Алмазный башмачок - Фэйзер Джейн - Страница 67

— Где это мы? — Она с удивлением обвела взглядом незнакомую спальню с драпировками голубого бархата и сводчатым потолком. В высокое открытое окно в комнату вливался свежий, напоенный ароматами парка воздух.

— Во дворце, глупая, — прошептала ее сестра, тоже садясь рядом с ней. — Нас должны представить королю.

Рот Сильвии от удивления округлился — она уже все вспомнила.

— И Корделия будет с нами.

Только в присутствии посторонних они почтительно обращались к своей мачехе «мадам».

— Да, а не мадам де Неври. — Амелия прижала ко рту подушку, чтобы заглушить готовый вырваться из груди смешок. — Давай поменяемся местами, Сильвия.

И она попыталась было перебраться на место своей сестры.

— Но мы не можем делать такое здесь, — рассудительно возразила Сильвия. — Что скажет король?

— Он об этом и не узнает, — просто заметила Амелия. — И вообще никто не заметит.

— А что о нас подумает Корделия?

— Да она тоже не узнает, — начала говорить Амелия, скрывая свою неуверенность под маской бравады. — Никто не будет знать, кроме нас с тобой. Как и всегда.

Но открылась дверь, и в комнату в сопровождении няни вошла гувернантка в утреннем неглиже.

Луиза заставила девочек натянуть рубашонки, стянула им волосы назад, заколола их шпильками и так туго заплела косы, что малышкам стало казаться, будто кожа вместе с волосами вот-вот сползет у них с головок.

Когда их маленькие тельца были затянуты в корсеты, втиснуты в кринолины и облачены в парадные, богато шитые золотом платья, гувернантка повела детей в небольшую гостиную, с которой сообщалась спальня. Там она усадила сестер рядышком на диван, обтянутый скользким шелком, подставила им под ноги скамеечки, чтобы они не съехали с него, и велела сидеть не шевелясь. Здесь они будут ждать, объяснила она, когда за ними зайдет княгиня, чтобы отвести их к супруге наследника престола.

Амелия бросила взгляд на сестру, которая при этих словах даже приоткрыла рот от страха. Стрелки изящных часов, стоявших на каминной полке, ничего не говорили им, но дети знали, что сейчас еще очень рано для этого визита. Накануне Корделия сказала им, что она придет не ранее одиннадцати часов утра. Супруга наследника престола раньше не поднималась.

Луиза велела няне присматривать за девочкаками особенно за тем, чтобы те не испортили своих туалетов, и удалилась в свою комнату, дабы переодеться.

— А завтракать мы не будем? — спросила Сильвия, живот которой сводило от голода.

— Не знаю, мадемуазель, — ответила няня.

Она тоже была голодна и чувствовала себя совершенно потерянной в этом громадном дворце. При комнатах, отведенных девочкам, не было кухни, так что ей пришлось спать в тесной каморке, выходящей в коридор. Она не знала, как раздобыть еду или по крайней мере разжиться огнем и водой, и чувствовала себя столь же стесненной во всем, что касается личных удобств, как последний из узников Бастилии.

Спустя полчаса Луиза вернулась с подозрительно румяными щеками, с увлажненным взором покрасневших глаз.

Она строго посмотрела на девочек.

— Разве мы не будем сегодня завтракать, мадам? — спросила на этот раз уже Амелия.

— Мы так голодны, — добавила Сильвия.

Мадам тоже хотела есть, но она не больше няни была знакома с обычаями Версаля. Накануне вечером кто-то из слуг принес им ужин без какой-либо просьбы с их стороны.

Но как повторить эту процедуру — ей было неведомо. Признаться же в своей неосведомленности перед подопечными, да еще в присутствии няни, она не могла.

— Вам придется подождать, — строго произнесла она. — Некоторое самоограничение полезно для души.

Настроение девочек упало — они поняли, что гувернантка не представляет, как раздобыть для них еду. И четыре нескончаемых часа они сидели плечом к плечу на диване, не смея пошевелиться, наблюдая, как гувернантка все чаще прикладывается к заветной фляжке, чтобы заглушить терзающий ее голод.

