Бишкек 3091 (СИ) - Лазор Вуди - Страница 46

Я почувствовал, как внутри меня зарождается надежда. В этот момент мы были не просто отцом и сыном, а частью чего-то большего.

Спустя некоторое время Теневой Шторм начал снижаться. Я ощутил, как корабль плавно скользит к земле, и вскоре мы приземлились в горах рядом с тайным входом в подземную базу. Я смотрел в окно, наблюдая, как вокруг нас все охватывает тьма, скрывающая нас от глаз врагов.

Когда двери распахнулись, свежий, наполненный сыростью воздух ворвался внутрь. Темирлан быстро выбрался из корабля, и я последовал за ним. Мы оказались на стыке мира, где царила жизнь и надежда, несмотря на всю опасность вокруг.

Вокруг нас собрались бойцы сопротивления, их лица светились радостью и облегчением. Они приветствовали нас с теплотой, словно мы вернулись из долгого путешествия. Каждый из них знал, что Темирлану удалось сделать невозможное — вернуть меня.

— Вы не поверите, что я слышал! — воскликнул один из бойцов с ярким ирокезом и татуировками на руках смотря на меня. — Это же живая легенда, герой революции!

Слова его подхватили другие, и вскоре толпа начала наполняться одобрительными криками и восторженными возгласами. Я почувствовал, как в груди разливается тепло, несмотря на всю тяжесть пережитого. Эти люди были одним целым, их единство и решимость вдохновляли меня.

Темирлан, стоя рядом, скромно улыбался. Я знал, что он чувствует, как важна эта поддержка для меня, и в этот момент я понял, что мы не просто выжили — мы стали частью чего-то важного и правильного.

— Умар, нам нужно позаботиться о вас, — сказал один из бойцов, подтолкнув меня к небольшой группе, которая собралась вокруг. — Вы должны отдохнуть и восстановиться после всего, что пережили.

Они проводили меня в комнату, выделенную специально для меня. Пространство было скромным, но уютным: стены были обиты мягким материалом, а на столе стояла лампа с теплым светом. Я заметил, что на полках лежали книги и старые фотографии, которые, казалось, рассказывали истории о прошлом. На стенах висели старые плакаты с лозунгами сопротивления, а в углу стоял ржавый бесшумный генератор.

— Здесь вы в безопасности, — произнесла девушка с длинными волосами, когда я вошел. — Мы сделаем всё, чтобы вы чувствовали себя комфортно. Ваш опыт и мудрость очень нужны нам.

Я кивнул, ощущая, как вокруг меня собирается поддержка и забота. Эти люди, несмотря на свои ранения и усталость, были готовы бороться за будущее, и я, похоже, стал частью этого движения.

— Спасибо вам, — сказал я, и в этот момент мне стало ясно: я не просто пережил революцию. Я стал её частью, и теперь вместе с Темирланом и бойцами сопротивления борьба за свободу будет продолжена.

Я лег на жесткую койку, обтянутую изношенной тканью, и закрыл глаза. Вокруг меня царила тишина, нарушаемая лишь звуками капающей воды и отдаленными голосами бойцов, обсуждающих планы. Мой разум был изнеможден, как будто его разорвали на куски в недавних потрясениях. Я проснулся в лаборатории, где на моей памяти проводили опыты, и лишь благодаря моему сыну и его бойцам я смог вырваться из этого кошмара.

Сон накрывал меня, как густой туман, унося в мир, где не было страха и боли. Но даже в этом мире грез, тени прошлого не отпускали меня. Я вновь переживал моменты, когда надо мной ставили эксперименты в лаборатории, когда я чувствовал, как теряю себя. Каждый раз, когда я пытался вырваться из этих воспоминаний, они возвращались с новой силой, как призраки, не желающие покинуть мой разум. Тем не менее, в этом подземном убежище, среди своих, я наконец-то мог найти покой. Я знал, что борьба продолжается, но сейчас, в этот момент, я был просто человеком, который нуждался в отдыхе. Сон окутывал меня, как защитный щит, и я позволил себе забыть о страхах, хотя бы на мгновение.

