Король воров - Функе Корнелия - Страница 68

Ида лишь кивнула. С глубоким вздохом сложила на столе руки.

— Все это действительно весьма прискорбно, синьора Хартлиб, — сказала она, бросая взгляд в сторону двери.

За дверью раздавался какой-то шум, который и Виктор уже прекрасно слышал. По коридору, точно по плану, к двери приближались чьи-то шаги. Потом в дверь постучали. Эстер Хартлиб оглянулась.

— Да-да, войдите, — крикнула Ида.

Дверь распахнулась, и Лючия ввела в комнату Барбароссу.

— Опять одни беды из-за этого новенького, сестра! — провозгласила она, глядя на рыжего мальчугана так, словно это мохнатый паук или какое-то еще более неприятное животное.

— Сейчас я с этим разберусь, — ответила Ида, и Лючия с угрюмым лицом покинула помещение.

Маленький, беззащитный, Барбаросса остался у двери один. Поймав на себе любопытный взгляд Эстер, он подарил ей робкую, запуганную улыбку.

— Извините, пожалуйста, синьора Хартлиб, — сказала Ида. — Но этот мальчуган у нас еще совсем новенький, и вот никак не поладит с остальными. Ну что, они опять тебя дразнили, Эрнесто?

Барбаросса кивнул и украдкой бросил взгляд в сторону Эстер. И всхлипнул, сперва совсем тихо, потом громче.

— Не найдется ли у вас носового платка, матушка Ида? — прохныкал он. — Они опять у меня все книжки отняли.

— О нет! — Ида полезла было в карман своего черного платья, но Эстер ее опередила. Со смущенной улыбкой она протянула Барбароссе свой кружевной платочек.

— Grazie, signora! — пробормотал тот, отирая слезы со своих длинных ресниц.

Виктор исподтишка наблюдал за Эстер. Та глаз не могла оторвать от маленького рыжего ангелочка.

— Пойди к сестре Катарине, — распорядилась Ида, — и передай ей, чтобы забрала у детей твои книжки. Кроме того, пусть она в наказание отправит их по палатам.

Барбаросса благовоспитанно и негромко высморкался в носовой платочек Эстер и кивнул. Потом нерешительным шагом двинулся к двери.

— Матушка Ида, — промямлил он, уже взявшись за ручку, — можно спросить, а когда же наконец у нас будет экскурсия в музей Академии? Я бы так хотел еще раз посмотреть картины Тициана.

«Господи! — в ужасе подумал Виктор. — Это уж чересчур, это он переигрывает!» Однако умиленное лицо Эстер убедило его в обратном. Очевидно, Барбаросса прекрасно знал, как надо действовать.

— Тициан? — переспросила Эстер и нежно улыбнулась малышу. — Ты любишь картины Тициана?

Барбаросса кивнул.

— Я тоже очень их люблю, — призналась Эстер. Голос ее вдруг преобразился, он зазвучал мягко, ничего похожего на то, что Виктору прежде приходилось слышать. — Тициан мой любимый живописец.

— О, неужели, синьора? — Барбаросса убрал с лица рыжие локоны. — Тогда вы, конечно, уже были на его могиле в церкви Фрари, не так ли? Мне больше всего нравится картина, на которой он сам себя изобразил: как он молит мадонну спасти его сына от чумы. Вы ее знаете?

Эстер ошеломленно покачала головой.

— А сын его все-таки от чумы умер, — продолжал Барбаросса. — И сам Тициан тоже. — Вы знаете, синьора, а вы сами немного похожи на мадонну с той картины. Я бы вам с удовольствием ее показал.

«Клянусь всеми крылатыми львами, у него сейчас елей просто с губ потечет! — успел подумать Виктор. — Ах ты, маленький подхалим!» Впрочем, насколько Виктор помнил, вид у мадонны на той картине и вправду был довольно строгий, может, она и впрямь чуть-чуть на Эстер Хартлиб смахивает. Как бы там ни было, но комплимент мимо цели не прошел.

Эстер, востроносенькая Эстер зарделась, как мак. Словно маленькая девочка, она сидела на самом краешке стула, застенчиво потупясь. Потом вдруг повернулась к Иде.

— А это возможно? — запинаясь, спросила она. — Я имею в виду, ну, вы же знаете, мы с мужем только до послезавтрашнего дня в городе, но нельзя ли это осуществить — чтобы мы с малышом…

— Эрнесто, — холодно перебила ее Ида. — Его зовут Эрнесто.

