Проклятие Энтаны - Брюс Алина - Страница 34

– Правильно ли я понимаю, – заговорила она вновь после недолгой паузы, – что вы безоговорочно поверили всему, что вам наплела эта самопровозглашенная хранительница камня-сердца?

Даэрра Немея вдруг улыбнулась, но от ее холодной, надменной улыбки мне стало только хуже.

– Что из ее слов вы способны подтвердить? Вы даже не можете быть уверены, что они и впрямь живут здесь все эти годы. У вас на руках лишь косвенные доказательства: убранная одежда, разбуженные надгробия… Разве не мог это сделать кто-то другой?

– Но зачем еще им жить в заброшенном городе? Тем более что Тевея слепа – ей было бы гораздо удобнее жить среди людей, в том же Нумме, – попыталась возразить Кьяра.

– А вот это – хороший вопрос, – ответила Карательница. – Кто добровольно согласится жить в таких условиях? Вы говорите: благородные люди, которые дали клятву оберегать каменьсердце от всяких злодеев. А я утверждаю: фанатики и сумасшедшие, готовые на любую ложь, лишь бы сохранить то, что на самом деле им не принадлежит.

Неожиданно кровь у меня вскипела.

– Как вы смеете… – начала я. Кьяра коснулась моего плеча, успокаивая, но я ее проигнорировала. – Как вы смеете обвинять Тевею во лжи? Это вы – вместе с Имроком Дейном – оболгали мою мать! Вы внушили Кинну, что она воровка!.. А ведь она привезла осколки камня-сердца из Энтаны!.. Или вы готовы поклясться на книге Закона, что осколки всегда принадлежали Имроку Дейну?

Лицо женщины на миг помрачнело, но ответила она с чувством собственной правоты:

– Твоя мать отдала эти осколки на хранение Имроку. Добровольно. А затем их украла. Именно поэтому я и назвала ее воровкой.

Я в растерянности посмотрела на Карательницу.

Мама добровольно отдала осколки?..

– Долго вы еще будете морочить нам голову?

Я резко повернулась к сестре. Сложив руки на груди, она с холодной яростью уставилась на даэрру Немею.

– О чем это ты? – прошептала я.

– Разве ты еще не поняла? – бросила она мне, не отрывая пристального взгляда от Карательницы. – Искусство умолчания. Наш наидражайший папаша…

– Следи за языком, – прервала ее даэрра Немея, и внутри у меня всё сжалось от страха. Однако Кьяру угроза не смутила, она лишь презрительно хмыкнула и продолжила:

– Наш почтенный родитель овладел этим искусством в совершенстве и, уверена, обучил своих… подчиненных.

Даэрра Немея схлестнулась взглядами с Кьярой, но, к моему изумлению, первой отвела глаза. Сестра бесстрастно улыбнулась, и внезапно я подумала, что из нас двоих она больше напоминает Имрока Дейна. Возможно… Возможно, даэрра Немея это тоже заметила.

– Главный вопрос, который нужно задать в данном случае, – вновь заговорила Кьяра, – следующий: на каком условии наша мать отдала осколки? Ведь она была хранительницей и поклялась защищать их. Как же она могла добровольно их отдать? Либо их забрали у нее насильно… либо она отдала их тому, кто убедил ее, что она может ему доверять. Вы утверждаете, что она отдала их сама, но, очевидно, однажды она осознала, что ее доверие не оправдалось, и решила забрать осколки обратно. А это уже никак нельзя назвать воровством.

– Она без спроса взяла ключ от сейфа и вытащила оттуда часть его содержимого. Это – воровство. Уверяю, любой суд оценит данные действия именно таким образом.

– О, не сомневаюсь, – едко ответила Кьяра. – Если судом заправляют такие, как вы и наш папаша…

– Хватит, – тихо, но с угрозой сказала даэрра Немея. – Что бы ни произошло в прошлом, к вашей миссии это отношения не имеет. – Пресекая наши возражения, она заговорила громче: – Ваша задача – найти камень-сердце.

– Но Тевея сказала… – не удержалась я.

Карательница осадила меня взглядом и отчетливо произнесла:

– Эта Тевея – вы, кстати, даже не знаете ее полного имени – вам солгала. Камень-сердце породил Теней? Душераздирающая история! Наверняка придуманная за эти годы для тех, кто окажется не настолько суеверным и рискнет отправиться в Энтану на поиски камня.

