Собственность Дьявола. Право на семью (СИ) - Николаева Елена - Страница 48

Наполнив стаканы спиртным, Гера занимает место рядом со мной. Вручает мне мою порцию. Чокаемся. Я втягиваю носом дымные нотки дуба, луговых цветов, фруктов и ванили, и понимаю, что абсолютно не хочу ничего выяснять по поводу их личных отношений. Не хочу знать, насколько они были близки…

Если скажет, что целовал мою жену, прикасался к её телу, спал с ней, я его тут же убью. Несмотря на то, что Маша могла его отвергнуть. Просто не смогу с этим жить. Соболя уничтожил и Геру не пощажу…

— Силы нужно беречь, Руслан. У тебя дети, тесть, Маша, родители. Кто о них позаботится, если не ты. Пока любимые и близкие живы, нужно ценить каждый миг, использовать каждый шанс. Другого времени для счастья не будет. Покуда в нас кипит жизнь — всё поправимо.

Он делает глоток и устало откидывается на спинку дивана. А мне почему-то даже спиртное в горло не лезет.

— Гер? Зачем ты устроил нашу встречу? Столько ресурсов было потрачено для того, чтобы все считали Марию мёртвой. Столько сил угроблено. Столько людей задействовано. Ты рисковал ради моей жены всем. В том числе и своей репутацией. После того, как Маша засветилась на моей территории, уверен, она бы не пошла на этот чертов бал. Но ты вытащил её в свет. Вынудил появиться на мероприятии. Столкнул нас лбами. Она тебе доверяла. Зачем ты вручил её мне в руки, как лучшую премию года, после всего, что сделал для её конфиденциальности? Так тщательно скрывать мою женщину и вдруг взять и всё разрушить в одночасье… — глотнув виски, перевожу на Астафьева тяжелый взгляд. — Почему? Не хочу знать имён и как ты это провернул перед моим носом. Назови хоть одну причину, которая позволит мне закрыть на всё глаза и забыть. Стереть из памяти этот сумасшедший год, что едва не довёл меня до гроба…

***

— Маша и есть та самая причина… — отвечает он, проглатывая залпом остатки виски и ставя стакан на журнальный столик.

Вижу, что темнит и дело не только в Маше. Если бы моя жена не выдала себя с потрохами, она бы и дальше скрывалась от меня. Гере это не выгодно. Почему?

— Я действовал исключительно в её интересах и никак не наоборот, — по-прежнему продолжает увиливать. — Исай, Марии нужна твоя поддержка и опора. Внимание… Любовь. Она любит тебя. У вас общие дети. Какие причины тебе ещё нужны?

— Разве всего этого ты ей не дал? Не подставил плечо? Не поддержал? Ты окружил её заботой и вниманием, отняв у меня такую возможность.

— Я не могу дать ей то, что можешь дать ты. Она всегда была тебе верна. Маша для меня как дочь. В ином ключе я не рассматривал её. Мог бы, но ты же знаешь причину. Я всё ещё храню память о своей погибшей жене. Да и сердце Машеньки всегда принадлежало тебе. Она этого не скрывала.

— Но выбирая между дружбой и нами, ты выбрал её. Одиннадцать месяцев ты врал мне, глядя в глаза. Ты решил её проблему кардинально по отношению ко мне. Знал, какого мне было с этим мириться. Да я, блять, вообще не мирился! Не смог. С таким невозможно смириться! — выпаливаю, подрываясь с дивана и подходя к окну.

— Ты сильный духом, Руслан. В тебе столько хладнокровия, что можно позавидовать. Ты бы справился. Она нет. Она девочка. Хрупкая, нежная. Она бы сломалась.

— Если бы ты не вмешался, всё было бы иначе, — засовываю руку в карман брюк и сжимаю кулак до хруста. В груди кипит и неприятно давит. Впридачу чувствую на спине Герин взгляд.

— Позволь, я скажу, как было бы, — разбавляет недолгую паузу тяжелым вздохом. — Вы бы тлели до первого всполоха. Упрекали бы друг друга в случившемся. У каждого из вас была бы своя правда и тысяча поводов ужалить побольнее. Обиженная, изнасилованная женщина — это одна сплошная рана. Не факт, что Маша простила бы тебя, находясь зажатой в твоём кулаке. Вам обоим нужно было остыть. Вы же оба, как бочки с порохом. Стоит поджечь и рванёт так, что мало не покажется.

