Точка Бифуркации IX (СИ) - Смит Дейлор - Страница 41

— Очень старались, — пробормотал дядя, тяжело качнув головой. — Вижу руку Светлицких.

— Молодцы, красиво вышло, — продолжил я. — Тем приятнее будет отобрать.

— Размышляешь прям как уличный грабитель, — усмехнулся дядя, на секунду сменив хмурый взгляд на улыбку.

На звук наших шагов из глубины храма показалась группа людей. Лица священников в светлых рясах были суровыми и напряжёнными. Они вышли медленно, как будто надеялись, что наша тишина означает не угрозу, а возможность диалога. Главный из служителей, высокий мужчина с глубоко посаженными глазами, остановился передо мной, слегка склонив голову.

— Ваша Светлость, — начал он ровным голосом, в котором сквозила осторожность.

Я ничего не ответил, позволив ему продолжить.

— Это святое место. Построенное в согласии с властью и с благословения нашего рода, — он говорил медленно, каждое слово будто взвешивал.

— С прежней властью, — протянул я, поднимая взгляд на высокий шпиль, который тянулся к небу. — Теперь её нет.

Он растерянно замер, но его спутники, как один, напряглись. Я видел, как они переглядываются, словно надеясь на чудо, которое выведет их из этой ситуации.

— Эта земля, — продолжил я, глядя прямо на старшего, — принадлежит Черногвардейцевым. Всегда принадлежала.

— Но, Ваша Светлость… — начал он.

— У вас есть время до обеда, — отрезал я.

Тишина накрыла площадь. Даже ветер, казалось, стих, давая этим словам утвердиться в воздухе.

— До обеда, — повторил я, глядя в глаза фанатику. — Чтобы вас здесь не было.

— Это… святое место, — попытался возразить он, но его голос стал тише, слова потонули под тяжестью моего взгляда.

— Да, святое. Поэтому не оскверняйте его своим присутствием, — сказал я холодно. — Разговор окончен.

Святогор не проронил ни слова, но его взгляд был красноречивее любых слов. Дядя был готов действовать по моему приказу.

Святоша выпрямился, его губы сжались в тонкую линию. Я видел, как он борется с собой, как в нём сталкиваются страх и гордость. Но в конечном итоге страх оказался сильнее.

— Мы… покинем это место, — тихо сказал он, отводя взгляд.

Я молча повернулся, давая знак Святогору следовать за мной. Мы отошли от храма, оставив его позади, как и тех, кто только что принял решение уйти.

— Слабо держатся за свою веру, — заметил дядя, когда мы шагали прочь.

— Не веру, а власть, — машинально исправил я.

Когда мы отошли достаточно далеко, я снова оглянулся на храм.

— С самим зданием что планируешь делать? — не поворачиваясь в мою сторону, произнёс дядя.

— Людям отдам. Тут раньше нормальная церковь была. Пусть восстанавливают, — без лишних раздумий ответил я, так как давно принял это решение.

Святогор кивнул, второй раз за утро расплываясь в улыбке.

— Чего? — заинтересовался я.

— Того, — хохотнул дядя. — Подумать только: тёмный князь возвращает людям храм и традиционные ценности.

Пожилой мужчина стоял на краю двора, уверенно перехватывая топор, чтобы расколоть очередное полено. Его движения, хотя и размеренные, были точными, как у человека, привыкшего к физическому труду. Удар — и чурка треснула под острым лезвием, а его половинки с глухим стуком упали на землю. Мужчина тут же выпрямился, проведя рукавом по вспотевшему лбу, и на мгновение застыл, наслаждаясь редкой тишиной.

Внезапно воздух вокруг него стал дрожать, словно от жары, и тут же наполнился запахом гари. Мужчина напрягся, рука машинально перехватила топор, когда рядом с ним, будто из ниоткуда, появился сгусток чёрного дыма. Тёмное облако закрутилось, одновременно уплотняясь, и через мгновение перед стариком стоял высокий человек с угрюмо нахмуренным лицом и горящими глазами.

— А ну, ети её мать распедрит твою налево, сгинь, нечистый! Сгинь, сука! — на одном дыхании выдал старик, резко выставляя топор перед собой. Его голос звенел так, что казалось, дрожали ветви окружающих деревьев.

