Чернильное сердце - Функе Корнелия - Страница 54

К ней, держа хвост трубой, на костлявых ногах подкралась кошка. Это было маленькое и тощее существо, под редкой серой шерстью рельефно обозначились рёбра, а на коже сидели раздувшиеся от крови клещи. Судя по всему, кошка была ничья — ни ошейника, ни грамма жира, который бы говорил о хозяйской заботе. Мегги погладила её за ушами, по спине, по подбородку, не отрывая взгляда от шоссе, которое сразу за деревней делало крутой поворот и исчезало за домами.

Далеко ли до ближайшего аэропорта? Мегги подпёрла голову руками. На небе грозно сгущались тучи. Они подступали всё ближе и ближе, серые от таившегося в них дождя.

Кошка потёрлась о её коленку, и вдруг, поглаживая грязную шерсть, Мегги задалась новым вопросом: а вдруг Сажерук сообщил Каприкорну не только адрес Элинор? Вдруг он рассказал ему, где живут они с Мо? Неужто дома их тоже ждёт кучка пепла во дворе? Нет! Об этом она и думать не хотела.

— Каприкорн не знает нашего адреса! — прошептала она. — Он ничего не знает. Сажерук ничего ему про нас не сказал.

Она повторяла это снова и снова, как заклинание. И вот на ладонь ей упала капля дождя, затем ещё одна. Она запрокинула голову вверх: в небе уже не было видно ни одного голубого пятнышка. Как быстро близкое море заставляло погоду меняться! «Ну ладно, подожду его в квартире, — подумала она. — Может быть, там ещё осталось немного молока для кошки». Бедное животное весило не больше чем сухое полотенце. Мегги с величайшей осторожностью подняла кошку — как бы не сломать ей чего-нибудь. В квартире была тьма кромешная — утром Мо закрыл ставни, чтобы избежать нестерпимой духоты. Мегги знобило, когда она, промокшая до нитки от тонких дождевых струй, пришла в прохладную комнату. Она посадила кошку на неубранную постель, натянула свитер Мо, который был ей слишком велик, и побежала на кухню. Пакет из-под молока был почти пуст, но ей удалось нацедить маленькую миску, разбавив молоко водой.

Кошка чуть не запуталась в собственных лапах — так поспешно она бросилась к миске, которую Мегги поставила около кровати. Дождь на улице усиливался. Мегги слышала, как капли барабанили по мостовой. Она подошла к окну и отворила ставни. Полоска неба между крышами была такой тёмной, как будто солнце уже зашло. Мегги присела на кровать Мо. Кошка все лакала из миски, маленький язычок с жадностью ходил взад-вперёд по раскрашенной цветами глазури, стремясь не упустить ни одной драгоценной капли. И тут Мегги услышала шаги в переулке, а затем в дверь постучали. Кто это? Мо не успел бы так быстро вернуться. Может, он что-то забыл? Кошка куда-то запропастилась — наверное, спряталась под кроватью.

— Кто там? — крикнула Мегги.

— Мегги, открой! — отозвался детский голос.

Ясное дело — либо Паула, либо Пиппо. Да, конечно же, это Пиппо. Может быть, они хотят, несмотря на дождь, опять позвать её смотреть на муравьёв? Из-под кровати высунулась серая лапа и потянула за шнурки её ботинок. Мегги вышла в тесную прихожую.

— Мне сейчас некогда с вами играть! — крикнула она через запертую дверь.

— Пожалуйста, Мегги! — умолял голос Пиппо. Со вздохом Мегги отворила дверь — и нос к носу столкнулась с Бастой.

— Ну и кто же тут у нас? — спросил он угрожающе тихим голосом, обхватив пальцами тонкую шею Пиппо. — Что ты на это скажешь, Плосконос? Ей, видишь ли, некогда играть!

Баста неделикатно оттолкнул Мегги и прошёл в дверь, таща за собой Пиппо. Разумеется, Плосконос тоже был здесь. Его широкая спина едва протиснулась в дверь.

— Отпусти его! — Голос Мегги дрожал от ярости. — Ему же больно!

— Ах, ему больно? — Баста посмотрел вниз, на бледное лицо Пиппо. — Это нехорошо с моей стороны, если учесть, что он показал нам дорогу сюда. — И он ещё крепче сдавил горло мальчика. — А ты знаешь, сколько мы пролежали в той поганой хижине? — зашипел он на Мегги.

Она невольно попятилась.

— О-о-очень долго! — Баста растянул это слово и приблизил свою лисью физиономию к лицу Мегги так, что она увидела собственное отражение в его зрачках. — Правда, Плосконос?