Ночь пролетела быстро. На следующий день я проснулся, потянулся, и неловкость в суставах напомнила о моем возрасте — 119 лет, но в этом убежище время казалось относительным. Вдруг дверь приоткрылась, и в комнату вошли Темирлан и та девушка, что проводила меня вчера. Её голубые глаза светились, подобно небесному своду, искренне отражая внутренний мир внутри неё. Взгляд был проницательным, и в нём таилась смесь нежности и решимости, как будто она уже знала, что ей предстоит столкнуться с трудностями, но не собиралась отступать.

Длинные волосы струились по её спине, словно черные реки, в которых играли блики света. Они были гладкими и блестящими, как шёлк, и иногда обрамляли её лицо, придавая ей загадочный вид. Когда она двигалась, её волосы следовали за ней, создавая эффект волны, которая накрывает и уносит за собой все преграды. Её лицо было выразительным, с мягкими чертами, которые внушали доверие.

— Папа, как ты себя чувствуешь? — спросил Темирлан, его голос был полон нежности и тревоги. Он подошел ближе, и я заметил, как девушка остановилась рядом с ним, её взгляд скользнул по его лицу, и на мгновение я увидел в её глазах что-то большее, чем просто заботу.

— Не так плохо, как могло бы быть, — ответил я, стараясь придать голосу уверенность. — Спасибо, что пришли.

— Мы волновались, — вмешалась девушка, слегка наклонившись вперед, её волосы заиграли в свете. — Вы прошли через многое. Как вы поспали?

— Слишком много всего, — произнес я, отводя взгляд. — Но понемногу становится легче.

Темирлан смотрел на меня с теплотой, а затем переключил внимание на девушку, которая легонько касалась его руки, когда она заговорила:

— Вы сильный, и мы вместе с вами. Вы не один.

Я не мог не заметить, как её лицо светилось при каждом взгляде на моего сына. Их связь была неуловимой, но ощутимой, как электрический заряд в воздухе. Мне было приятно за сына.

— Спасибо, — сказал я, кивая взгляд на неё. — Как тебя зовут?

— Асия, — ответила она, и её улыбка была как луч света в мрачном мире. — Я здесь, чтобы помочь. Мы все команда.

Темирлан с улыбкой посмотрел на меня и сказал:

— Папа, давай прогуляемся по базе. Я покажу тебе всё, что мы здесь построили.

Я кивнул, чувствуя, как во мне пробуждается интерес. Мы вышли из комнаты, и я оказался в коридоре, который вел к центру подземной базы сопротивления. Тоннели были выложены серыми бетонными плитами, которые, казалось, впитали в себя всю историю борьбы против корпоративного угнетения. Вдоль стен тянулись провода, искрящиеся неоновыми огнями, образуя сеть, словно нервные окончания, передающие импульсы жизни в этом месте.

В воздухе витал запах металла и чего-то химического, но в то же время ощущалась энергия, создаваемая усилиями людей, борющихся за свободу. Мы шли по узким коридорам, где каждая деталь была пронизана духом сопротивления. На стенах висели старые плакаты с лозунгами: «Свобода — это наш выбор!» и «Корпорации не имеют власти над нашими жизнями!», их краски выцвели, но послания оставались яркими и актуальными.

Темирлан показывал мне различные помещения. Мы заглянули в комнату для тренировок, где бойцы оттачивали свои навыки. Звуки ударов и команд создавали атмосферу напряжения и решимости. Затем он провел меня в технический отдел, где инженеры работали над новыми устройствами, пытаясь создать технологии, которые могли бы противостоять мощи корпораций.

— Здесь мы разрабатываем новые системы защиты, — объяснял Темирлан, указывая на экран, на котором мелькали схемы и чертежи. — Мы должны быть готовы к любым угрозам.

Вскоре мы оказались возле просторного зала, где собирались все члены сопротивления. Столы были завалены старыми компьютерами и оборудованием, а на стенах висели карты города, отмеченные текущими операциями и целями. В центре зала стояли бойцы, которые сосредоточенно обсуждали планы.

— Это сердце нашей базы, — заметил Темирлан, и я почувствовал гордость за то, что он здесь, среди этих людей, которые стали его второй семьей.

— Здесь мы принимаем важные решения, — сказал Темирлан, останавливаясь у входа. — Позволь мне представить тебя.

Он шагнул вперед и громко произнес: