Алмазный башмачок - Фэйзер Джейн - Страница 54

— Я уже наслышана о ваших успехах в ландскнехте, моя дорогая. Вы должны поделиться с нами вашим умением. — При этих словах ее глаза сверкнули смехом.

— Полагаю, что вы не менее меня опытны в игре, мадам, — скрывая улыбку, ответила Корделия.

Взгляд Тойнет перекочевал на шелковую сумочку Корделии, висящую у нее на запястье. Корделия только кивнула в ответ. Они обе знали, что в ней имеется крошечное зеркало.

Это зеркальце целиком скрывалось в ладони, которую затем можно было как бы случайно задержать на ручке кресла своего партнера по картам.

— Как вам нравится опера? — сменила тему разговора Тойнет.

— Самая скучная и тяжелая вещь, которую я знаю, мадам, — мрачно, но со смеющимся взглядом ответила Корделия.

— Вряд ли это можно считать ответом на вопрос моей невестки, — с усмешкой произнес король. — Находите ли вы ее такой же скучной, какой, очевидно, считает ее большинство присутствующих?

— Возможно, я не такой уж большой знаток, ваше величество, — снова присела в реверансе Корделия и была вознаграждена еще одним добродушным смешком короля.

— По вашим глазам вижу, мадам, что вы меня дразните.

Стыдно смеяться над собственным монархом. Князь Михаэль, вам очень повезло с такой веселой женой.

— Княгиня обладает очень тонким чувством юмора; сир.

Корделии пришло в голову, что эти слова дались Михаэлю с большим трудом. Он произнес их так, словно они обжигали ему рот. Она послала ему любезную улыбку. — Мой муж чересчур добр ко мне.

— Расскажите, князь, о ваших детях, — обратилась к нему Тойнет своим звонким, как колокольчик, голосом. — Перед отъездом из Вены Корделия и я много говорили о том, удастся ли ей заменить детям мать. Как девочки, довольны ли своей новой мамой?

Михаэль поклонился, явно ошарашенный таким неожиданным поворотом разговора.

— Мои дочери послушные дети, мадам. Они уважают и почитают свою мачеху.

— Мне очень хотелось бы познакомиться с ними! — безыскусно воскликнула Тойнет. — Нельзя ли устроить Так, чтобы они до конца свадебных торжеств побывали в Версале?

С этими словами она порывисто повернулась к королю, не дав Михаэлю собраться с мыслями.

— Могу я пригласить их ко двору, grandpere ? Пусть они будут моими первыми гостями в этом дворце.

Король явно обожал свою новую внучку. Он потрепал ее по щеке:

— Что ж, прекрасная идея. При дворе еще никогда не появлялись дети. Пошлите за ними без промедления, князь.

Мы будем в, восторге от них.

Внимание короля всегда было знаком особой милости как для отца, так и для самих детей. Михаэль поклонился и произнес приличествующие случаю слова. Корделия подмигнула Тойнет.

— Пошлите за ними прямо сейчас, князь, — повелела Тойнет. — А будет еще лучше, если вы сами привезете их Пока вы будете заняты, мы присмотрим за вашей женой. — И она ослепительно улыбнулась, повернувшись к королю:

— Разве я плохо придумала, сир?

— Как тебе угодно, дитя мое, — одобрительно кивнул головой король. — И я льщу себя надеждой поближе познакомиться с княгиней Саксонской. Она должна побольше времени проводить в вашем обществе.

— Это доставит нам массу удовольствия, — ответила на это Тойнет.

— Вы оказываете мне величайшую честь, мадам, — присела в реверансе Корделия.

Стоявший рядом с ней Михаэль все еще не мог до конца прийти в себя от удивления и досады. За какие-то пять минут он был пусть на время, но удален от двора, а его жена вознеслась к подножию престола и удостоилась особого внимания короля. Конечно, на него тоже падал отблеск ее успеха, но его не покидало чувство, что им вертят как хотят. Присмотревшись к супруге наследника престола и к своей жене, он перехватил их заговорщические улыбки.

Неужели его юная жена куда умнее, чем он мог себе представить? Умнее даже Эльвиры? По его спине пробежал холодок.

