Король воров - Функе Корнелия - Страница 30

— … Уже несколько дней пытаюсь до господина Геца дозвониться. Он сказал, что уже напал на след мальчиков. Даже обещал мне прислать фото обоих, когда заснял их на площади Святого Марка… Оса бросила на Проспера испуганный взгляд.

— Мне об этом ничего не известно, — пролепетала она. — Возможно, м-м-м, возможно, это было какое-то недоразумение. Потому что вчера он обнаружил другой след. Совсем новый. Господин Гец теперь полагает, что мальчики уже не здесь, я имею в виду, не в Венеции. Алло, вы меня слышите?

На другом конце провода повисло зловещее молчание.

Ребята замерли, боясь пошелохнуться.

— Это, однако, очень интересно, — произнесла наконец Эстер скрипучим от недовольства голосом. — Но я хотела бы, чтобы господин Гец подтвердил мне эту информацию лично. Позовите его, пожалуйста, к телефону, и немедленно.

— Он, он… — Оса начала запинаться. — Его сейчас нет. Я только его секретарша. Он только что уехал по другому делу.

— Кто вы такая? — Эстер говорила теперь с неприкрытым раздражением. — Сколько мне известно, у господина Геца нет секретарши.

— То есть как это у него нет секретарши! — Голос Осы зазвенел неподдельным возмущением. — Что вы себе позволяете, черт возьми?! Господин Гец сказал бы вам то же самое, что и я, просто он сейчас в отъезде, по делам. Попробуйте перезвонить через неделю…

— А теперь, милочка, кто бы вы там ни были, послушайте, что я вам скажу. — Голос Эстер зазвучал еще резче и еще неприятнее, чем прежде. — Я уже оставила господину Гену сообщение на автоответчике, но думаю, не будет большой беды, если и вы ему передадите. Мой муж через два дня по делам службы снова будет в Венеции, так что я жду господина Геца во вторник в отеле «Зандвирт». А именно — ровно в три часа. Всего хорошего. — В трубке щелкнуло и раздались короткие гудки. Оса с удрученным лицом положила трубку.

— По-моему, не очень-то удачно у меня вышло, — пробормотала она.

— Нам надо смываться, — сказал Проспер, ставя папки, которые он просматривал, обратно на место.

Оса бросила на него встревоженный взгляд. Потом подбежала к книжному стеллажу Виктора и быстро сунула себе под свитер несколько книжек.

— Черт, вот было бы здорово, если бы хороший человек за кем-нибудь так гонялся! — Риччио в задумчивости опять пересчитывал языком дырки в зубах. — Какой-нибудь милый, к тому же богатенький дядя или дедушка, как в тех книжках, которые Оса нам все время читает.

— Эстер богатая, — проронил Проспер.

— Правда? — Риччио запихивал в рюкзак многочисленные усы Виктора. И накладной нос сунул туда же. — Так, может, ты ее спросишь, не захочет ли она меня взять вместо Бо? Я ведь не намного старше, и по части милого обхождения тоже многого не потребую. Ежели слишком часто колотить не будет…

— Колотить-то она не будет, — пробормотал Проспер, еще раз принимаясь обыскивать письменный стол. — Про какую же это фотографию она говорила? Вот черт, я же знал, что этот тип успел Бо щелкнуть, когда они голубей кормили. Риччио, возьми с собой фотоаппарат, может, пленка еще там.

Риччио невозмутимо водрузил фотокамеру себе на шею и напоследок еще раз подошел к зеркалу.

— Добрый день, синьора Эстер! — произнес он и, не раскрывая рта, чтобы не показывать свои щербатые зубы, улыбнулся слащавой улыбкой. — Не хотите ли стать моей новой мамой? Я слышал, вы детей не колотите и денег у вас полно.

— Даже не мечтай, Ежик, — сказала Оса, заглядывая в зеркало Риччио через плечо. — Тетушка Проспера хочет маленького хорошенького плюшевого мишку, а вовсе не ежика с испорченными зубами. Все, давайте-ка отсюда сматываться. А черепаху-мужа лучше всего взять с собой, иначе нам каждый день сюда бегать придется, пока этот сыщик у нас сидит.

— Может, Сципио тем временем в обители появился? — с надеждой предположил Риччио, когда они закрыли за собой дверь Викторовой квартиры.

— Может быть, — проронил Проспер. Но все трое не слишком-то в это верили.