Но вот дверь в гостиную распахнулась, и вошла Корделия в своем сером платье с розовой пелериной, с рассыпанными по нежно-розовой коже плеч черными локонами.

— Желаю вам, милые, всем доброго утра, — произнесла она, наклоняясь, чтобы взять в свои ладони детские ручонки, и целуя девочек в щеки.

Взгляд ее был грустен, но она все же нашла в себе силы улыбнуться всем присутствующим.

— Но вы же совсем замерзли! — воскликнула она, коснувшись губами щек девочек. — Как это вам удалось в такой чудный день?

Она с удивлением посмотрела на гувернантку, которая, растерянно мигая, поднялась с кресла.

— Их надо было напоить чаем, чтобы они согрелись.

— Мы хотим есть! — хором протянули малышки.

— Есть? Неужели вы не завтракали?

Луиза пренебрежительно фыркнула:

— Князь полагает, что его дети обязаны переносить временные неудобства.

— Я уверена, что это только похвально, — едко сказала Корделия, — но не могу представить, что он хочет уморить их голодом.

Она бросила гневный взор на гувернантку, потом перевела взгляд на побледневшую няню.

— Может быть, вы просто не знали, как заказать завтрак? — недоумевающе произнесла она.

Вихрем пронесясь по комнате, она дернула сонетку звонка, висевшую у двери.

— Этот звонок проведен в наши апартаменты. Сейчас сюда придет Фредерик, и через него вы можете заказать все, что вам угодно. Как долго вы здесь сидите?

— С раннего утра, мадам, — произнесла няня, осмелевшая из-за голода и явного смущения гувернантки.

Корделия развернулась лицом к Луизе.

— Вы превышаете свои полномочия, мадам, — произнесла она ледяным тоном, глаза ее горели недобрым огнем. — Насколько мне известно, вам платят за то, чтобы вы заботились о детях князя, а не издевались над ними!

В этот момент в комнате открылась дверь, и Корделия резко повернулась, взметнув в воздухе розовато-серую волну y пышных юбок.

— Фредерик, принесите детям шоколад, бриоши и джем, а потом покажите няне, где она может перекусить.

Когда слуга вышел, сопровождаемый няней, в комнате воцарилось напряженное молчание. Гувернантка исходила гневом, грудь у нее вздымалась, как у испуганной лягушки. Дети с блестящими от любопытства и восторга глазами тихонько сидели на диване, не сводя глаз со всемогущей Корделии. Та мерила шагами гостиную, лихорадочно соображая, как ей поступить. Она нарушила одно из правил, установленных в этой новой жизни ею самой: объявила гувернантке войну, вместо того чтобы предложить ей союз. Но женщина была так отвратительна, что сдерживаться она уже не могла.

— Княгиня, я возражаю против такого тона, — обрела наконец голос гувернантка. — Мой родственник, князь Михаэль, вверил своих детей моему попечению с самого раннего возраста и…

— А, вот и Фредерик, — довольно грубо прервала это бурное начало Корделия. — Фредерик, поставьте поднос вот туда.

Корделия склонилась над столом, разломила бриоши, намазала их джемом и жестом пригласила детей, не нуждавшихся ни в каких приглашениях, приступить к завтраку, который так разительно отличался от их обычного жидкого чая и хлеба с маслом.

Когда Луиза поняла, что для нее места за этим столом не предусмотрено, она направилась в свою комнату, хлопнув за собой дверью. Корделия показала ей вслед язык, а дети при этом прыснули горячим шоколадом, усеяв стол брызгами.

— Я капнула себе на платье, — простонала Амелия, в ужасе глядя на небольшое коричневое пятнышко на своем парадном платье.

— Ну и что, ничего страшного. — Корделия плюнула на уголок салфетки и потерла пятно. — Никто даже не заметит.

— Но… но что скажет король? — Две пары глаз глядели на нее с другой стороны стола.

— А что он должен сказать? — произнес голос от двери.

— Это месье Лео! — хором воскликнули сестры. — Вы нашли нас?

— Похоже на то, — ответил он, закрывая за собой дверь. — Меня послал король, который хочет познакомиться с моими племянницами.

Последние слова были адресованы скорее Корделии, чем девочкам.