Демон поморщился, но с места не сдвинулся. Его тёмные глаза недовольно блеснули, и он хрипло произнёс:

— Угомонись, батюшка. Это ты священником был здесь раньше?

Мужчина ещё крепче сжал топор, его мускулы вздулись под плотной тканью рубахи.

— Антихрист тебе батюшка, чёрт проклятый! А ну сгинь, кому говорю! — голос старика стал ещё громче, но он сделал осторожный шаг назад, не сводя взгляда с гостя.

— В общем, князь Черногвардейцев в Темногорск вернулся. Фанатиков выгнал, — небрежно выдал новость демон, оглядывая мужчину холодным и злобным взглядом.

— Как вернулся⁈ Врёшь, падла лукавая⁈ — голос мужчины сорвался, а лицо исказилось то ли от удивления, то ли от гнева. Он медленно опустил топор, но глаза его горели напряжением.

— Жопой об косяк. Святош из церкви выгнали, говорю, — уже не скрывая раздражения, буркнул демон, скрестив руки на груди. — Коли Богу своему служить хочешь — иди забирай.

Дым снова закружился вокруг фигуры, постепенно поглощая её, пока не осталась лишь тонкая полоска чёрного дыма, которая тут же рассеялась в прохладном воздухе.

Старик стоял неподвижно, прижимая топор к себе, словно это была единственная защита от увиденного. Он глянул в сторону дороги и невольно крепко задумался, вспоминая дни былой молодости, одновременно с этим привычно перекрещиваясь.

Глава 16

В кабинете княжны Пожарской царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь негромким тиканьем массивных часов на стене. Просторное помещение, отделанное в строгом стиле позднего классицизма, казалось, будто бы утопало в своей монументальной роскоши. Тёмные дубовые панели обшивали стены, создавая атмосферу основательности и непоколебимости. Высокие окна, затянутые плотными бордовыми шторами, пропускали лишь тусклый свет осеннего дня, из-за чего в комнате царил полумрак. Единственным источником света была старинная настольная лампа с абажуром из золотой ткани, освещающая рабочее пространство стола перед княжной.

Новый кабинет Пожарской находился на пятом этаже той же высотки — с недавних пор женщина пересмотрела свои взгляды на роскошные виды из окна в пользу более безопасных вариантов. Всё-таки выжить после падения с малой высоты одарённому было значительно проще, нежели чем после полёта с самого верха небоскрёба.

Инна Геннадьевна сидела за этим самым столом, утомлённо облокотившись на его край. Под ногтями — вытянутыми, аккуратно подпиленными и покрытыми красным лаком — светлел белоснежный лист документа, который она лениво перелистывала, даже не пытаясь вникнуть в суть. Её пронзительные светлые глаза, обычно излучающие холодную уверенность, сейчас были тусклыми. Слабая тень под веками и напряжённые линии на лбу выдавали накопившуюся усталость. Идеально гладкая причёска подчёркивала её стремление к самоконтролю, а осунувшиеся черты и строгий тёмный костюм усиливали впечатление неприступности, за которой, впрочем, скрывалась загнанная в угол женщина.

Княгиня с трудом подавила зевок, привычным движением поправляя кольцо с крупным изумрудом. Внезапный стук в дверь и последовавшее за ним резкое её открытие заставили Инну напрячься. На пороге кабинета стоял её помощник — молодой человек в безупречно выглаженном костюме. Лицо его, обычно невозмутимое, выражало тревогу.

— Ваша Светлость! Простите, вы позволите? Там по новостям…

Инна нахмурилась, слегка приподняв голову.

— Что? — холодно произнесла она, уже готовая раздражённо отмахнуться, но не успела.

— Сейчас, минуту, — торопливо прервал помощник, подходя к углу комнаты и, извинившись жестом, включил настенный телевизор. Сам он тут же отступил в тень, чтобы не мешать княгине наблюдать за происходящим.

Сначала экран мигнул, показывая логотип телеканала, затем в кадре появилась молодая девушка, стоявшая на фоне массивного здания с колоннами, в котором Пожарская без труда узнала один из фасадов Московского государственного университета. Тёмное пальто поверх строгого платья и аккуратно уложенные волосы создавали образ хладнокровной и сосредоточенной женщины. Инна Геннадьевна не могла её не узнать — Алевтина Золя. Репортёр, которая умела превратить любой репортаж в сенсацию.