли в парк, Сувон замер и начал настороженно осматриваться.

— Что такое, дружок? — я потрепал его за ухо, вглядываясь в полутьму.

После происшествия с тигром я сам стал очень осторожен, и такая реакция Сувона меня напрягала.

Я уже хотел увести пса домой, но тут он сорвался с места и с яростным лаем бросился в темный лес. В темных кустах вспыхнул огонь, и раздался звук выстрела. Я словно в замедленно съемке смотрел, как в меня летит пуля, отражая металлическим боком огни фонарей.