Практика и теория жертвоприношений (СИ) - Романова Галина Львовна - Страница 59

Девушка сама не понимала,  почему ее тянет на пустырь.  Она действительно была слишком утомлена,  чтобы сопротивляться откуда-то взявшейся настойчивой мысли,  которая тянула ее в ту сторону.  Но не через весь город,  нет.  Ее что-то влекло именно в обход – сперва окраинами,  потом чужими огородами и,  наконец,  вдоль берега реки.

К тому времени,  как беглянка добралась до склона,  усталость уже навалилась так.  Что трудно было дышать.  Οт воды тянуло сыростью и прохладой.  Спотыкаясь на каждом шагу,  еле дыша и думая только о том,  чтобы поскорее лечь,  Она с трудом,  на четвереньках одолела склон.

Перед нею расcтилался пустырь.  Сто лет назад тут находилась часовня и при ней – монашеская обитель.  Это было во время междоусобицы,  названной Братской войной – оказывается,  прадед нынешнего императора имел на стороне сына, и тот,  естественно,  после смерти родителя,  пожелал сам примерить корону.  Братская война,  конечно,  не шла ни в какое сравнение со знаменитой Войной Трех Королей,  да и длилась всего пять лет.  Но в Старгороде-на-Одере именно во время этой войны спалили часовню и всю обитель с монахами в придачу.  История гласила,  что они поддерживали принца-бастарда,  за что и поплатились.

Как бы то ни было,  но вот уже почти сто лет часть крепости у самой крепостной стены оставалась пустой.  Ее не пробовали застраивать,  расчищать и как-то прибрать к рукам.  Про это место ходили разные слухи.  Она знала о том,  что болтают люди – дескать,  это место было проклято потому,  что убитые и заживо сожженные люди ни в чем не были виноваты.  И вот их неупокоенные души теперь мстят за что-то.

- Мстите,  кому хотите,  – вспомнив об этом,  прошептала девушка.  - Только не мне.  Меня тут вообще не было.  А мне дайте поспать!

Она растянулась прямо на земле,  с наслаждением расслабив натруженные руки и ноги,  закрыла глаза и…

Земля задрожала под чьими-то шагами.  Люди.  Двое.

- Вот,  я же говорил! – раздался довольный голос,  не узнать который дочь палача не могла.  – Обряд на крови всегда действует.  Девчонка пришла туда,  куда мы ее позвали!

Она вскинулась, трепеща от страха и удивления.  В сумерках над нею склонялись двое – мэтр Горяка и городской палач.  Ее отец.

- Нет! – вырвалось у нее.

- Да! – некромант нагнулся и рывком поставил девушку на ноги,  крепко ухватив за локоть.  - Магия крови,  детка! Ты что,  думала потягаться с настоящим некромантом? Куда бы ты ни пошла,  как далеко бы ни забралась,  кровь всегда приманит свою кровь!

- Нет,  - девушка замотала головой.  - Это невозможно! Это неправда! Это…

- Вот,  - палач продемонстрировал ей разрезанную ладонь.  Из пореза еще сочилась густая,  черная в сумерках кровь.  – В нас одна кровь,  девчонка.  Тебе никуда не скрыться.

Одна кровь!

Мысль эта настолько ошеломила Ону,  что дальше девушка шла,  не сопротивляясь.  Неужели это правда, и в жилах ее и городского палача действительно одна кровь? Неужели она – родная,  а не приемная дочь этого ужасного толстяка с лохматой бородой,  противным запахом изо рта и ужасными манерами? И нет никакой матери-герцогини,  потерявшей дочку в раннем младенчестве? И ее не подкидывали в колыбели к чужому порогу? Боже,  как жить c таким знанием?

Οна не сопротивлялась,  когда ее привели в ту часть пустыря,  где было меньше сора.  Часть травы тут была вырвана и вытоптана,  на земле виднелись остатки кострищ, тут и там в определенном порядке лежали кости.  Девушка вздрогнула – один череп показался ей человеческим.

Ее втолкнули в круг,  повалили на землю.  Она успела только вскрикнуть,  как мужчины привязали ее за руки и за ноги к четырем заранее приготовленным колышкам.  Потом мэтр Горяка задрал на ней юбку и решительным жестом распорол одежду,  отбросив тряпки в сторону.

- Вот так,  Оночка! – его рука скользнула ей по груди.

Девушка содрогнулась и закричала.  Но крик быстро оборвался,  когда некромант ударил жертву по лицу:

- Молчать!

- Нет,  – всхлипнула девушка.  - Не надо! Пожалуйста! Отпустите меня! Я не хочу… папа…

Тот заколебался, и мэтр Горяка сразу почувствовал,  в чем дело.

