Хладнокровное чудовище (СИ) - Александрова Евгения - Страница 72

Вальдер, хромая, вышел из дома и схватился за стену, чтобы устоять. Небо стремительно светлело. То самое небо, поглотившее его целиком в пустыне, теперь отступало, оставляя его как прибой оставляет потерпевшего, выброшенного на берег. На востоке в проеме между невысокими вершинами гор розовел горизонт.

Рассвет, при котором в очередной раз решается судьба мира.

Глава 38

Три строки

В городе уже подняли все службы: расходились по позициям солдаты ивварской армии, вошедшие в город и занявшие все места для обеспечения безопасности императора. С момента переворота за Сиркхом шли самые преданные части, которые возглавляли такие же люди, как Вальдер. Абсолютное большинство из них — одаренные, но были и преданные императору и Четырем богам идейно, уверовавшие в мощь избранника Скадо, который убедил не только словом, но и делом: одерживая победу за победой.

Вальдер спускался по склону медленно, в любой момент ожидая встретить Айдан или кого-то из её приспешников. Самое опасное, что любой ивварский солдат и даже генерал мог оказаться на её стороне — если дарханка умудрилась влезть так глубоко в сердце Сеттеръянга.

— Капитан ди Арстон! — Генерал де Мойс собственной персоной шел навстречу. — Боги, ты жив! Ходили слухи, что твой отряд отыскал последних мятежников в предгорьях и героически одержал победу, отступники бежали, но ты погиб при исполнении…

То, чего он так хотел добиться — сбывалось, он вернул себе доверие императора и верхушки ивварской армии, но сейчас это могло кануть в бездну. Но… так ли это было важно?

Если прежде Вальдер чувствовал, как жизненно важно ему находить восхищение и признание во всех, кто его окружал, будто это делало его живым, то сейчас что-то иное становилось важнее.

— Кое-кому этого бы очень хотелось… — коротко отозвался Вальдер и пожал руку генерала, поморщившись.

Стремительно светлело, и времени оставалось всё меньше. Он невольно искал лицо Айдан в толпе, хотя понимал, что она сама не пойдет на этот раз убивать Сиркха, она говорила, что должна лишь дать сигнал.

— Рад, что увидишь торжество императора, — глухо доносился голос генерала. — Скоро всё начнётся.

В такт словам генерала в Храме Четырёх богов на холме первый раз ударили в гонг — звонко и мощно, торжествующе. Так, чтобы отзвуки докатились до самых отдаленных уголков Итена и дотянулись даже до убитых, похороненных в песках и ущельях.

Вальдер сощурился, разглядывая лестницу к храму, на которой дежурили гвардейцы. Надо отыскать главу императорской стражи, этого де Нару — и предупредить ещё и его.

Как назло, навстречу попадались сплошь знакомые, которые непременно желали поговорить, пожать руку, пожелать скорейшего выздоровления — Вальдер просто начал отмахиваться и идти дальше в сгущающейся толпе, отталкивая тех, кто мог сбить его с пути.

Ещё один удар в гонг — и толпа у обочин центральной улицы Сеттеръянга, ведущей по склону наверх к храму, стала почти непроходимой. Вальдер увидел наконец и самого императора — Сиркх шёл ниже по дороге без сопровождения гвардейцев. Законная избранница Арнеина де Лаурент, которая вскоре станет его женой, будет ожидать его у входа в храм на вершине всех ступеней.

Множество дарханов и простых жителей Сеттеръянга протягивали руки, чтобы коснуться руки Императора, Говорящего с Богами. Много лет Сиркх провел здесь и был частью этого города, но, осмелившись заявить о большем, стал будто ещё на ступень выше — и теперь к нему обращались за благодатью.

— Вальдер, — испуганно прошептали рядом, и он обернулся, чтобы увидеть позади себя Селин с Маркусом в обнимку.

Бывший командир тоже, значит, получил приглашение на торжественный обряд бракосочетания под ликами Четырёх богов. На лице бывшей жены привычной миной проскользнул страх, но Вальдер взглянул на неё отстранённо, не испытывая никаких эмоций больше.

Наверное, на лице у него тоже остались новые шрамы, потому что Селин свела брови в беспокойстве, рассматривая его черты лица, которые видела словно в первый раз.

