Младший сын семьи чеболя. Новелла. Том 1 - Sankyung - Страница 10

– Доджун, парень. Подними голову. Все мужчины дерутся с братьями, пока растут. Ха-ха, – сказал Джин Ёнджун с широкой улыбкой, словно хотел показать, какой он хороший старший брат.

– Веди себя тихо! Это не то место, где ты можешь взять и открыть рот. Разве я не говорил тебе просто сидеть и слушать?

Когда вице-председатель Джин Ёнги, его отец и мой дядя, закричал, Джин Ёнджун только почесал затылок.

А председатель Джин потянул меня за руку:

– Доджун.

– Да, дедушка.

– Встань на колени рядом со мной и стой так, пока я не скажу подняться. Это твое наказание.

Это наказание? Или же урок?

Конечно, для десятилетки Джин Доджуна это может быть наказанием, но для сорокалетнего Юн Хёну это урок менеджмента. Нельзя упустить ни слова из обсуждения стратегии теми, кто создает империю под названием «Сунъян».

Я послушно опустился на колени рядом с дедушкой.

– Пусть каждый скажет, что думает. Как все произойдет?

Совещание, прерванное по моей вине, возобновилось.

– Разве вы не знаете, как он упорен? Его срок подходит к концу, но он не сдастся. Может быть, он пойдет в нападение?

– Пойдет в нападение?

– Я имею в виду решительное подавление.

– Но разве мы не можем уже считать текущие события решительным подавлением? Или ты рассматриваешь также возможность развертывания армии?

– Именно так.

О чем они? Конец срока? Подавление? Армия? Они говорят не об управлении компанией, а о текущих событиях?

– Надо думать и в других направлениях. Сегодня собралось более миллиона человек со всей страны. Если он решит подключить военных, их может стать два миллиона вместо одного.

– И они не испугаются ни ножей, ни автоматов?

– Прямо сейчас горит пламя гнева. Когда оно погаснет, люди, конечно, будут бояться и ножей, и автоматов, но подключение вооруженных сил только подольет масла в огонь. Нынешнее правительство не может этого не знать.

– И что с того? Что ты хочешь сказать? Предлагаешь готовиться к краху режима? Думаешь, следующий президент будет из оппозиции?

– Это вполне может случи…

Бах!

Как только председатель Джин ударил по столу, руководитель одной из дочерних компаний, высказывавший свои мысли, немедленно закрыл рот.

– Вполне может случиться? Конечно, может, и так. А может, и нет. Думаете, я трачу на вас свое драгоценное время только для того, чтобы услышать подобную чушь?

– И-извините.

Один-единственный крик председателя заставил всех склонить головы.

– Просто скажите, за кого мне следует стоять. Вице-председатель!

– Да, председатель.

– Начну с тебя. За кого?

Хоть они и были отцом и сыном, во время официального совещания обращались друг к другу по должностям.

Возможно, из-за тяжести поста вице-председателя дядя Джин Ёнги не смог просто взять и ответить.

Джин Ёнги. Сейчас ему было около сорока. А еще его сын Джин Ёнджун. Два мерзавца, которые всю вину переложили на меня, а затем приказали убить. Теперь, когда мы вернулись в прошлое, я не позволю поступить со мной подобным образом. Однако что-то похожее может произойти в любой момент, просто не со мной.

Я с любопытством ждал ответа Джин Ёнги, которого когда-то уважал. Интересно, на каком уровне его проницательность?

– Этот режим не рухнет, и преемник тоже очевиден. Все семь лет, что он продолжался, демонстрации не утихали. Я думаю, что сейчас лишь немного повысилась степень их серьезности.

Второй сын, Джин Донхи, и третий, Джин Санги, также присутствовавшие на совещании, согласились со словами старшего брата без малейших колебаний.

– Я тоже так считаю.

– И я…

Поскольку наследный и другие принцы высказали одно и то же мнение один за другим, руководители дочерних компаний, которые играли всего лишь роли их заместителей, тоже начали склоняться к мысли, что нынешний режим сохранится.