— Не темни, — будто не слыша его слов, принимаюсь задумчиво крутить стакан с янтарной жидкостью, а затем делаю большой глоток. Выдыхаю. Расслабиться не выходит. Что-то гложет внутри. Не могу понять, что именно. Да и Гера не такой, как обычно. В глазах застывшая тоска, которой на балу не наблюдал.

— Неделю назад получил результаты МРТ, — после натянутого молчания ввергает меня в шок. Застываю, пялясь на него отрешенным взглядом. — Выявили опухоль мозга. Нужно лететь в Германию на обследование. Делать биопсию. Не мог я больше тянуть с вами, ребятки. Не мог. Да и как бы я ей отца вернул? Ты бы не отпустил тестя за границу. Всё и так зашло слишком далеко. Любите друг друга — живите вместе. Детей воспитывайте. Чего дурью маяться?

— Маша знает? — отмерев, избавляюсь от стакана. Из-за резко возникшей духоты расстёгиваю манжеты и закатываю рукава. Вроде не меня касается, а дрожь по коже всё равно слетает. Ведь все мы под богом ходим. Кому сколько отмерено — неизвестно.

— Нет, Исай. Сейчас не время ей говорить. Пока она кормит грудью, не хочу её волновать. Ей это ни к чему. От стресса молоко может пропасть.

— Рано или поздно ты должен ей об этом сказать.

— Придёт время, обязательно скажу.

Глава 41. Помешательство

Маша

Поменяв детям подгузники, укладываю спящих в кроватку. Целую каждого. Возле Яры задерживаюсь чуть дольше. Её сладко пахнущий висок пропитался мускусным запахом родного отца. Пьянит…

Глубоко втягиваю носом одуряющий аромат и расплываюсь в улыбке.

Как же хорошо…

Вчера я могла об этом только мечтать, а сейчас наслаждаюсь явью.

С ума схожу от разлетающегося по груди трепетного наслаждения.

— Спи, мой ангел, — шепчу я, укрывая дочку одеяльцем. Следом наклоняюсь к полу, чтобы прихватить слетевший с талии халат и покрепче закутаться в него.

Руслан, безусловно, мне не чужой, но расхаживать перед ним голой я пока не готова.

Одно дело, когда грудью кормишь при нём детей. Другое, когда позволяешь властвовать над своим телом, развязывая ему руки.

То, что произошло в машине — было спонтанным порывом.

Мы не должны были переспать.

Так скоро не должны были…

Боже, да кому я вру?

Думаю о нём, покрываясь мурашками.

Всё тело огнём пылает.

Между ног становится мокро и горячо…

— Не двигайся… — охрипший голос Руслана вынуждает сглотнуть.

Замираю в пикантной позе, так и не успев подцепить пальцами махровую ткань.

От внезапного появления мужа по телу стремительной волной дрожь проносится. Его горячий взгляд достигает пятой точки, а затем буквально физически ощущается на промежности.

На мне до сих пор надеты чулки с поясом.

В ванной, перед кормлением я долго рассматривала своё полуобнажённое отражение в зеркале и не могла прийти в себя. В итоге разулась, поспешно сняла с талии болтающиеся рваные трусики, вымыла руки, лицо и грудь, спрятала наготу в халат…

Если бы я только знала, что Рус застанет меня в такой откровенно провоцирующей позе, я бы натянула на себя пижамные штаны.

Божжже… Как пережить эту ночь и не захлебнуться ощущениями?

Что у нас будет дальше?

Как принять тот факт, что у Руслана родится третий ребёнок от другой?

Я ведь не смогу его полюбить…

Наверное… нет…

Вряд ли смогу…

Секунды превращаются в застывшую вечность.

Тихо прикрывается дверь.

Щёлкает замок.

Не выдержав сумасшедшего напряжения, медленно выравниваюсь, ощущая спиной жар своего мужчины. Его тёплые, чуть шероховатые ладони опускаются мне на бедра, поглаживают их, неспешно ползут вверх. Обжигая кожу, затрагивают кружевной пояс. Вынуждают резко вдохнуть, когда останавливаются на талии.

— На кровать или в душ? — шепчет Руслан, прижимаясь к попе горячим пахом и прикусывая загривок.

Вздрагиваю. Электризуюсь. В каждой клеточке тела рождается ток. Искрами по позвоночнику разлетается.

Его сильные пальцы впиваются мне в бока. Горячий выдох толкается в затылок. Поцелуй за ухом, доводящий до дрожи с помощью языка. Затем ниже... В изгиб шеи… в плечо… мягкий, возбуждающий укус… ещё один и ещё…