Практика и теория жертвоприношений (СИ) - Романова Галина Львовна - Страница 61

Второй раз они собрались в кабинете наместника уже поздним утром.  Спавший с лица городской глава выглядел разбитым,  но его гости,  напротив,  свежи,  собраны и сосредоточены.

- Какие новости? - наместник встретил их на пороге.  - Господа,  позвольте уверить вас,  что я ни в коей мере не поддерживал начинаний мэтра Горяки! Более того,  я вообще не был осведомлен о его планах и никогда не одобрял его поступков.  Он мне с самого начала показалcя подозрительным типом! Ох,  как же я обманывался! Как же ошибался! И ведь он всех обвел вокруг пальца…

- Не всех.  Вернее,  почти всех,  - Виктор Вагнер без спроса пересек кабинет,  сам взял вино и налил себе и инквизитору два бокала,  не предложив наместнику присоединиться.  – Мои студиозусы сразу его заподозрили…

- О да! Талантливые молодые люди! Цвет нации,  можно сказать… Благородные и честные…

- И это при том,  что вы сами подписали указ об аресте по ложному обвинению одного из этих благородных и честных молодых людей! – Вагнера перекосило так,  что наместник побелел.

- Это была ошибка! Я был обманут… Ее сегодня же исправят! Еще до вечера на главной площади будет зачитан указ о том,  что найден истинный виновник смерти почтенного мастера Финта, и все обвинения одного из ваших студиозусов аннулируются! Мы даже готовы выплатить пострадавшему компенсацию.  Так сказать,  за причиненный вред!

- И как,  позвольте спросить,  вы собираетесь это сделать?

- Э-э…

- Они пропали.  Студенты скрылись в неизвестном направлении еще позавчера.

- Видимо,  они подозревали что-то подобное и как-то иначе представляют себе,  что такое «компенсация причиненного вреда»,  - хмыкнул инквизитор, изучая содержимое своего бокала.

- Мы их найдем! – провозгласил наместник.  - Организуем поиски! Я лично возглавлю поисковые отряды! Все! Не успокоюсь,  пока не отыщу беглецов… э-э… пропавших!

- Очень на это надеюсь,  – сказал Виктор Вагнер.

Те,  кого с таким трудом искали,  в это время шагали по обочине проселочной дороги.  Вернее,  пробирались сквозь заросли,  держась на некотором отдалении от нее и то и дело сворачивая в сторону,  едва издалека слышался скрип колес или топот копыт.

Шли всю ночь,  освещая себе дорогу с помощью огненных мотыльков,  которые, трепеща светящимися крылышками,  кружились над головами беглых студентов.

Первой,  уже под утро,  не выдержала Лилька.

- Я устала! – громко заявила она.  – У меня ноги болят подкашиваются! Я пятку натерла.  Спина болит и вообще… я есть хочу.  И спать!

- Прямо тут? - Вальтер окинул взглядом кустарник.  – Может,  найдем другое место для привала?

- Мы прошли мимо пяти или даже шести удобных мест,  – закапризничала девушка.  - И мимо скольких ещё пройдем?

- Но Лилия,  мы прошли всего ничего,  каких-нибудь десять верст! Нам надо оторваться от погони.  Нас наверняка ищут! И найдут,  если мы будем отдыхать под каждым кустом.

- Во-первых, ищут одного тебя,  - поджала губы девушка,  не замечая,  как вздрогнул юноша от этих жестоких слов.  - А мы так… за компанию.  А во-вторых,  кто нас тут будет искать? Они все думают,  что мы в другую сторону пошли! Сам же отводящие глаза чары накладывал! И,  в-третьих,  если мы все-таки попадемся, то перед cхваткой неплохо бы отдохнуть.  А то вдруг погоня,  а я уставшая? В общем,  я хочу отдохнуть!

- Будто мы не устали,  – проворчал Αльфред.  - Эгоистка! Я,  между прочим,  вещи несу! И не только я!

- Вам хорошо,  - как ни в чем не бывало,  откликнулась Лилька,  - неси и неси свои узлы.  Α мне надо дорогу прокладывать!

- Фык,  – внес свою лепту в дискуссию Левиафан.

На самом деле они все,  выстроившись цепочкой,  стараясь ступать след в след,  шли за котом,  которого Лилька вела на веревочке,  как собаку.  И не потому,  что боялась потерять,  а для того,  чтобы тот не слишком увлекался и не отходил далеко от людей.  Девушка действительно шла налегке – кроме поводка,  у нее в руках ничего не было.  Зато парни нагрузились так,  что с трудом переставляли ноги.

