Золотое кольцо Галактики (СИ) - Аннушкина Евгения - Страница 16

– Естественно. Я должна быть рядом, вдруг возникнут проблемы…

– В этом? – ужас в голосе подруги неподделен.

Не могу сдержать усмешки. Таша в своем репертуаре, и я готова к этому разговору. Не первый год знакомы!

– Чем тебе не нравится костюм космонавта? – подшучиваю над подругой, наслаждаясь стремительно сменяющими друг друга эмоциями на ее лице. – Ладно, не паникуй, я подготовилась.

Оно ждет меня в моей каюте – белое, летящее, легкомысленно платье, так непохожее ни на дизайнерские платья из прошлой жизни, ни на комбезы бедной студентки Белозеровой. Сегодня его можно смело назвать униформой, и я позволяю себе эту маленькую вольность – хоть на миг снова почувствовать себя молодой и безмятежной. Девушкой, а не ценным сотрудником, молодым специалистом, человеком, который решает чужие проблемы.

Платье и маска, и пока молчит портком, с которым я, разумеется, не расстанусь, можно поверить, что этот праздник и для меня тоже.

Чедху с семьей мелькает в толпе, но на меня не смотрит, и я тоже выбрасывая из головы и его, и все остальные неприятные мысли.

***

Дворец Основателей кажется скроенным из кружева, так тонка и изысканна резьба. Кажется, сейчас шевельнутся под дыханием ветра ажурные узоры, и в тончайший бежево-розовый батист можно будет завернуться, как в вуаль.

Но местный минерал не уступает в твердости граниту, и от того мастерство умельцев, что возводили эти стены и колонны, вызывает еще большее восхищение. Одно из чудес света сейчас подсвечено множеством огней, что мерцают в ритме, заданным невидимым дирижером. Он рулит праздником, задает темп и настроение, и создает особое волшебство, которое можно ощутить только здесь, на Эсте, сотканное из единства музыки и танца, света и тени, незнакомых терпких ароматов…

И получает за эту магию без магии немалые деньги, но думать об этом сейчас не хочется.

Статуи, изображающие Основателей, первых поселенцев, ступивших на почву Эсты, огромные, в два человеческих роста, из того же бежево-розового минерала, взирают на разноцветную толпу, кружащуюся в танце, с одобрением.

Стакан сока местного фрукта приятно охлаждает и чуть кислит, закуски на столах по периметру легкие, на один укус, но их много, и некоторые из моих отдыхающих так и курсируют вдоль столов, устраивая себе праздник живота. За них я спокойна как никогда – найти приключения у фуршетного стола, у всех на виду, сложно. На случай внезапных пищевых аллергий рядом дежурят медики, а официанты в обязательном порядке обучены азам оказания первой помощи.

Музыка подхватывает, и кружит, кружит, мелькают перед глазами краски, и внезапная свобода пьянит не хуже вина, которого я сегодня не попробую ни капли. Зачем, если и без того кружится голова, если беспричинно хочется смеяться и петь?

Кружащаяся в танце толпа увлекает меня в фантастический водоворот из разноцветных платьев и хмельных улыбок, и скоро становится плевать, что я не знаю движений, что вокруг незнакомцы в масках, напротив – так хорошо мне не было никогда, ни в одной из моих жизней. Подол платья струится вокруг ног, волосы растрепались, но даже это не портит настроения, напротив, липнущие к влажной от пота шее пряди только добавляют градус безмятежности, в которой я купаюсь, как в пузырящемся джакузи.

А ведь могла остаться в гостинице, была такая мысль… Какая глупость!

– Кто ты сегодня, Маска? – спрашивает незнакомец, который кружит меня в очередном танце. Его руки крепко держат за талию, и я чувствую их жар сквозь тонкую ткань. Но, против обыкновения, чужие прикосновения не вызывают отторжения.

– Разве обязательно быть кем-то? Просто Маска. На просто празднике.

Незнакомец чему-то улыбается. Его лицо скрыто серой полумаской, даже глаз толком не рассмотреть, и от того изгиб мужских губ притягивает взгляд куда сильнее, чем следовало бы.

– На маскараде обычно выбирают себе образ. Забавная игра, угадать, кто и почему выбрал свой образ.