— Где Айза? — спросил он.

— Нянюшка скоро приведёт, — торопливо отозвалась Селин и оглянулась, будто желала подтвердить свои слова.

— Командир! — рявнули сбоку.

Гаррет, торопливо подобравшийся сбоку, едва не сграбастал в объятия, но, вспомнив о его состоянии, осторожно обхватил за плечи. В глазах напарника стояли едва ли не слёзы — он тоже осматривал Вальдера с придирчивостью преданной любовницы, как будто желал бы снова отправить на койку в лазарет.

— Я искал у Эльханана, он сказал, что вы снова куда-то рванули. Разве можно так⁈ Только глаза открыли и…

Вальдер обхватил его предплечье и второй рукой накрыл руку.

— Я живой, ясно? Не страдай.

— Видели бы себя три дня назад… — проворчал старина Гаррет, морщась, чтобы не высказывать уж слишком много чувств по этому поводу.

— Надеюсь, ты тоже однажды забудешь эту картину, — хмыкнул Вальдер и убедившись, что толпе не до их разговора, понизил голос: — Она не остановится. И попытается убить его снова. Я должен успеть.

— Что, броситесь защищать императора своей грудью?

Вальдер бросил взгляд на бесконечно тянущиеся вверх ступени к Храму Четырёх богов и отрицательно помотал головой: не ему сейчас бежать по лестнице, защищая гарант стабильности и процветания Империи.

Но надо что-то сделать. Надеяться на одни слова Эльханана было ненадежно, а де Нару он найти так и не успел.

Внезапно их разговор прервали, и один из гвардейцев императора едва на толкнул Вальдера наземь, проходя мимо. Он удержался на ногах и хотел было осадить наглеца, когда встретился взглядом с этим солдатом, чье лицо скрывал шлем: ярко сверкнул незнакомый взгляд, а в руках оказалась записка.

Вальдер быстро развернул пергамент и пробежал глазами по трём строкам:

'Я знаю, что ты здесь. Если ты мне помешаешь — твоя дочь погибнет. Ты уже знаешь, на что я способна, капитан.

Верхний этаж архива.'

В приложенной записке Вальдер сразу узнал срезанную светлую прядь Айзы.

Сердце сжалось снова. Как удобно было раньше, когда казалось, что он ничего не чувствует. Сейчас же объятия дочери вспомнились как драгоценные мгновения бесцельной жизни. Не было Селин, Маркуса, никого вокруг, но дочь — родная кровь… Единственное, что у него по-настоящему осталось.

Айдан знает, куда бить так, чтобы стало больнее всего. Если он, как последний мудак, станет причиной гибели собственной дочери… Гаррет, глянув через плечо, сразу понял, что происходит, и попытался преградить Вальдеру путь.

— Нет, командир! Это ловушка!

— Уйди.

Гаррет сузил глаза, готовясь своей широкой грудью закрыть для Вальдера все возможности снова броситься в пекло. Но он только склонил голову, ожидая, когда стихнет очередной удар гонга, который стал ещё громче, ещё оглушительней. Выворачивал наизнанку.

— Я пойду тоже, — рука напарника решительно легла на рукоять меча.

— Нет, Гаррет! — Вальдер выдохнул со всей резкостью. — Остановись. Ты двадцать лет таскаешься за мной по всем частям света! Я иду один.

Прозвучало жестко, даже жестоко. Гаррет помрачнел — даже его благодушие и простоту можно задеть, и Вальдер не хотел этого изначально, но слова сами срывались с языка. Он не поймет иначе.

Гаррет заговорил горячо:

— Вы давно желаете себе смерти, командир, я знаю. Но вы её не заслужили! Это не будет справедливостью. Всё, что говорят люди — я знаю, это ложь! Ваше сердце способно и на чувства, и на верность, вы вдыхаете в нас жизнь, вдохновляете идти до конца. Ежели бы не вы, командир, я…

Вальдер глянул на него прямо и, наверное, чуть устало, хоть слова Гаррета пробивали брешь в обороне. Он не отступился, искал его до последнего, наверняка рисковал.

— Твоя верность и слепая преданность, Гаррет, восхищают. Но может, я хочу, чтобы ты подумал, где за ними — ты сам⁈ Не ходи. Не сейчас. Это мой урок — и я пройду его до конца.