Ермак. Война: Война. Интервенция. Революция - Валериев Игорь - Страница 167

В голове промелькнула мысль, что одним из таких офицеров был мой старый друг Лавр Корнилов – несостоявшийся диктатор России в том моём прошлом-будущем. Точнее, он был основным лицом, которое должно было осуществить операцию по вооружению пуштунов.

– Думаете, сможем организовать вооруженные выступления афганцев против англичан? – это уже задал вопрос великий князь Николай Николаевич, сидевший до этого с кислой миной на лице, возвышаясь над всеми из-за своего роста.

– Ваше высочество, народ Афганистана неоднороден и раздроблен. Можно сказать, что он всё ещё живёт при феодализме, но при этом огромное количество подданных этого государства готово драться с англичанами. В первую очередь это пуштунские племена, управляемые старейшинами и князьями. Это в основном северо-восточная граница Британской Индии и Афганистана, – я показал на карте месторасположения этих племён. – Кроме того, нельзя забывать, что в Русском Туркестане, а именно в Самарканде, в настоящее время проживает двоюродный дядя эмира Афганистана Хабибуллы-хана Мухаммед-Исхак-хан и его сын Исмаил-хан, которые являются внуком и правнуком Дост-Мухаммед-хана – первого эмира Кабульского эмирата.

– То есть они входят в число наследников эмирского престола? – заинтересованно спросил Михаил Александрович.

– Ваше императорское высочество, если бы мы шестнадцать лет назад поддержали восстание Мухаммед-Исхак-хана против его брата Абдур-Рахмана, то сейчас эмиром Афганистана был бы Исхак-хан. В его поддержку выступили жители четырёх округов: Мазари-Шариф, Сарыкуль, Шабирган и Андхой, общей численностью населения более шестисот тысяч человек. При этом это были в основном таджики, туркмены, хазарейцы, узбеки. Пуштунов в этих округах проживало совсем немного, чуть больше двадцати тысяч. Больше ста тысяч из этого населения после подавления восстания ушли на территорию Русского Туркестана. Кстати, с Исхак-ханом к нам пришло больше двух тысяч солдат и офицеров с их семьями. И все они получили официальное убежище в России. И они до сих пор готовы поддержать Исхак-хана или его наследника в борьбе за афганский трон. Так что вот ещё один из вариантов дестабилизации обстановки в Афганистане, а соответственно, нарушения логистики доставки снаряжения и вооружения из тыла к британским войскам, которые вторгнутся на нашу территорию в сторону Закаспийской области и Бухарского эмирата.

Я замолчал и обвел взглядом присутствующих в кают-компании.

– Интересно, господа, очень интересно! – эмоционально воскликнул Михаил. – И что, новое восстание Исхак-хана во время вторжения англичан рассматривалось в Генеральном штабе?

– Не могу сказать, ваше императорское высочество. Но до отъезда на Дальний Восток обширная справка Аналитического центра по этому вопросу передавалась его императорскому величеству. При этом нельзя забывать о том, что эмира Афганистана выбирает Лойя-джирга, а князья Восточного и Среднего Афганистана утверждают это решение, – я посмотрел на карту, а потом на присутствующих в помещении. – Думаю, британцы ошиблись, причем стратегически ошиблись, начиная вторжение в Российскую империю через Афганистан. Афганцы не потерпят англичан на своей территории.

– Вы так хорошо знаете афганцев? – с некоторым скепсисом в голосе произнёс Ник Ник.

– Я много читал об Афганистане, ваше высочество. Вся история горной страны Гиндукуш – это история борьбы народа, проживающего здесь, с захватчиками. Персы из династии Ахеменидов, Александр Македонский, юэчжи-сарматы, белые гунны, арабы, монголы, вновь персы и теперь англичане. Никому так и не удалось надолго покорить эти земли, да и не удастся и впредь, – я замолчал, а про себя подумал: «Ни Советскому Союзу, ни США не удалось этого сделать в моём прошлом-будущем. И да, афганцев я знаю, и чего они стоят – тоже».

В этот момент раздался стук в дверь, а потом на пороге застыл посыльный с конвертом в руке.

– Ваше императорское высочество, шифрованная телеграмма от его императорского величества. Для расшифровки нужен ваш код.

Глава 11. Шит-Рака

– Ну что, братцы, все вы вызвались добровольцами на это опасное дело. Наша задача – как можно дольше удержать перевал Шит-Рака, через который вот-вот пойдут войска Британской Индии. Мы должны дать жителям кишлака Хорог время, чтобы они смогли уйти в Магриб и дальше в Туркестан. В наш, Русский Туркестан. Как сказал тогда ещё подполковник Ионов при образовании пограничного поста Шаджань: «С нами Бог! За нами Россия!» И эти слова стали девизом Памирского отряда. – Штабс-капитан Баштырев медленно обвёл взглядом три шеренги застывших по стойке смирно бойцов-добровольцев, которых было чуть больше сотни. – Помните, братцы, за нами Россия! И мы должны её защитить!

– С нами Бог! За нами Россия! – привычно и слитно рявкнули в ответ бойцы отряда, среди которых были и мусульмане, и буддисты.

– Вольно! Разойдись! Офицеры и вольноопределяющиеся, ко мне! – отдал команды Баштырев и отошёл в тень от тополей, которые окружали плац штаб-квартиры Памирского отряда, расположенной рядом с кишлаком Хорог.

Вслед за штабс-капитаном в тенёк прошли два вольноопределяющихся, сотник и подпоручик. Баштырев посмотрел на четырех молодых людей и тяжело про себя вздохнул. Самому старшему из них, сотнику, не было и двадцати семи лет. И с его сорока семью годочками они для штабс-капитана были как дети.

Да… Сорок семь лет назад в небольшом городе Витебске с населением меньше тридцати тысяч, половина из которых говорила на идиш, в семье учителя русского языка Баштырева Валентина родился долгожданный сын Владимир. В двадцать лет по велению сердца Владимир поступил вольноопределяющимся в Минский пехотный полк, чтобы принять участие в русско-турецкой войне 1877–1878 годов. Участвовал в переправе через Дунай, в течение пяти месяцев в составе полка удерживал на Шипке перевал через Балканы против бешеных атак войск Сулеймана-паши. Там в самом конце Шипкинского сидения был ранен.

Госпиталь, знак отличия военного ордена Святого Георгия IV степени, комиссионная сдача экзаменов, и с погонами подпоручика в составе Дагестанского пехотного полка Баштырев попадает в военную экспедицию против текинцев, которой командовал знаменитый Белый генерал Скобелев.

И так уж получилось, что вся его дальнейшая служба оказалась связанной с Туркестаном, а потом и с Памиром. Тринадцать лет назад, в 1891 году, напросился охотником в рекогносцировочную партию тогда ещё подполковника Ионова на Памир, а потом и прижился в Памирском отряде. А то, что только до штабс-капитана дослужился к таким годам, так не всем полковниками и генералами быть.

Да и образовательного ценза не хватает для погон с двумя просветами. Зато опытнее него офицера-пограничника на всём Памире не найдёшь. За что и ценили «пятнадцатилетнего» штабс-капитана все командиры сменного Памирского отряда Туркестанского военного округа. Тем более что у Баштырева за время службы к солдатскому Георгию добавился белый крестик офицерского Святого Георгия IV степени и золотое оружие, не считая других наград.

– Всё готово? – обращаясь к офицерам и вольноопределяющимся, произнёс Баштырев.

– Так точно, господин штабс-капитан, – ответил за всех сотник Карпов.

– Патронов бы ещё, Владимир Валентинович, и лент пулемётных к «максимам». В бою их некогда заряжать будет, – прищурив глаза, произнёс вольноопределяющийся Галковский.

Несмотря на то что вольноопределяющемуся было всего двадцать три года, его волосы черного цвета были усеяны седыми прядями, а правая височная область была полностью седой.

Эту седину Михаил заполучил, участвуя добровольцем в англо-бурской войне. Его друг и ещё один вольноопределяющийся, который стоял перед штабс-капитаном, Нехорошев Николай Иванович, также был участником той войны. И к ним в отряде офицеры обращались исключительно по имени и отчеству, а за глаза называли «преторианцами».

Михаил и Николай, оба из семей потомственных купцов, в 1899 году пытались поступить в Военное топографическое юнкерское училище, но не прошли по конкурсу. Решили остаться в столице и готовиться к поступлению в училище в следующем году. На двоих сняли однокомнатную квартиру в доходном доме, благо были из хорошо обеспеченных семей. А в октябре одними из первых в Российской империи уехали добровольцами в Преторию, воевать на стороне буров.