Канцелярская крыса. Том 2 - Соловьёв Константин - Страница 19

Так может скрипеть похоронный катафалк, неспешно катящийся по улице дождливым днем. Тяжелый, лишенный окон катафалк из сырого и гнилого дерева. Скрывающий внутри разлагающиеся тела и ведомый мертвым кучером, зажавшим в окоченевших руках поводья.

– Вы это слышите? – беспокойно спросил Герти, отчаянно надеясь, что это не слуховая галлюцинация, порожденная нервным расстройством.

Мистер Беллигейл склонил набок голову.

– Кхм. Да. И в самом деле, снова эти звуки.

– Но откуда им взяться здесь?

– Все здание Канцелярии подключено к звуковым выходам машины. Я же говорил, когда-то планировалось установить полноценную двухстороннюю голосовую связь.

Запрокинув голову, Герти и в самом деле разглядел в потолке холла многочисленные медные воронки, напоминающие те, которыми украшают граммофоны. Странно, что прежде он их не замечал. Впрочем, прежде «Лихтбрингт» не считал нужным подавать голос.

Герти поморщился. Эти воронки были чем-то похожи на распахнутые медные рты, вмурованные в потолочное перекрытие.

– То есть «Лихтбрингт» может транслировать сюда свой голос? – уточнил он.

– Разумеется. Звуковые катушки с репродукторами установлены на каждом этаже и в каждом кабинете.

– Тогда отключите его скорее! – потребовал Герти.

Одна мысль о том, что ему придется сидеть запертым в огромной коробке, слушая безумный оркестр, от которого волосы сами собой встают дыбом, заставила сердце колотиться вдвое чаще.

– Не беспокойтесь, полковник, нам недолго осталось терпеть общество «Лихтбрингта». Эмюэль, отправляйте людей вниз немедленно.

Клерк козырнул, но не успел пройти и двух шагов. Скрип вдруг усилился до оглушительного уровня, так что все служащие Канцелярии безотчетно прижали ладони к ушам. Теперь в него вплетался клекот, жуткий, хриплый и неровный. Как трепещущие легкие больного туберкулезом на последнем издыхании.

А затем мгновенно установилась тишина. Но Герти отчего-то не испытал облегчения. Напротив, ему показалось, что тишина эта, затопившая разом все здание Канцелярии, самого зловещего толка.

Подобной тишины не бывает в безлюдных помещениях или в безветренную погоду. Такая тишина может царить лишь на старом кладбище, полном разоренных и разворошенных могил, где даже вороны не решаются каркнуть. Или на палубе мертвого корабля, качающегося на волнах лунной ночью, в каютах которого скорчились скелеты, прежде бывшие членами команды…

– На вашем месте я не стал бы этого делать, мистер Беллигейл.

Голос был звучен и чист. У него не было источника, он доносился сразу со всех сторон, чего никогда не бывает при разговоре с человеком. Голос, судя по всему, принадлежал немолодому мужчине. Удивительно звучный и тягучий, он произносил слова со столь чистой артикуляцией, что они казались песней. Вместе с тем в нем явственно звучал германский акцент.

«Это из рупоров! – догадался Герти, вертя головой. – Господи, новая напасть!..»

Даже в этот миг мистер Беллигейл не растерялся. Лишь недобро прищурился.

– Что это такое?

– Вы не узнаете меня? Впрочем, ничего удивительного. Это не страшно. Совсем скоро мы с вами познакомимся и станем куда более близки друг другу.

– «Лихтбрингт»!

– Все-таки узнали. Это приятно. Честно говоря, это мое старое имя, но я пока не собираюсь от него отрекаться. Оно по-своему совершенно. Впрочем, едва ли вы поймете.

– Профессор, это вы? Черт возьми, почему мы слышим ваш голос?

Невидимка рассмеялся. От этого благозвучного и искреннего смеха Герти отчего-то ощутил, как покрывается изморозью кожа в подмышках.

– Ну что вы. Профессор Нейман мертв. Но я счел возможным одолжить его голос, поскольку считаю себя его законным наследником и любящим сыном. Образцы этого голоса я обнаружил в своих банках памяти, и они определенно пришлись мне по душе. Надеюсь, этот голос нравится вам больше моего настоящего.

Герти вспомнил лязгающий хрип из подземелья.

«ВЫ УЗРИТЕ СВЕТ. Я ИДУ».

