Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция - Валериев Игорь - Страница 88

– Да-а-а… Честно говоря, в таких масштабах я как-то наш китайский поход не рассматривал. Действительно, получается, что мы воевали с бандами, а не с войсками, – генерал замолчал, а потом, осмотревшись кругом, нашёл стул, который перенёс ближе к кровати, и сел на него.

Я же лежал всё это время, глубоко вдыхая и выдыхая воздух, чтобы остановить головокружение.

– Тимофей Васильевич, вам плохо? – увидев мой способ дыхания, быстро спросил Стессель.

– Голова немного закружилась. Врач сказал, что сильная контузия. Да я и сам это чувствую. Поговорил с вами совсем ничего, а уже голова кружиться начинает. Ладно, хоть сознание не потерял, как вчера после небольшого разговора с доктором.

– Тогда ещё пара вопросов, и всё. Что же всё-таки произошло?

– Мне надо было срочно доставить письмо от императора Гуансюя государю. С учётом того, что миноносец «Лейтенант Бураков» был не в состоянии выдать свою максимальную скорость из-за повреждений в бою, было принято решение добираться до Харбина по суше. Генерал Юань сначала выделил вагон с охраной, и я на поезде добрался до Цзиньчжоу, где меня уже ждали двести пятьдесят всадников личной гвардии генерала под командованием полковника Ванга. На паромной переправе через реку Тойцзыхэ попали в засаду из пяти сотен кавалерии генерала Ли с тремя пулемётами Максима на тачанках. Чудом остался жив на пароме, успев прыгнуть в воду. Потом больше двенадцати часов прятался в речных камышах, ночью выбрался из реки, которую по берегам обложили дозорами, и двинулся в Инкоу. Пройдя десять вёрст, на мосту наткнулся на дозор, который вырезал. Дальше уже двигался верхом, когда неожиданно нос к носу наткнулся на ещё один конный пикет, вступил с ним в бой, потом пытался от него оторваться, но моя лошадь на всём скаку попала ногой, вернее всего, в нору. В результате пришлось принять последний бой, но чудом выжил. Дальше меня нашёл Вертопрахов. Вот и вся одиссея, – я прикрыл глаза и пару раз глубоко вдохнул.

– Тимофей Васильевич, адмиралу Алексееву нужно что-то знать до тех пор, пока письмо не дойдет до императора?

– Передайте Евгению Ивановичу, что генерал-губернатор провинции Гирин получил указание оказывать помощь по снабжению наших войск. Его армейские магазины в нашем распоряжении. Кроме того, при определённых обстоятельствах его две дивизии, три конных полка и восемь артиллерийских батарей можно будет задействовать и в боевых действиях, – я замолчал, прикидывая, что можно ещё сказать до того, пока Николай не ознакомится с предложениями Юань Шикая и не примет по ним решения. Как бы не напортачить.

– А что это за определённые обстоятельства? – заинтересованно спросил Стессель.

– Это узнаете после того, как с письмом ознакомится его императорское величество и примет решение, Анатолий Михайлович. Пока об этом рано говорить, – не открывая глаз, ответил я, борясь уже не только с головокружением, но и с тошнотой.

– А для Порт-Артура не найдётся парочки или больше китайских дивизий?

Я открыл глаза и посмотрел на улыбающегося Стесселя.

– Шучу, Тимофей Васильевич, но заманчива такая перспектива. Только, боюсь, мы получим «добровольцев» не только на море, но и на суше. И не только английских «добровольцев», – усмехнулся генерал.

– Вот это пускай государь наш и решает. А теперь извините, Анатолий Михайлович, но позовите, пожалуйста, сиделку. Боюсь, меня сейчас вырвет.

Генерал вскочил со стула и выбежал из палаты. Буквально тут же появилась Марфа Матвеевна с тазиком в руках. Слава богу, он не понадобился. А я, несмотря на все возражения, получил новую порцию опиумной настойки и ушёл в нирвану, получив заверения от Стесселя, что он вечером ещё заглянет.

Как и обещал, Анатолий Михайлович вечером вновь посетил меня, и я прекрасно понимал, что ему надо. Бумаги, которыми меня снабдил в эту командировку Ники, давали мне такие полномочия, что даже чинов четвертого и третьего класса мог ставить по стойке смирно. Да и слава личного волкодава императора играла на мой имидж. А тут на территории, подконтрольной генералу, такое ЧП с личным посланником самого царя-батюшки. Так что Анатолию Михайловичу следовало передо мной, как говорилось в аристократической среде, прогнуться.