ССОРЫ И РАЗДОРЫ

Когда они вернулись в обитель, дверь им открыл Бо. — А Моска где? — возмутился Проспер. — Я же сказал, чтобы ты не смел подходить к дверям!

— А кому же еще? Моска занят, ему некогда, — ответил Бо. — Виктор показывает ему, как можно починить радио. — И, насвистывая, ускакал обратно в дом.

Когда Проспер, Оса и Риччио подошли к мужскому клозету, они увидели настежь распахнутую дверь, из-за которой доносился смех Моски.

— Нет, ну это вообще неслыханно! — воскликнул Риччио, остолбенев от возмущения. — Моска, черт возьми, чем ты тут занимаешься? Это у тебя называется охранять? Кто тебе позволил его развязывать? Моска испуганно оглянулся. На одеяле он стоял возле Виктора на коленях, держа наготове отвертку из своего инструментального ящика.

— Ладно, Риччио, не шуми. Он дал мне честное слово, что не сбежит, — сказал он. — Он в радио понимает. Похоже, починит нам приемник.

— Плевать я хотел на твое радио! — завопил Риччио. — И плевать я хотел на его честное слово! Этого субчика надо сейчас же связать!

— Послушай-ка, Ежичек, — Виктор с трудом распрямился на затекших ногах, — на мое честное слово просто так плевать никому не позволено, ясно? Не знаю, что ты на этот счет думаешь, но на честное слово Виктора Геца можно положиться на все сто.

— Вот именно, — подтвердил Бо, становясь перед Виктором, словно собираясь в случае чего его защитить. — Виктор теперь наш друг.

— Друг? — Риччио от возмущения чуть не задохнулся. — Ты что, малыш, совсем рехнулся? Да это наш пленник, он наш враг!

— Прекрати, Риччио, — оборвала его Оса. — Веревки — это полная чушь, достаточно просто на ключ его запереть. А из окошка клозета он не вылезет, слишком он для этого большой и толстый, верно?

Риччио с угрюмым лицом скрестил руки на своей цыплячьей груди.

— Ничего, еще посмотрим, что Сципио на это скажет, — заметил он с угрозой в голосе. — Уж его-то вы послушаетесь.

— Если он вообще появится, — буркнул Проспер.

— Как, я-то думал, вы с ним встретились? — изумился Моска, поднимаясь с одеяла.

— Мы больше двух часов у киоска проторчали, — сказала Оса. — Но он так и не пришел.

— Так-так, — пробурчал Виктор, снова усаживаясь перед сломанным радиоприемником. — Так-так-так. Но про черепаху мою вы, надеюсь, не забыли?

— Да нет. Мы ее даже сюда принесли. — Проспер глянул на Виктора. — Как понимать это ваше «так-так-так»?

Виктор передернул плечами, продолжая завинчивать какой-то болтик.

— Ну же, давай выкладывай! — накинулся на него Риччио. — Иначе твоя черепаха в последний раз сегодня ела!

Виктор угрожающе медленно повернул голову.

— Ты, как я погляжу, и вправду славный парнишка, — пророкотал он. — А что вы, собственно, знаете о вашем главаре?

Оса было раскрыла рот, но Виктор поднял руку и остановил ее:

— Да-да, знаю, он вовсе никакой не главарь. Уже понял, согласен. Но я не об этом спрашиваю. Еще раз: что вы вообще о нем знаете?

Ребята переглянулись.

— Как что? А что такого мы должны о нем знать? — Моска прислонился к кафельной стене. — О том, что с кем раньше было, мы особо не говорим. Сципио вырос в сиротском приюте, как и Риччио, это он сам рассказывал, но в восемь лет он оттуда сбежал и с тех пор один мыкается. Какое-то время один старый вор-медвежатник о нем заботился, обучал его всему, что в жизни может понадобиться. А когда старик умер, Сципио угнал на Большом канале самую красивую гондолу, положил в нее своего учителя и пустил по течению в лагуну. С тех пор он сам по себе.

— И величает себя Королем воров, — добавил Виктор. — Промышляет воровством, а заодно и вы с ним тоже.

— Так мы тебе все прямо и расскажем! — съязвил Риччио. — А даже если и так. Тебе Сципио никогда не взять, сколько ни пытайся. Он Король воров. Ему никто ничего сделать не сможет. Барбаросса в последний раз нам четыреста тысяч заплатил за его добычу! Что, удивляешься?

Моска предостерегающе ткнул его локтем в бок, но было уже поздно.