Как-то странно. Через три дня президент сделает экстренное заявление. К тому же не абы какое, а выступит с декларацией о капитуляции.

Народ победит. В Голубом доме[17], скорее всего, уже в общих чертах подготовили план.

Учитывая, какой масштаб у группы компаний «Сунъян», наверняка у них там не одна ниточка, поэтому мне было трудно понять, почему они еще не знали об этом.

Возможно, в то время стипендиаты «Сунъян Групп» еще редко попадали в политические круги?

Отложив пока этот вопрос, я продолжил внимательно слушать их совещание.

Однако об управлении группой компаний не было сказано ни единого слова, они обсуждали только то, за кого следует выступать.

Было в этом даже что-то жалкое.

Несмотря на то, что я оказался в полном хаосе, совсем не такой разговор мне хотелось услышать. Я ожидал обсуждения на более высоком уровне, о котором обычные офисные работники даже подумать не могут, например, разработки стратегии управления, чтобы отреагировать на изменения, или прогнозирование того, как волна требований демократизации изменит мир.

Однако они с пеной у рта обсуждали, за кем из сильных мира сего встать, как будто от этого зависит жизнь или смерть всей группы компаний.

Это выглядело и жалко, и горько одновременно.

Таковы были корпоративные стандарты восьмидесятых?

В конце концов, встреча закончилась лишь бессмысленным предсказанием о том, что нынешний режим сохранится.

– Ладно. Можете расходиться. Раскройте хорошенько уши, чтобы собрать побольше информации, – как только председатель Джин договорил, все покинули кабинет.

– Теперь вставай, – сказал он нежным голосом, снова становясь дедушкой, а не председателем.

Я попытался быстро подняться, но это оказалось невозможно. С трудом выпрямив затекшие ноги, я встал и встретил полный похвалы взгляд, которым председатель Джин смотрел на меня. Это был теплый взгляд дедушки.

Усадив меня рядом с собой, председатель Джин заговорил:

– Умница, наш Доджун.

– Что?

– Совещание длилось довольно долго, но ты ни разу не нахмурился и не проявил ни малейших признаков усталости. Даже взрослый иногда двигался бы, потому что ноги затекли… А ты сидел с совершенно прямой спиной.

Я внимательно слушал их обсуждение и даже не понял, что у меня болели ноги. И не почувствовал, сколько времени прошло.

– Но мне кое-что любопытно. Почему ты так изменился?

Настоящий Джин Доджун не слишком отличался от своего старшего брата Санджуна. Не сомневаюсь, что он вел себя совершенно пассивно, запуганный родителями, которые были бессильны и которыми все вокруг помыкали.

Конечно, любой бы удивился и изнывал от любопытства, если бы такой ребенок без колебаний вдруг прибег к насилию, чтобы защитить то, что принадлежит ему.

На самом деле это не он изменился, просто внутри него другой человек. Ну… Так ответить невозможно.

– Я?

– Именно. Я ведь видел тебя во время Лунного Нового года[18], верно? Прошло всего-то полгода, но ты будто стал совершенно другим человеком. Даже не знаю, мой ли ты внук! Ха-ха.

Наблюдая за председателем Джином, я размышлял, какой ответ будет уместнее всего. Только один подходил лучше всего:

– Я больше не хочу терпеть.

– Что?

– Мои мать и отец всегда ведут себя осмотрительно, поэтому я тоже терпел. Но больше не могу. Потому что я зол.

Черт, как было бы здорово пролить в такой момент пару слезинок… Но разве могут они навернуться на мои глаза?!

Но, похоже, еще похвальней было то, что я смог сказать что-то подобное обычным тоном.

Председатель Джин, не говоря ни слова, обнял меня. Казалось, он догадался, через какие душевные муки мне пришлось пройти, и жалел меня. В такой момент я непременно должен шокировать его еще больше. Настолько, чтобы он бухнулся в обморок.

– Дедушка.

– Да, говори. Что угодно.

– Подружись со всеми троими.

– О чем ты? С кем это я должен подружиться?