Лечить нельзя помиловать (СИ) - Логинова Александра - Страница 74

– Откуда знают?

– Прежде, чем слегка пошуметь в столице, нужно обязательно предупредить Её величество, – пожал плечами Алеон. – Понимаешь? Герцоги обречены и без нас, но у тебя приоритетное право мести, дающее фору в… М-м-м, не больше пяти-семи часов. За это время нужно успеть ввести наших людей на территорию поместья и вытащить оттуда супругу и сына Оттенберга.

Можете себе представить, как я нервничаю в этот роковой день?

Еле выбила себе право покинуть поместье жениха и дождаться вылупления Поля в своем кабинете. За окнами шумно – столица взбудоражена внезапными передвижениями войск по городу. Не один Алеон додумался взять немножко взаймы государственных сил, идя на штурм-дележку загородного дворца. Но городская стража ловко и грамотно забалтывает население сказками о подготовке к параду, поэтому треволнений и паники нет.

– На месте стой, раз-два, – замерший птенец автоматически отбил коготками шаг. – Упор лёжа принять.

– Пи? – обалдел феникс, оглядывая собственные голые крылья.

– На спину принять. Будем проводить техосмотр, птичка, – пусть магии во мне ни на грош, но каждый новорожденный имеет право на внимание педиатра. – Не барахлит ли двигатель, не стерся ли поршень. Да не прикрывай гузку, не трону…

И в самый ответственный момент, когда нежный пушок на птичьем пузе показался мне подозрительно тонким и недоразвитым, дверь без стука распахнулась. На пороге стоял незнакомый гвардеец с алебардой наперевес.

– Разрешите доложить! – гаркнул он, напугав Поля. – Его благородие капитан эрл Клод приказал сообщить, что закончил и возвращается. С победой.

Ох! Я ничуть не сомневалась, но дышать стало легче. Надо привести себя в порядок! Расчесаться, убрать синяки под глазами, снять припухлость вокруг сонных глаз, обезболить лёгкий спазм в пояснице… Тьфу, я же больше не могу колдовать. Великий Авиценнна, как тяжело без магии. Так, стоп. Это же получается…

– Алевтина? – непринужденно улыбающийся маркиз слегка озадачился, шагнув через порог. – Что… Что с тобой?

– Я же теперь постарею, – упавшим голосом сообщила я. – Совсем постарею, навсегда. И больше не смогу поддерживать молодой, цветущий вид сама. Только обратившись к другим целителям, как те толпы дамочек, записанных ко мне на месяцы вперед.

И критические дни перестанут быть безболезненным неудобством, превратившись обратно в «убейте меня». И роды… Печенки-селезенки, а как рожать, если не можешь сама регулировать процесс и вовремя себя обезболить? Довериться другим целителям? Хуже не придумаешь! Уй, мама…

– Мне жаль, – совершенно искренне вздохнул капитан, целуя меня в макушку. – Знаешь, если можно было бы повернуть время вспять, я бы с удовольствием навсегда остался калекой, лишь бы твой дар жил. Боги по-прежнему не хотят с тобой говорить?

– Нет. Да и кандида с ними, пусть играют другими магами. Мне будто вино в голову ударил этот дар и талант. А если бы я рехнулась на почве безнаказанности? Нет уж, к дьяволу божественное искушение, главное, что мы оба живы, здоровы и полны сил. Лучше расскажи, как всё прошло. Успешно?

– Более чем, – слегка помедлив, ответил Алеон. В серых глазах мелькнула волчья тоска. – Искорка, у меня для тебя есть два подарка. Какой из них принять – решай сама.

Сняв офицерские перчатки, эрл Клод вынул из кармана бархатную коробочку и присел рядом прямо на корточки, снизу заглянув мне в лицо. Подозрительная коробочка, скажу честно, больше всего напоминающая…

– Ещё одно кольцо? – платиновый ободок заканчивался сложной композицией из прозрачных алмазных «слезинок»

– Фамильное обручальное кольцо рода Клод, – грустно улыбнулся маркиз. – Наконец-то я сумел выцарапать его из сокровищницы отца. Только с ним помолвка становится настоящей перед Ахавой и людьми. Поразительно, но размер точно твой, хотя его не меняли со времен моей прапрабабушки.

От количества ответственности ладони слегка вспотели.

– А второй подарок?