– Но мы чувствуем этот камень-сердце! – в отчаянии сказала я.

– С каких это пор? – ледяным тоном осведомилась даэрра Немея.

– С тех пор как… приплыли в Энтану.

– И почему я слышу об этом в первый раз?

Я смутилась, не зная, как это объяснить, но, похоже, даэрра Немея и не ждала от меня ответа. С усмешкой она сказала:

– Кажется, вам пора уже научиться отличать фантазии от фактов.

– А Орден – это что, тоже, по-вашему, фантазия? – спросила Кьяра.

Даэрра Немея презрительно фыркнула.

– Орден… Мирия рассказывала о нем Имроку. Горстка узколобых фанатиков. Вместо того чтобы изучать камень-сердце, они предпочли запереть его!.. И, как видите, они готовы на всё, чтобы сохранить его только для себя. Отсюда все эти сказки о Тенях.

Она отвернулась и несколько мгновений смотрела в иллюминатор, где, казалось, уже сгущаются сумерки. Обернувшись, она решительно сказала:

– Сегодня уже поздно. Завтра с утра вы вернетесь в город с Карателем Дерри и устроите ему встречу с этой вашей Тевеей и ее дочерью. Он убедит их поделиться нужными нам сведениями о камне-сердце.

– Убедит? – онемевшими губами произнесла я, взглянув на Карателя, и почувствовала, что меня захлестывает ярость. – Так же, как вы пытались убедить Ронса Террена рассказать, где осколок?

– Не говори того, о чем после пожалеешь, – сквозь стиснутые зубы прошипела Карательница, прожигая меня взглядом.

У меня с языка так и рвались колкие, злые слова, но меня опередил Каратель Росс – сзади раздался его спокойный баритон:

– Велите увести, даэрра Немея?

Его голос, казалось, заставил ее опомниться, и она, напоследок мрачно посмотрев на меня, махнула рукой.

Проводив нас до кают-компании, Каратель Росс ушел. Когда я осталась наедине с сестрой, то неожиданно почувствовала неловкость и поспешно спросила:

– Думаешь, мы могли заставить ее нам поверить?

Она долго молчала.

– Не знаю. И Имрок Дейн, и даэрра Немея, с одной стороны, оба искажают факты, словно это глина в их руках, из которой можно слепить что угодно. С другой – видят только то, что желают видеть. И всё же… в словах Карательницы есть здравое зерно. Если бы мы наблюдали почерневший камень своими глазами – это одно, а так – у нас есть лишь слова Тевеи да наши ощущения, которые, увы, никак не проверить. Мы ведь не знаем наверняка, с чем они связаны – может, с камнем, а может, и нет. Думаю, бесполезно рассуждать об этом, завтра всё станет ясно, – проговорила Кьяра и повернулась, чтобы идти в свою каюту.

– А если… – задержала я ее, – если он будет их пытать?

Сестра внимательно посмотрела на меня.

– Если он и правда на такое решится… Мы ему не позволим.

И, пожелав мне спокойной ночи, она ушла. Я же, подойдя к иллюминатору, попыталась различить хоть что-нибудь в наступившей мгле, но увидела лишь свое бледное, растерянное лицо.

Когда судовой колокол пробил полночь, я поднялась с койки, на которую так и не прилегла, опасаясь заснуть, и вышла в коридор. Без равномерного шума гребного винта тишина казалась тревожной. Вздохнув, я тихонько постучала в дверь к Карателю Россу, а когда он открыл, без долгих разговоров попросила его отвести меня к Кинну.

Какое-то время он молча стоял, застыв в дверном проеме, а потом сказал:

– Хорошо, я вас отведу. Только накиньте что-нибудь, на улице холодно.

В каюте я торопливо надела накидку с капюшоном, и уже через минуту мы вышли под пронизывающий ветер и липкую морось. Но в трюм нам попасть не удалось.

Мы только-только спустились на жилую палубу, когда в кормовой части приоткрылась дверь в офицерскую кают-компанию и в коридор хлынули приглушенные голоса. Каратель Росс тут же приказал: «За мной!» – и в два шага очутился у ближайшей двери, а убедившись, что внутри пусто, жестом указал, чтобы я скорее заходила. Едва я оказалась в каюте, Каратель закрыл за нами дверь.

– Придется немного подождать, – негромко сказал он.