Появление в королевской ложе новых посетителей было для них сигналом окончания аудиенции. Прощаясь с Корделией, Тойнет украдкой погладила ее по руке, одновременно вслух произнося, больше для князя:

— Буду рада видеть вас завтра утром, Корделия. Мы попробуем придумать какое-нибудь развлечение для ваших падчериц, ожидая их приезда сюда.

Корделия присела в реверансе, бормоча слова признательности. Тойнет зашла даже дальше, чем они договорились, но она не имела ничего против того, чтобы провести без мужа еще одну или даже две ночи.

Михаэль чопорно подводил ее к ложе, когда оркестранты начали настраивать инструменты перед вторым актом.

— Вы позволите мне на минуту покинуть вас, милорд?

Мне надо заглянуть в дамскую комнату, — пробормотала Корделия, вытягивая руку из-под его локтя.

С лица его не сходило мрачное выражение, но она понимала, что он не может поставить ей в вину волю супруги наследника престола, подкрепленную благосклонным одобрением короля. Даже если Михаэль подозревает, что она подстроила всю ситуацию, он не может быть в этом уверен и не будет открыто возражать. Не ответив на вежливую просьбу, он просто прошествовал в ложу, оставив ее позади.

Она пробралась сквозь запруженное людьми театральное фойе, где зрители шатались взад и вперед, болтали друг с другом, явно предпочитая такое времяпрепровождение действию на сцене. Кристиан ждал ее рядом с обтянутой гобеленом перегородкой, наполовину скрывавшей вход в дамскую комнату.

Она подошла к перегородке, даже не взглянув на Кристиана, и принялась с несколько преувеличенным интересом разглядывать вышивку на ней.

— Как ты? — прошептал Кристиан, едва двигая губами и глядя в толпу. — Этот негодяй… Я даже не могу себе представить, Корделия.

— Я смогу это вытерпеть, — успокоила она его — Я смогу перенести все, пока у меня есть друзья и любовь. Ты, Лео и Матильда. — Впервые за все время ее голос дрогнул. — Хуже всего было тогда, когда он прогнал Матильду. Без нее я чувствовала себя такой одинокой в этом аду.

— Она посылает тебе письмо. — Рука Кристиана оказалась рядом с ее локтем. — И еще это.

Корделия шевельнула рукой, и в ее ладони оказались небольшой стеклянный предмет и сложенный кусочек пергамента, в котором прощупывалось что-то твердое.

— Что это такое?

— Я не знаю. Думаю, что в письме все сказано. Что я могу сделать для тебя, Корделия? — В голосе его слышалась боль.

— Не волнуйся. Я счастлива даже от того, что ты рядом. — С несколько наигранной веселостью она сменила тему разговора:

— Что ты думаешь об этой балерине?

— Божественна, — тут же ответил Кристиан, его большие карие глаза на миг потеряли свое обычное меланхолическое выражение.

— Ее зовут Клотильда. Отец — торговец в городе. Почему бы тебе не познакомиться с ней? Думаю, кто-нибудь из музыкантов должен ее знать.

— Но разве я могу быть интересен для нее? Она прелестна, а я просто бедный музыкант. Я ей тут же надоем.

— Идиот! — с насмешливой улыбкой бросила ему Корделия. — Да ты можешь предложить ей куда больше, чем кто бы то ни было, и…

— Ступай в комнату! — прервал ее слова яростный шепот Кристиана, и, ни секунды не задерживаясь, она скользнула за перегородку и скрылась в весело щебечущей толпе женщин.

Кристиан сделал пару шагов в сторону и затерялся среди придворных. У входа в фойе, спиной к залу, стоял князь Михаэль и, нахмурившись, разглядывал толпу. Для посещения дамской комнаты Корделия что-то чересчур задерживалась.

Сложив руки на груди, он прислонился к колонне, отыскивая ее взглядом.

Корделия пробралась сквозь вереницу женщин, терпеливо ожидающих своей очереди воспользоваться какой-либо из двух кабинок, и отыскала укромный уголок в той части помещения, где дамы могли привести себя в порядок. Она развернула записку Матильды, и в ее руке очутился небольшой ключ от висячего замка. С затаенным восторгом она опустила ключ в сумочку. Теперь оставалось только дождаться подходящего случая. Затем она пробежала глазами записку. Ей надо было добавить Михаэлю в бокал с коньяком три капли жидкости из стеклянного флакона, перед тем как он посетит ее. Вскоре муж крепко заснет.