Случай в маскараде - Кучерская Майя Александровна - Страница 5

– Почему?

– Долгая история. Война! Сначала одна, потом другая. В общем, на четвертинку ты немец, гордись!

Андрюша шмыгает носом и смотрит на круглую арку, раз она перед ними, значит, они пришли.

В саду Бум-бум Андрюша катается с горки: сначала на санках, потом бросает санки и просто съезжает на «пятой точке» (так говорит папа), на отличной картонке, которую папа ему раздобыл здесь же, возле помойки.

Внезапно словно выключают свет, и из потемневшего неба валит густой снег. Андрюша смотрит наверх – небо большое, как ночь; ловит ртом снежинки, а папа не ругается, разрешает глотать крошечные ледяные шарики и куда-то ведет его. Они снова идут по улице и вскоре заходят в теплое душное место. Папа трет клетчатым платком очки, сажает Андрюшу за высокий деревянный стол и подкладывает ему под попу матрасик с санок, чтобы было повыше. Санки стоят рядом, прямо возле их столика, потихоньку с них натекает лужа. А на стол приземляется вдруг тарелка с дымящимися пельменями, душистыми и горячими! Рядом стоит тетя в белом фартуке, это она ее принесла? Тетя улыбается папе и Андрюше: «Приятного аппетита!» и добавляет, обращаясь только к Андрюше: «Кушай как следует!»

Они едят долго-долго, Андрюша больше уже не может, папа забирает тарелку и жует его пельмени, а Андрюша кладет голову на стол и спит. Во сне бабушка в белом фартуке угощает их с папой бубликом с маком.

Папа тормошит его, говорит что-то ласковое, одевает. Они выбираются на улицу.

Уже темно, стоят голубоватые зимние сумерки. Сугробы отбрасывают сиреневые тени; Андрюша садится на санки, папа везет его домой. Небо густо-синее, а высоко-высоко, в далекой башенке горит желтое окошко. Андрюша хочет спросить папу, кто там живет в этой башне? Волшебник Яков Брюс? Черный котик? Но глаза у него снова слипаются, оранжевые тени скользят и тают под веками.

Он просыпается уже дома, мама с папой осторожно снимают с него одежду.

– Мамочка… – Андрюша очень соскучился и обнимает маму крепко-крепко. – А кто там живет в башенке?

– Башенке? – мама смотрит удивленно. – Что-то тебе приснилось?

И вдруг говорит хитро-хитро: загляни-ка в комнату, ничего там не изменилось?

Андрюша замирает. Потом бежит в комнату. Возле шкафа в углу стоит большая высокая елка. На ветках светятся стеклянные шары, дождик сверкает, и золотой наконечник сияет наверху. В комнате пахнет зимним лесом и хвоей. Пластмассовый Дед Мороз с густой бородой, в синей шубе стоит под ветвями и весело смотрит на Андрюшу.

Барсик мурлычет, трется папе о ноги, папа чешет ему шейку и неожиданно звонко произносит: «Ну, до следующего раза, сынок! Нарисуй мне фломастерами, как ты сегодня катался с горки, договорились?»

Андрюша давно уже не спрашивает, когда папа вернется. Он большой мальчик и все понимает. У папы «другая семья», но что это значит, ему не говорят.

Когда папа уходит, Андрюша рисует темное небо и остроконечную башенку, в которой горит свет.

Прошло много лет. Андрюша с мамой переехали из Немецкой слободы на проспект Вернадского. В старших классах Андрюша увлекся историей, окончил Московский университет, а затем несколько лет проучился в Германии, в волшебном городе с остроконечными башенками. В своей диссертации он подробно проанализировал влияние «ученых немцев» на систему российского образования в XVIII веке, а защитившись, вернулся в Москву. Влиять на российское образование, как шутил Андрей Петрович. На самом деле в Москве его давно уже поджидала невеста Маша, однокурсница, на которой он вскоре и женился.

Папа с «другой семьей», женой и дочкой, в начале 1990-х переселился в Кёльн. Узнав, что сын не будет учиться в том самом институте рядом с садом Бум-бум, а пойдет в историки, он огорчился, но вскоре убедил его обязательно поступить в немецкую аспирантуру и утешился. В Германии они несколько раз встречались и каждый раз говорили по много часов – теперь Андрей рассказывал папе массу интересного. Весть о смерти отца застала его уже в Москве: рак печени, диагностированный слишком поздно.

