Дикая птица - Кондрацкая Елена "MavkaShu" - Страница 15

– Мог бы спросить, как у меня дела. Хотя бы раз, – пробормотала она листу, аккуратно сложила послание и спрятала в рукав.

На крыльце, забросив ногу на ногу, сидел Финист. Завидев Рогнеду, он потянулся, зевнул и закинул руки за голову. А Рогнеда выругалась про себя – она совсем забыла про этого дуболома.

– Ты понимаешь, что использование сон-травы на гвардейце тянет на добрый месяц в темнице?

Рогнеда прошла мимо.

– Не понимаю, о чём ты.

Финист поднялся на ноги и преградил ей путь. На его лице играла кривая улыбка, в прищуренных глазах плясали блики заходящего солнца.

– А проклятые артефакты, запрещённые книги и обереги, требующие кровавых жертв, тянут ещё на пару лет сверху. И это только при условии, что факт тёмного колдовства, запрещённого законом, не будет доказан. В противном случае можно и головы лишиться.

– Ты… – начала было Рогнеда, но вовремя прикусила язык.

– …был в твоей спальне? – закончил за неё Финист. – О, да, решил заглянуть, когда продрал глаза и понял, что ты одурманила меня сон-травой, чтобы сбежать из-под присмотра.

Сердце предательски застучало быстрее. Чёртов Войко, он должен был следить за тем, чтобы этот наглец никуда не залез. А теперь она попалась. Соколу. Нужно убить его. Быстро. Рогнеда сжала кулак, призывая чары. Воздух сгустился, смертельной тяжестью просачиваясь между пальцев. Нет. Рогнеда быстро раскрыла ладонь, сбрасывая напряжение. Если с ним что-то случится, от Гвардии уже будет не отвертеться. Тогда бежать? Оглушить его, собрать самое необходимое и затеряться в лесах. Лучше уйти в горы, можно прибиться к тамошним чернокнижникам. И бросить всё, ради чего она приехала? Нет, Рогнеда не могла так просто отказаться от своей жизни. Что же делать?

– Полагаю, ты собираешься меня арестовать? – голос звучал неожиданно низко и хрипло, но страх ей всё же удалось скрыть.

Финист вальяжно прислонился к стене, погладил подбородок и задумчиво посмотрел на красное небо.

– Видишь ли, Рогнеда, – протянул он, – могу сказать, что тебе крупно повезло. Я не придерживаюсь таких твёрдых правил, как многие мои сослуживцы. Вернее, мои правила несколько отличаются. Я добрый малый, понимающий, поэтому всегда открыт для переговоров.

– Переговоров? – сердце подпрыгнуло, но Рогнеда не позволила ему обрадоваться раньше времени, напротив, напряглась всем телом, будто готовилась к неизбежной схватке.

– Совершенно верно, – Финист изящно взмахнул рукой. – И если мы найдём общий язык, то я смогу закрыть глаза на некоторые… шероховатости. Более того, я смогу обеспечить тебе безопасность и некоторого рода покровительство.

По спине прокатилась волна облегчения, и Рогнеда позволила себе ухмылку.

– Так вот как выглядят продажные гвардейцы.

Финист оскорбленно охнул.

– Что ты! Я лишь предлагаю свою дружбу. Признаться честно, я питаю слабость к прекрасным чародейкам, и моё доброе сердце дрогнуло при виде твоей беды.

– И сколько нынче стоит дружба с Соколом?

– Да так, пара монет, дружеские услуги по мере необходимости. Ну, и когда станешь царицей, буду благодарен, если не забудешь своего верного друга. Но об этом, думаю, мы поворкуем, когда ты удобно расположишься на троне.

– Услуги какого рода?

– Видишь ли, я не могу пользоваться магией. Так сложились обстоятельства и одно старое проклятие. Но это, разумеется, между нами, – он приложил палец к губам и хитро подмигнул. – Так что, если мне вдруг понадобится твоя помощь, ты, я надеюсь, не откажешь, – Финист протянул ладонь. – По рукам?

Рогнеда посмотрела ему в глаза. В них читались искренняя заинтересованность и практически детский азарт. Похоже, она была не первой, кому он предлагал подобного рода сделки.

Его рука была сухой и тёплой, рукопожатие – крепким. Нужно придумать, как избавиться от этого надменного засранца. Рогнеда ласково улыбнулась.

– По рукам.