— Проклятые крысы чуть не отгрызли мне пальцы на ногах, — проворчал верзила. — За что я с большой радостью свернул бы этой маленькой ведьме нос, чтоб он оказался у неё на лице ноздрями вверх.

— Это ты сделаешь, может быть, попозже. — Баста втолкнул Мегги в тёмную спальню. — А где твой папаша? — спросил он. — Вот этот малец… — он отпустил горло Пиппо и с такой силой пихнул его в спину, что тот врезался в Мегги, — сказал нам, что он уехал. Куда?

— За покупками. — Мегги, едва дышала от страха. — Как ты нас нашёл? — прошептала она. И сама себе ответила: «Сажерук… Конечно. Кто же ещё? Но за что он предал их на этот раз?»

— Сажерук! — ответил Баста, словно прочитав её мысли. — В этом мире не так много чокнутых бродяг, которые плюются огнём и таскают с собой ручную куницу, да ещё и рогатую. Так что нам пришлось просто немного поспрашивать в округе, и как только мы напали на след Сажерука, то сразу взяли след и твоего отца. И мы гораздо раньше нанесли бы вам визит, если бы этот придурок… — он так сильно заехал Плосконосу локтем в живот, что тот громко крякнул от боли, — не упустил вас из виду по дороге сюда. Мы прочесали с десяток деревень, мы расспрашивали каждого встречного и поперечного, мы бегали кругами, пока нас не занесло сюда и один старикашка, из тех, что день-деньской глазеют на море, не припомнил исполосованную рожу Сажерука. Где он шляется? Тоже пошёл… — Баста скорчил ироническую гримасу, — за покупками? Мегги покачала головой.

— Его здесь нет, — глухо ответила она. — Уже давно. Итак, Сажерук их всё-таки не предал. На этот раз.

И он ускользнул у Басты из-под носа. Мегги чуть было не улыбнулась.

— Вы сожгли книги Элинор! — выпалила она, прижимая к себе Пиппо, который от страха не мог вымолвить ни слова. — Вы ещё об этом пожалеете!

— Вот как? — Баста злобно ухмыльнулся. — С какой это стати? Кокерель однозначно получил от этого громадное удовольствие. А теперь хватит болтать, у нас времени в обрез. Вот этот пацан (Пиппо отшатнулся от указательного пальца Басты, как от ножа) рассказал нам забавные вещи про дедушку, который пишет книги, и про какую-то книжку, которой твой отец весьма интересовался.

У Мегги встал комок в горле. Глупый Пиппо. Глупый, болтливый маленький Пиппо.

— Ты что, язык проглотила? — спросил Баста. — Мне ещё раз стиснуть этому мальцу его тощую шею?

Пиппо заплакал, зарывшись лицом в свитер Мо, который был на Мегги. Чтобы утешить мальчика, она стала гладить его по кудрявым волосам.

— Книги, о которой ты думаешь, у его дедушки больше нет! — крикнула она Басте. — Вы её давно украли!

От ненависти её голос звучал грубо, голова кружилась от злых мыслей. Она хотела ударить, пнуть Басту, воткнуть ему в брюхо новенький блестящий ножик, висящий у него на поясе…

— Украли, надо же! — Баста оскалил зубы и подмигнул Плосконосу. — Мы лучше сами в этом убедимся, верно?

Тут они услышали, что под кроватью кто-то скребётся. Плосконос нагнулся, отдёрнул в сторону свесившуюся простыню и пошарил стволом ружья под кроватью. С шипением серая кошка выпрыгнула из своего убежища и, когда Плосконос хотел схватить её, вонзила когти в его безобразное лицо. Тот взвыл от боли.

— Я ей шею сверну! — завопил он. — Я ей все кости переломаю!

Мегги хотела встать у него на пути, когда он бросился за кошкой, но Баста опередил её.

— Ничего ты ей не сделаешь! — зашипел он на Плосконоса, тогда как серая шмыгнула под шкаф. — Убийство кошки приносит несчастье. Сколько раз тебе повторять?

— Чушь! Суеверная чушь! Я уже нескольким из этих бестий свернул шею! — огрызнулся Плосконос, зажимая рукой окровавленную щёку. — И что, у меня от этого было больше несчастий, чем у тебя? Да ты любого с ума сведёшь своей трепотнёй! То не наступай на тень — это к несчастью!.. То не надевай сначала левый сапог — это тоже к несчастью!.. С тоски умрёшь! Чёрт побери, как ты мне надоел!

— Прекрати! — прикрикнул на него Баста. — Если кто-то здесь и треплется, так это ты! Веди детей к двери!