Вскоре после свадьбы, в декабре 201… года, Андрею позвонил его давний университетский приятель – и позвал работать в новый модный университет. Андрей согласился познакомиться с деканом и, может быть, на что-то решиться. От жизни в исследовательском институте, где он работал последние годы, он начал уставать, ему давно хотелось заняться преподаванием. Только вот решаться требовалось поскорее, лекции нужно было читать уже в январе.

Андрей смотрел сквозь морозные узоры окна троллейбуса на праздничную Москву. В свете фонарей порхал снежок, витрины магазинов вспыхивали разноцветными огоньками и елочками. Места оказались знакомые, и Андрей улыбался. Он не был здесь почти тридцать лет. Вот и улица, по которой отец возил его на санках гулять. Впереди показалась большая высокая церковь, отец рассказывал ему про нее, но тогда она стояла неотреставрированная, понурая. Сейчас ее покрасили в нежно-розовый цвет, а купола позолотили.

И тут Андрей увидел башенку. Он мгновенно узнал ее. Это была верхняя часть церкви. На круглом золотом куполе стоял узкий розовый барабан с главкой и крестом наверху. Это и была башенка. В ней, как и тогда, горел теплый свет. Но кто там сейчас? Писатель? Сочиняет сказку про Немецкую слободу? Просто церковный сторож?

Когда Андрей вышел из троллейбуса и перешел улицу, он понял, что и мимо этого здания не раз проходил с папой.

Из стеклянных дверей вышел пожилой человек в очках, с аккуратно подстриженными седыми усами, чем-то напоминавший отца. Андрей шагнул внутрь, показал охраннику паспорт и внезапно увидел огромные синие буквы над головой: название того самого химического института, в котором когда-то учился его отец. Их просто не успели снять. Это было то самое место.

Всё, как ты и хотел, папа.

День рождения

Из-за очередного карантина уроки в школе закончились на неделю раньше. Стасик оглянуться не успел, как оказался у бабушки, на даче. За тридевять земель от Москвы. Честно говоря, было обидно. Родители словно бы торопились его сюда отправить.

– Лес, речка, купаться будешь, за грибами с бабушкой ходить, – наглаживая футболки, быстро говорила мама. – А тут что? Мы с папой через два дня на гастроли, ребята все равно разъедутся…

За грибами! Ему не четыре года. Скоро тринадцать. И о том, что день рождения ему придется справлять на даче, мама тоже, кажется, забыла.

– Ну, и помощники бабушке нужны, – неслась мама дальше, – сам понимаешь, без дедушки трудно.

Да, она умела давить на жалость. Дед умер прошлой зимой, и вот уже второе лето бабушка справлялась с дачным хозяйством одна. Большой яблоневый сад, огород да еще Тришка, любимый бабушкин кот, которого она тоже вывозила с собой на природу, рыже-белый плут и разбойник. Конечно, Стасик пытался возражать, объяснял маме, что ему нужно еще хотя бы немного побыть в городе, вот эту неделю, пока они с папой в Москве, тоже разобраться с делами…

– Какие же у тебя дела? – недоумевала мама. Она уже заканчивала глажку и торопилась закруглить разговор.

– Это ссылка, ссылка! – взвыл Стасик. – В чем я провинился?

Но на этих словах в комнату вошел папа и сразу же подключился:

– А учебный год ты как закончил?

– По литературе у меня пятерка, – вставил Стас. Больше похвастаться ему было действительно нечем.

– А по музыке? Еле вытянул специальность.

Папа гневно вышел из комнаты. Напоследок оглянулся и прогремел:

– Балалаечник!

Это он про укулеле. Бабушка подарила ему на Новый год пять тысяч, разрешила купить что хочешь. Он и купил. И терзал свою любимицу уже полгода.

Стасика угораздило родиться в музыкальной семье. Папа дирижировал оркестром музыкального театра, мама в том же театре пела, а отдувался за это он, их единственный сын, зубрил сольфеджио и этюды. И да, в этом году с экзаменом по специальности вышел полный факап. На то имелись свои серьезные причины, но родителям о них лучше было не знать.