Чувствовал я себя более или менее нормально, поэтому поговорили со Стесселем подольше. Слил ему информацию о примерном количестве китайских войск, которые могут поддержать нас в Маньчжурии и на границе с Кореей, а также на Квантуне. Сам удивился тому, что этих сил получалось приличное количество, чуть ли не сто двадцать тысяч нормально обученной пехоты, порядка двадцати тысяч кавалерии, около сотни орудий полевой и горной артиллерии.

Вспомнились слова генерала Вогака, который рассказал о мнении французского военного атташе полковника Фамина, присутствовавшего на манёврах китайской артиллерии в 1901 году. Он говорил о ней так: «Все движения артиллерии отличаются поразительной точностью, выезд на позиции, снятие и постановка орудий совершаются с поразительной быстротой и совершенством. Инструктор, немецкий офицер, признавая прекрасные военные качества китайских солдат, высказал, что каждый из них превосходный стрелок, у каждого из них великолепное зрение и полное отсутствие нервов».

В общем, такое количество нормально обученных войск нашего юридического, а возможно, и реального, союзника, может сильно помочь в войне всех против всех. Германия, Австро-Венгрия, Итальянское королевство, Российская империя и империя Цин, вероятнее всего, смогут успешно противостоять амбициям Англии, САСШ и её выкормыша Японии. Но это дело глобальной политики, которую будет решать Ники.

Мои мысли прервал Анатолий Михайлович, который резко переключился на приезд в Порт-Артур адмирала Макарова. Степан Осипович со всей своей неуёмной энергией впрягся в дела Артурской эскадры, тут же попытавшись перетянуть на себя и сухопутные вопросы крепости, тем самым вступив в конфликт с комендантом крепости.

– Нет, я понимаю, если это касается ремонта кораблей, но вот его указание усилить оборону Инкоу… Это уже ни в какие ворота не лезет! – возмущался генерал. – Чем я гарнизон усиливать буду? У меня ни людей, ни орудий, тем более рассматривался вопрос о том, чтобы в случае попытки высадки в Инкоу японцев сдать этот порт без боя, а гарнизон отвести на цзиньчжоуские позиции. Вы же помните про узкий перешеек на пути к Порт-Артуру, где расположена старая крепость Цзиньчжоу. Эта крепость и холмистая местность с уже возведенными укреплениями делают эти позиции очень выгодными для обороны.

– А сколько в городе наших войск? – поинтересовался я.

– Стрелковый полк, две восьмиорудийные батареи трёхдюймовок, две сотни казаков Амурского полка и две роты пограничной стражи. Этих сил едва хватает, чтобы поддерживать хоть какой-то порядок в Инкоу, в котором сейчас больше шестидесяти тысяч жителей, в основном пришлый на заработки из разных провинций Китая бедный рабочий люд. Основной их интерес – это азартные игры и курение опиума. По докладу местной администрации, в городе больше сотни опиумных и игральных домов. Представляете, какая здесь обстановка?!

– Н-да. Если сюда подойдёт хотя бы пара броненосцев для поддержки десанта, то они раскатают гарнизон в тонкий блин, – задумчиво произнёс я.

– Вот и я то же самое говорил Степану Осиповичу. Без поддержки Артурской эскадры Инкоу не удержать. Здесь нет ни одной береговой батареи с нормальными орудиями. Всё ушло в крепость и в Дальний, да и там их не хватает, – возмущённо произнёс Стессель.

– А что сказал адмирал Макаров?

– Да что сказал?! Ничего… Он старается как можно быстрее ввести в строй повреждённые корабли, а с уцелевшими, расчистив фарватер, чуть ли не каждый день организует учения по выходу с внутреннего рейда. Добивается такого режима крейсирования под защитой береговых батарей, который обеспечил бы возможность вести стрельбу с кораблей при одновременном концентрировании сил эскадры. Этот манёвр уже обозвали «макаровская восьмерка», которую выходящие с внутреннего рейда корабли описывают напротив строго локального участка побережья – от восточного румба Крестовой горы до южного румба горы Белого Волка. Как объяснил мне Степан Осипович, «восьмёрка» хороша тем, что при любых эволюциях каждый наш корабль может стрелять одним полным бортом.