- Заткните ей пасть,  - распорядился он,  выпрямляясь.

- Но…

- Делайте,  что говорят! Вы хотите,  чтобы она своими воплями приманила инквизитора? Нам же не допрашивать ее!

- Мама! – завопила Она во всю мощь легких.  - Спасите! Помо…

Кусок ее собственной юбки втолкнули ей в рот так глубоко,  что ее чуть не стошнило.

- Отлично,  - некромант встал на пределами круга.  - Теперь повторяйте за мной слова заклинания,  попутно зажигая свечи и устанавливая их на черепа.  А когда я кивну головой,  подойдете и вспорете девчонке чрево.

- Мм-м-м! – взвыла Οна,  тараща глаза и отчаянно дергаясь в путах.  Но мэтр Горяка,  не обращая на нее внимания,  раскинул руки в стороны и монотонно начал читать заклинание,  в то время как палач стал медленно обходить пентаграмму.

Одна за другой не спеша загорались свечи,  установленные на черепа.  Ароматный дымок травяных курений смешался с запахами свалки,  слился с ними,  усиливая и изменяя.  Одновременно слабое сияние появилось в воздухе.  Мерцали,  переливались,  вспыхивали все ярче и ярче зеленоватые огни и сполохи,  похожие на полупрозрачные полотнища ткани.  Против воли,  Она засмотрелась на это зрелище.  Это было завораживающе,  жутко,  странно,  но… красиво.  Если бы только в этой красоте не гнездилась ее смерть.

Тело окутало невидимым покрывалом.  Кожа начала гореть и чесаться,  словно девушку как следует отстегали крапивой.  Но это жжение было еще и приятным.  Настолько приятным,  что на какое-то время Она забыла о грозящей ей участи и вся отдалась странному ощущению.  Мэтр Горяка продолжал начитывать заклинание,  воздев руки к быстро темнеющему небу,  но глаза его неотрывно следили за жертвой.  Он замечал,  как меняется выражение ее лица,  как она кусает губы,  как стонет и извивается в путах уже не от страха – от наслаждения, и в глубине души некроманта поднималась волна восторга.  Все шло по плану! Девчонка даже не почувствует,  как к ней придет смерть.  Только бы у ее отца не дрогнула рука! Только бы он поверил,  что каждый некромант поступает именно так – для пробуждения своей силы он приносит в жертву невинное и обязательно дорогое для него существо.  Дескать,  раньше действительно убивали своих сестер или младших братьев,  возлюбленных,  родителей или детей.  А сейчас,  в век гуманизма и просвещения,  довольствуются смертью домашних животных.  Однако если применять старинные ритуалы в их истинном,  неискаженном виде,  то человеческая жертва обязательна.  Палач ему поверил – он слишком хотел обрести колдовскую силу,  чтобы сомневаться и перепроверять слова человека,  который носит знак гильдии,  а значит, имеет право так говорить.  Οн поверил,  ведь не так уж и важно,  что говорить,  правду или ложь.  Γлавное – с каким лицом говорить!

… А все получалось.  Получалось! Заклинание уже вступило в решающую стадию.  Перебить его на этом месте вряд ли кто-нибудь сможет.  Такое под силу либо тому,  кто произносит заклинание,  либо…

Свечи,  до этого горевшие тускло,  вдруг вспыхнули разом так ярко,  что даже сам мэтр Горяка вздрогнул.  Его толкнула в грудь волна пробужденной силы.  Мир содрогнулся.

- Ты готов? - некромант нашел взглядом своего «ученика».  – Иди и делай! Ну!

Палач вытянул из-за пояса нож и сделал шаг.  Кончик лезвия его оружия загорелся пронзительно-синим огнем.  Металл,  который они несколько дней вымачивали в специальных растворах прежде,  чем приступить к ковке клинка,  отозвался на разлитую в воздухе магию.  В тот момент,  когда он коснется кожи жертвы,  все начнется и кончится.

Мэтр Горяка затаил дыхание.  Еще минута,  и он потеряет над заклинанием контроль.  И тогда останется лишь отступить в сторону и подождать,  пока другие все сделают за него.  И…

Огни.  Уже? Так скоро? Ворота закрыли,  и прозвучал сигнал,  что на улицах города не должно никого оставаться? А,  не все ли равно? По документам пустырь не принадлежит городу.  Он – в пригороде,  несмотря на то,  что совсем рядом,  в десятке шагов,  находится крепостная стена.  На него не распространяются законы.  Они могут свободно продолжать заниматься своим делом.  И магия…