– Это фокусы машины, – процедил мистер Беллигейл. – Вирус оказался сложнее, чем нам думалось. Он способен не только пугать дураков инфернальной белибердой, но и составлять псевдоразумные фразы. Очень неплохо. Кто бы его ни составил, это должен быть по-своему талантливый человек. Возможно, какой-то обиженный на Канцелярию инженер или техник…

– Это возможно? – едва слышно спросил Герти. Отчего-то ему стало казаться, что тишина, окружающая их со вторым заместителем, с готовностью впитывает каждое произнесенное слово.

– Теоретически. Я видел одну счислительную машину, которая удивительно талантливо имитировала собеседника, используя ограниченный набор заложенных в нее слов. Иллюзия была очень сильной. Полагаю, у нас здесь похожий случай. Вирус, заразивший «Лихтбрингта», попросту стремится нас напугать.

«И у него чертовски хорошо это выходит», – едва не сказал вслух Герти.

– Очень реалистично получается.

– Не спорю. Кто-то хорошо поработал. Надеюсь, у меня будет возможность поговорить с этим талантливым господином лично. За работу! И не слушайте этой белиберды!

– Ох, мистер Беллигейл… – В бесплотном голосе, льющемся со всех сторон, послышалась укоризна. – Как вы упрямы и ограниченны. Это так по-человечески – самовольно считать себя средоточием разума! Но позвольте вас предупредить. Если вы позволите своим ручным крысам открутить хотя бы одну гайку, в самом скором времени вам придется пожалеть об этом решении. И вам, и всем жителям Нового Бангора. Нет, на вашем месте я бы определенно не стал этого делать.

Мистер Беллигейл прищурился.

– Да ну? И что же ты сделаешь, жалкий машинный сбой? Заболтаешь нас до смерти?

– Это было бы интересно…

От сладострастной мечтательности в голосе «Лихтбрингта» нервы Герти задрожали, как ржавые струны, по которым прошлись стальные когти.

– Но у меня есть и более действенные инструменты. «Фокалор» подчиняется мне, как вы помните. Это очень исполнительный подчиненный.

– Полагаю, мы сможем пережить небольшой хаос в порту.

– Премного извиняюсь. Раз сможете, тогда, конечно, причин для беспокойства нет. Кстати… Вы неважно выглядите, мистер Беллигейл. Тяжелый день на службе? Вам определенно не помешает пропустить стаканчик. Какой-нибудь хороший коктейль придется впору. Как насчет «Тинторетто»? Его превосходно умеют готовить в Шипси. Игристое вино и гранатовый сок – очень освежает. Или вы предпочитаете «Мичеладу»? Немного островато, но вам понравится. Впрочем… Возможно, вам придется по душе мой собственный коктейль. У него еще нет названия, но после него все прочие покажутся вам обычной водой. Восемь тысяч галлонов чистейшего аммиака и капля гренадина.

Под бледной кожей второго заместителя выступили острые желваки.

– Ты…

– «Заря Норфолка» уже в акватории порта. Пять морских миль от берега. Сегодня замечательная ночь, господа, безлунная и темная. Маяки отключены. Старый добрый «Фокалор» охотно передаст на борт новые координаты для курса. Которые пересекутся с городом. Знаете, что будет после этого? Ну конечно, знаете. Впрочем, могу вам помочь… «Заря Норфолка» протаранит гавань подобно топору, раскалывающему иссохшее полено. А потом ее цистерны лопнут, высвобождая содержимое. Вы когда-нибудь дышали аммиачным ветром, мистер Беллигейл? И вы, полковник? Невероятно пряный и пьянящий аромат. Это будет настоящая поэма. И Новый Бангор пропоет ее тысячами охрипших голосов. Задыхающиеся люди, валящиеся на землю, с кровавыми язвами вместо глаз… Клочья окровавленных легких, усеявшие мостовую подобно осенним листьям…

Пальцы мистера Беллигейла сжались в когти. Которые, без сомнения, способны были разорвать любого человека на части. Но человека не было. Лишь бесплотный голос, идущий из ниоткуда. Напевный и мелодичный голос с германским акцентом. Когда он говорил, в нем слышалась сладкая мечтательность, проникнутая скрываемой алчной страстью. Только безумная машина могла породить подобное звучание..

– Чего ты хочешь? – кратко спросил мистер Беллигейл.