— Эрнесто. — Эстер повторила это имя так, будто во рту у нее тает медовый леденец. — Я понимаю, просьба довольно необычная, но… может, мне все-таки можно будет пригласить Эрнесто на маленькую совместную прогулку? Он показал бы мне церковь Фрари, а потом я бы угостила его в кафе мороженым или мы прокатились бы на гондоле, а сегодня вечером я бы привезла его обратно. Сестра Ида вскинула брови. Виктор нашел, что удивление она разыгрывает мастерски.

— Это весьма необычное желание, — сказала Ида и обратила свой взор на Барбароссу, который все еще с самым невинным видом, этаким пай-мальчиком стоял у двери, чинно заложив руки за спину. Волосы он причесал себе сам и трудился над ними так долго, пока они не заблестели. — Что ты скажешь на предложение синьоры Хартлиб, Эрнесто? — спросила Ида. — Тебе хотелось бы пойти с ней на прогулку? Ты же знаешь, у нас прогулка не раньше, чем через неделю.

«Ну давай же, говори „да“! — мысленно подстегивал Виктор Барбароссу, не спуская с него глаз. — Вспомни о жестких койках в сиротском приюте!»

Барбаросса глянул на Виктора, словно прочел его мысли. Потом перевел глаза на Эстер. Даже самая маленькая собачонка не способна на более преданный взгляд!

— Такая прогулка, это было бы просто замечательно, синьора! — мечтательно сказал он, одаривая Эстер улыбкой, приторной и липкой, как пудинг Лючии.

— Это и вправду очень мило с вашей стороны, синьора Хартлиб, — сказала Ида и позвонила в маленький серебряный колокольчик, что стоял у нее на столе. — Эрнесто в первые дни приходится у нас нелегко. Что же касается ваших племянников, — добавила она, когда снова вошла Лючия, — то, к сожалению, вынуждена сказать, что они не хотят вас видеть. Тем не менее, если хотите, я могу попросить сестру Лючию их привести.

В то же мгновение, как по команде, улыбка слетела с губ Эстер.

— Нет-нет, — поспешно ответила она. — Я навещу их когда-нибудь потом, в другой раз, когда снова буду в городе.

— Как вам будет угодно, — проронила Ида и обратилась к Лючии, выжидательно замершей у двери. — Пожалуйста, помогите Эрнесто собраться на выход, сестра. Синьора Хартлиб приглашает его на прогулку.

— Как мило с ее стороны, — прогудела Лючия, решительно хватая Барбароссу за руку. — Тогда мы сейчас по-быстрому помоем малышу уши и шею, не так ли?

— Я их мыл! — окрысился на нее Барбаросса, и в ту же секунду любезность и робость напрочь исчезли из его голоса. Однако Эстер этого не заметила. Целиком погруженная в свои мысли, она сидела на жестком стуле перед письменным столом Иды, воздев глаза на образ мадонны. Виктор отдал бы сейчас три накладных бороды из своей коллекции, лишь бы прочесть ее мысли.

— А у этого мальчика есть родители? — спросила Эстер, когда Лючия с Барбароссой вышли.

Ида с горестным вздохом покачала головой:

— Нет. Эрнесто сын состоятельного антиквара, который на прошлой неделе исчез при загадочных обстоятельствах. Полиция подозревает несчастный случай на лодке в лагуне, вероятно, во время ночной рыбалки. С тех пор вот мальчик у нас. Мать его оставила мужа, то есть его отца, уже много лет назад и не склонна брать на себя заботу о ребенке. Удивительно, не правда ли? Такой очаровательный малыш.

— Безусловно. — Эстер оглянулась на дверь, словно Барбаросса все еще стоит там. — Он совсем не такой, как… как мои племянники.

— Родство еще не гарантия любви, — изрек Виктор. — Хотя всем нам хочется верить в обратное.

— Как это верно, ох, как верно! — Эстер усмехнулась, но безрадостной и короткой усмешкой. — Вы знаете, я ведь действительно хотела бы взять ребенка, но… — она боязливо глянула на потолок, где штукатурка была такая потрескавшаяся, что, казалось, вот-вот начнет осыпаться на ее безупречную прическу, — но еще никого не нашла, кто захотел бы меня в матери. Можете судить по моим племянникам. Эти двое, по-моему, считают меня чуть ли не ведьмой. — Она снова посмотрела на потолок. — Хотя нет, вероятно, они считают меня просто страшной занудой, — пробормотала она. И опять усмехнулась своим куцым, горьким смешком. — А я бы так хотела, чтобы нашелся ребенок, который мне подходит!