Положительные стороны в новых отношениях с Финистом всё же были: он больше не рвался охранять Рогнеду и сразу после заключения сделки убрался восвояси. А она приказала слугам хорошенько выпороть Войко за то, что тот не уследил за Финистом и позволил попасть в её покои. Войко как обычно ползал в ногах и просил прощения, но Рогнеда была непреклонна.

– В последнее время ты слишком много ошибаешься. Не смог убить царевича, потерял моих птиц, не уследил за чужаком в доме. Ещё одна ошибка, и попрощаешься с жизнью.

– О, милостивая госпожа! – Войко попытался схватить её за ногу, но Рогнеда оттолкнула его и покинула светлицу.

На чердаке было тихо, Рогнеда кормила немного окрепших птенцов, гладила их по маленьким пушистым головкам и размышляла. На сердце было тяжело, но не от жестокого наказания Войко, не из-за убийцы, преследовавшего её по пятам, и даже не из-за обязательств, которые ей навязал Финист. Рогнеда с досадой думала о том, что совершает ошибку за ошибкой. Проклятие не только лишило памяти, но и выбило Рогнеду из колеи – она вела себя неосторожно, опрометчиво, нерешительно. И без того вспыльчивый характер стало ещё сложнее держать в узде. Она должна быть холодной, расчётливой, такой, как учил отец, иначе нельзя. Слишком сложное дело она взвалила на свои плечи, чтобы подходить к нему с горячей головой.

Птенец заверещал, и Рогнеда сунула ему в клюв жирного червя. Надо успокоиться, отложить захватившие её переживания и заново всё обдумать. Рогнеда кивнула своим мыслям. Прежде всего нужно разобраться с убийцей – мёртвая, она уж точно не сядет на трон. А потом Рогнеда займётся Финистом.

Закончив кормить птиц, Рогнеда вернулась в светлицу. Слуги уже приготовили розги, Войко смиренно лежал на лавке, ожидая наказания. Отлично, порка ещё не началась.

– Собирайся, Войко. Нужно съездить в одно место.

– Н‑но уже ночь, госпожа…

– Собирайся. И захвати оружие. На всякий случай.

– А п‑порка?

– Продолжишь, когда вернёмся. Поторапливайся.

Кони домчались до мельницы ближе к полуночи. Яркая луна с откушенным боком освещала дом, ульи и берег, оставляя за собой дрожащую серебристую дорожку на водной глади. Дневное спокойствие этого места бесследно растворилось в ночи. Теперь мельница выглядела зловеще: покосившиеся окна напоминали глаза мертвеца, а тёмный провал выломанной двери – разинутый в предсмертном крике рот. Где-то вдали, нагоняя жути, ухала сова.

Войко заметно нервничал, то и дело оглядывался, вздрагивал от каждого шороха и хватался за арбалет. Он не любил темноту, считая, что она неизменно несёт за собой опасность и смерть. Что ж, отчасти он был прав, но Рогнеда знала, что темнота может быть другом. И сегодня ей пригодится её сила.

– Войко, там за домом, в реке под мельницей труп. Принеси его сюда, – снова подходить близко к воде у Рогнеды не было никакого желания.

– Т‑труп? – Войко сглотнул.

– Да, труп. Или ты забыл, как они выглядят? Живее.

– А ч‑что ты хочешь с ним сделать?

Рогнеда вздохнула и потёрла переносицу.

– Слишком много вопросов, Войко. Я хочу сегодня ещё успеть поспать. А тебя ждёт порка, помнишь? Так что не тяни время и делай, что говорят.

Войко кивнул, поёжился и направился в указанном направлении. А Рогнеда подошла к ближайшему улью и откинула крышку. Так она и думала. Все пчёлы были мертвы. Ещё одно печальное последствие связи разумов. Когда слишком долго контролируешь животное, ваши сознания сплетаются настолько туго, что при смерти чародея погибает и животное, которое он контролировал. Слабое сознание зверя попросту не способно вынести такой боли. Рогнеда вернула крышку улья на место. Хорошо, что люди сильнее. Боль от смерти галок была страшной, пугающей, всепоглощающей, похожей на настоящую смерть, но выносимой. А ещё Рогнеда знала, что способна вынести гораздо больше.

Войко кряхтел и стонал, волоча по земле раздутый труп. С него ручьями текла вода, а сапоги противно хлюпали. Подтащив Ивако к ногам Рогнеды, Войко положил его и отбежал. Он не любил тёмную магию.