– Кто и почему? Разве это важно? Маски – просто забавная традиция, – мы кружимся по залу, музыка грохочет, и чтобы продолжать говорить о пустяках, приходится почти прижиматься к партнеру. И мне жарко уже не только от танца.

Наверное, это гормоны. Все же права Таша, которая не первый год твердит, что нельзя полностью отдаваться учебе, а после работе. Если не давать воли личной жизни, однажды она сама решит взять свое.

– Не только, – очередное па, и я откидываюсь назад, почти касаясь кончиками волос плит, которыми выстлана площадь. Полностью доверяю себя незнакомцу, его сильным рукам, и от этого захватывает дух, так что следующие его слова я слышу сквозь шум крови в ушах. – По костюму можно многое понять о человеке. Надевая маску, мы открываем себя настоящих.

Шаг-шаг-поворот, и по спине бегут мурашки, но прекращать этот затягивающий, как водоворот, танец не хочу ни мгновения. Я принимаю чужую игру:

– В таком случае я… Свобода! – Подол обвивается вокруг ног, и в этот момент я действительно чувствую себя свободной, как никогда, птицей над морем, листом на ветру, никому и ничем не обязанной, ни к чему не привязанной. – А кто ты, Маска? Серый волк?

Он улыбается, шире, демонстрируя здоровые белые зубы, объект страданий стоматологов, и шепчет, обжигая дыханием неожиданно чувствительное ухо:

– Я – Тень. Всегда лишь тень…

Что-то странное чудится в его интонациях, но я не успеваю сосредоточиться на них. Мы внезапно оказываемся за одной из ажурных колонн, в обманчивой тени, куда почти не дотягивается цветная иллюминация. Иллюзия уединенности пьянит, хотя карнавал все еще вот он, сделай шаг и окажешься снова в кругу танцующих.

Губ касается чужое дыхание, и я, все еще легкая и воздушная, празднично-легкомысленная, пьяная от ощущения праздника, подаюсь вперед.

Сама, опять сама, собственными руками творю глупости, за которые потом будет стыдно, но здесь и сейчас нет ничего более правильного, чем этот мужчина, чьего имени я не знаю, зато руки, губы, запах, движение мышц под тонкой серой рубашкой словно родные, дарящие ощущение возвращения домой. И от этого контраста кружится голова.

Вибрация порткома на предплечье оказывает эффект сродни стакану холодной воды.

Хлопаю глазами, пытаясь понять, как я оказалась в темном углу, целующаяся непонятно с кем. И ведь на алкоголь не спишешь, ничего кроме сока на пила!

– Работа не оставляет в покое даже на празднике? – шепчет незнакомец в маске, чуть касаясь губами мочки уха, и по спине вновь бегут мурашки. Снова. Ну что ты будешь делать!

Неимоверным усилием беру себя в руки и отстраняюсь.

– Как всегда, ничего удивительного, – улыбаюсь натянуто и делаю шаг назад. Тут же становится холодно, и автоматически ищу глазами скрытый неподалеку кондиционер, забыв на мгновение, что площадь перед дворцом открыта всем ветрам. Волшебство развеивается стремительно, оставляя после себя лишь легкое сожаление и острую неловкость.

Вибрация на предплечье снова напоминает о реальности, и в этот момент я порткому даже благодарна. И моим замечательным отдыхающим, которые опять чем-то недовольны, и тем не дали мне наделать глупостей.

Разворачиваю входящее сообщение я уже на бегу, поставив мысленно себе пометку заняться личной жизнью, когда вернемся из рейса. Ну их, такие приключения…

А потом мне становится не до личных проблем, потому что присутствие мое требуется не где-то, но у пункта медицинской помощи. И это очень-очень плохо.

Смуглые и неприлично привлекательные медики суетятся возле бледной, часто дышащей женщины, но ей явно не до любования местными жителями. Мягкий браслет-диагност, что охватывает ее запястье, тревожно попискивает, и моих скудных познаний хватает, чтобы понять, что это не ложная тревога.

Спутник женщины, про которого было известно, что он давно и счастливо женат, а его супруга с детьми остались на тихой и безопасной родной аграрной планете, слишком взволнованно для простого знакомого суетится рядом. Но персоналу не положено интересоваться личной жизнью клиентов. Никого это, конечно, не останавливает… Но вслух никто и не признается.