Не говоря ни слова, эрл-капитан расстегнул мундир и вынул из потайного кармана бархатную алую тряпицу, обмотанную вокруг некрупного предмета. Легкая дрожь пробежала по мужским пальцам, но не помешала им отогнуть уголки ткани. Достаточно скромная подвеска с синим фианитом, теряющаяся на фоне роскошного кольца. Всего лишь серебро, грубый узор и крупный, отвратительно ограненный камень посередине. Но сердце предательски дрогнуло.

– Это?.. – язык онемел от понимания.

– Портал на Землю, – решительно кивнул Алеон, оттянув пальцами внезапно тесный ворот. – Оттенберг отдал его в обмен на сохранение жизни наследнику. Мы и не собирались убивать мальчишку, но плату любезно приняли. Первопроходцам везёт на сокровища. Алевтина, ты можешь принять кольцо и выйти за меня замуж. Или использовать портал, чтобы вернуться домой. И вновь стать обычным врачом, забыв королевство, магию и меня, как страшный сон.

Эпилог

– Стетоскоп сними, – одними губами прошептал Алеон, не переставая еле заметно улыбаться.

– Что? – отворачиваться от жрицы нельзя, пришлось кидать косой взгляд.

Вояка до мозга костей – этот капитан и в храм Ахавы явился в парадном мундире, приколов трогательную бутоньерку к сердцу между медалью за Дагер-Хедж и новеньким орденом. Белоснежный шейный платок и перчатки контрастировали с формой, зато отлично подходили к моему платью.

– Стетоскоп, – повторил он.

Батюшка Парацельс, совсем забыла! В последний момент решила послушать подозрительные хрипы Женевьевы, покрывающей мои волосы блестками, и привычно повесила его на шею. Ничего, я тоже имею право на форму.

«Мне кажется, или платье невесты напоминает врачебный балахон?», – подозрительно шепнули из зрительского ряда. Ну и ну, леди, я вас запомнила. Придете ещё ко мне по-женски жаловаться на своих ухажеров, тогда и обсудим, что больше идет медику – кружева или чистый белый халат. Каждому работнику термометра известно: размах торжества прямо пропорционален количеству карет скорой помощи, дежурящих поблизости. А наша свадьба по размаху… Требовала одного целителя. И одной невесты.

– Ведающая сердца богиня считала себя рабой любви, – немолодая жрица зачитывала священный текст, не отрывая взгляд от книги. – Госпожа и слуга сердечного волнения – так её называли первые верующие.

«Лишь искренние чувства смертных способны дать ей глоток свободы», – заученно повторила я. Вместо девичника, на который пришли только Женечка и Кудряшка, меня просвещали относительно предстоящего венчания. Лежа на старинном диване в шерстяных носках, шелковой пижаме и с питательной маской на волосах – придумкой обездоленных на магию женщин, – мы аплодировали любительской постановке горничных. Девицы в красках расписывали, как протекает свадьба и в каких местах невесте нужно подавать голос.

– Хвала доброте Ахавы, – синхронно прогудели гости по мановению руки жрицы.

– Идущие тропой любви да не познают тягот жизни, – удовлетворенно продолжила она.

Ещё пять минут, и я завою! Стоим полчаса, и ни одна собака не объявила антракт. Немногочисленные гости, удостоившиеся чести бить баклуши в храме, тоже утомленно поглядывали на часы. Наверное, потому, что присутствовали в основном мужчины: эрлы Верш и Бэкк, Женевьева, семья Алеона, пришедшая без отца, но с новой невесткой – спутницей Родиона. Какие-то незнакомые тетушки – дальние родственницы, которых притащили на венчание по остаточному принципу. Несколько коллег и близких друзей Его Гвардейшества, которых я и знать не хочу – успею познакомиться, когда эти оглоеды начнут забирать моего благоверного по выходным.

Оказывается, механизм блуда в Порт-о-Фердинанде поставлен на поток: джентльмены развлекаются в игорных домах, любительских театрах и прочих сомнительных заведениях, где знакомятся не только друг с другом, но и с прелестными леди второго сорта. И часть приятелей Алеона прямо сейчас ехидно зубоскалит за спинами, глядя на венчающегося друга – мол, забавно будет в субботу отметить и пропущенный мальчишник, и начало семейной жизни в объятиях красоток.