Замыкающим шел Гжесь,  на которого,  как на самого здорового,  навьючили все то,  что могло бы послужить материалом для палатки и запас теплой одежды из гардероба покойного мастера Финта - два плаща на меху,  сапоги,  куртку.  Топавший перед ним Янко сгибался под тяжестью содержимого кладовки и нескольких толстенных фолиантов,  расстаться с которыми он не пожелал.  Парень нервничал больше всех – он унес то,  что,  теоретически,  должно стать собственностью другого некроманта,  который поселится в опустевшей башне.  То есть,  он единственный,  мог бы с полным на то основанием считаться вором.  Он же тащил запас крупы и приправ,  найденных на кухне.  Οстальные бытовые мелочи и оружие поделили между собой Αльфред и Вальтер.  Причем Вальтеру,  как много пережившему в тюрьме,  доверили только оружие,  и по сравнению с тем же Гжесем он тоже шел налегке.  Юноша держался поближе к Лильке,  но после ее жестоких слов отступил.

- Говорил я тебе,  что она стерва,  - шепнул другу Αльфред,  - а ты не верил! Сам убедился?

- Я ее люблю,  - также тихо,  со вздохом,  признался юноша.  - А это… знаешь,  мне кажется,  это говорит не она.

- А кто? Поджелудочная железа?

- Это говорит не настоящая Лилия.  Она… изменилась.  Но я люблю ее и такую…

- Только вот такая Лилия тебя ни капельки не любит! – гнул свое парень.

- Ты ее совсем не знаешь.

- Да? – прищурился Αльфред.  - Эй,  Лилька!

- Чего тебе? - откликнулась та.

- Ты как к Вальтеру относишься?

- Тише! – взмолился тот.  Но было поздно.

- Тебе прямо сейчас ответить? - девушка развернулась к парням.  И выражение лица у нее при этом было такое,  что только сковородки в руках и не хватало.  – Или,  может быть,  сначала отыщете место для привала? Уже утро,  если кто-то не заметил! Мы всю ночь на ногах! А вышли еще до заката!

- Ребят,  правда,  – выдохнул Гжесь.  – Не пора ли…

Остальные переглянулись и уставились на Вальтера,  как-то незаметно опять спихнув на него обязанности командира.

- Ладно,  - смирился тот.  - Ищем подходящее место и устраиваемся.  Но к дороге не приближаться!

Подходящее место нашлось неподалеку.  Заросли вскоре поредели, и ребята вышли к небольшому озерку стоячей воды.  Судя по всему,  это было все,  что осталось от скопившейся тут во время разлива талой воды.  Они по очереди попробовали воду и решили,  что,  если ее процедить и дать отстояться, то пить можно.

- Так,  – начал распоряжаться Вальтер.  – Гжесь ставит палатку.  Альфред и Янко готовят костер.  Лилия… хм…

- Варит кашу! – сообщил Янко,  выуживая из громадного баула мешочек с крупой.  - Соль есть,  приправы тоже.  Травки можно в лесу насобирать.

- А чего сразу я? - попятилась девушка,  пряча руки за спину.

- А то,  что ты среди нас – единственная женщина.  И из твоих нежных ручек мы готовы принять что угодно – даже отраву! – с шутливым пасофом изрек Альфред,  вставая перед нею на колено и простирая руки на манер провинциального актера,  играющего роль влюбленного принца.

- Я… - готовить Лилька умела,  но ужасно не любила,  а за время жизни в общежитии,  когда большинcтво студентов питалось в столовой, так и вовсе отвыкла.  - А ты,  Валька?

- Я замкну вокруг стоянки защитный контур и немного пройдусь на разведку,  – ответил тот.  – Надо же узнать,  есть ли поблизости человеческое жилье? Вдруг это нам пригодится?

И вообще,  ему надо было хоть немного побыть одному и как следует подумать.  Да,  Лилия действительно изменилась,  и эти перемены его немного пугали.  С ними надо было немедленно что-то делать.  Но как вернуть прежнюю Лильку Зябликову? И что делать,  если изменить ничего нельзя? Бросить девушку,  которая нарочно мучает и терзает его,  с которой полным-полно проблем или все-таки любить ее такой,  какая она есть?

Да,  для него все решено.  Любить.  Изнывать от боли,  мучиться,  выть от тоски – но любить.  Он слишком прикипел к этой девушке,  прирос сердцем.  Другая ему не нужна.  Например, та же Она,  дочка местного палача.  Даже будь она дочкой наместника Старгородского,  вряд ли у нее получилось бы завоевать его сердце.  Эх,  Лилька-Лилька,  что ты со мной делаешь?