Ресторан 06:06:06 - Ю Джин Пом - Страница 5

– Лгунья! Наглая лгунья!

Бумс. Подушка ударила Хёну, смотрящую с монитора, по лицу. Но она продолжала лучезарно улыбаться. А подушка упала в кучу стоящих около монитора пивных банок, и остатки пива пролились на клавиатуру. Поступок, совершенно несвойственный для Чон Хёны, которая берегла свой компьютер.

Примерно на четвертом месяце затворничества она пролила на клавиатуру воду и повредила ее. Что бы Чон Хёна ни делала, починить устройство не удавалось, поэтому пришлось купить новое. Досада, которую она чувствовала все время, пока клавиатура не работала, осталась в памяти неописуемой болью. Она не могла ни писать посты в соцсетях, ни отреагировать, когда кто-то комментировал ее запись в сообществе. Хотя ей стали недоступны лишь письменные тексты, она чувствовала, будто ей зашили рот. У нее не оставалось другого выхода, кроме как сидеть в интернете с мобильного, пока не доставили клавиатуру. У Чон Хёны был бюджетный телефон, купленный родителями, когда она училась еще в старшей школе, поэтому он ловил плохо, а клавиатура была жесткой. В тот день, когда клавиатуру наконец доставили, Чон Хёна с радостными воплями кинулась забирать посылку и столкнулась с домочадцами, собравшимися в гостиной. И они, сидевшие кругом и поедавшие курицу, и девушка, прошедшая мимо них с коробкой доставки, которую забрала от входной двери, сделали вид, что не заметили друг друга. Чон Хёна вошла в комнату, села на корточки с клавиатурой в обнимку и поклялась никогда не ломать ее.

Однако ей не удалось сдержать сиюминутный гнев. А все из-за нового видео Хёны. Там она говорила: «Блюдо всей моей жизни? Конечно, это рамён[11]. Я не могу его не есть, даже зная, что мой рабочий день всегда заканчивается поздно ночью и на следующий день лицо опухнет». Хёна только что снялась в качестве гостьи в программе, где создавала новый рецепт рамёна.

«Рамён, значит? А ведь в прошлый раз она точно говорила о куриной каше. Каша, которую мама готовила ей во время простуды. Сама же сказала, что это блюдо всей твоей жизни. А до этого был поккымбап, который отец готовил в качестве ночного перекуса!»

На следующий день после того, как Чон Хёна съела куриную кашу, снова ничего не произошло. Она села за компьютер, изо всех сил убеждая себя, что все равно ни на что не надеялась, чтобы подавить разочарование. Она даже думала отправить Хёне личное сообщение и спросить ее напрямую. О том, что она бы хотела съесть перед смертью. Хёна славилась тем, что часто отвечала на сообщения фанатов. Но когда она зашла на страницу Хёны, увидела, что комментарии и личные сообщения там закрыты. Концентрация хейта настолько зашкалила, что ей даже пришлось опубликовать объявление о том, что комментарии и личные сообщения временно недоступны. Среди этих злобных комментариев были и те, которые оставила сама Чон Хёна.

В конце концов ей снова пришлось смотреть программы с участием Хёны и ее интервью в журналах, чтобы найти что-то, что могло сойти за рецепт ее души. Она подавила кипящее раздражение и начала искать видео. Во время поиска информации о Хёне девушка обнаружила, что та на удивление мало говорит о личном. Чон Хёна думала, что раз девушка поддерживает образ хохотушки, то разбалтывает все всем вокруг, так что узнать рецепт души не составит труда, но это оказалось не так. Чон Хёна с трудом раскопала историю о поккымбапе, который готовил отец, в статье длиной менее десяти строк, которая вышла в журнале почти сразу после дебюта Хёны. Хотя Хёна довольно часто снималась тут и там, она не была достаточно популярной, чтобы журналы публиковали эксклюзивные интервью с ней или приглашали в качестве единственного гостя на развлекательные шоу, поэтому отыскать информацию о ней было так же просто, как достать звезду с неба или найти иголку в стоге сена.

«Рамён, говоришь? Все, что ты называла блюдами своей жизни, не являлось рецептом твоей души! Очевидно, что и слова о том, что тебе нравятся те блюда, и их истории – все это ложь. И почему я должна так из-за тебя напрягаться?»

Разумом она понимала, что это не вина Хёны. Вероятнее было, что солгал Локи, а не Хёна. Ведь трансфер душ никак невозможен. Однако выпитые одна за другой банки пива лишили ее разума, оставив только эмоции.

«Может, хватит? Это же такая глупость».

Чон Хёна закрыла видео.

«Чем это отличается от веры в то, что к тебе прилетит сова с приглашением в школу магии? Демон, говорите? Да какой демон станет напяливать на себя фартук и готовить? А собирать рецепты? Ладно. Я просто подыграла ему от скуки. Я ведь не поверила взаправду. Так что теперь хватит. Перестану и…»

Ее рука, привычно обновлявшая соцсети, замерла. Чон Хёна на мгновение тупо уставилась в монитор, продолжая сжимать в руке мышь. На экране возник текст, но она совершенно его не видела.

«И что я сделаю, когда перестану?»

Чон Хёна прикусила кончик ногтя. Вдруг среди случайных постов, появившихся в соцсети, ее внимание привлекла реклама. Это было объявление о поиске сотрудников в салон красоты. При виде рекламного сообщения «Набираем визажистов в „Лайк Ми“», любимый салон красоты Хёны» ее палец выскользнул из сжимающих его губ.

«В одном из развлекательных шоу говорили, что Хёна до чертиков близка с сотрудниками салона, который она посещает. А с некоторыми из них даже иногда обедает. Точно. Вот оно! Пусть она и лжет на шоу и в интервью, но не станет же обманывать, если поболтать с ней наедине во время обеда».

Единственный способ узнать настоящий рецепт души Хёны – это устроиться туда на работу и сблизиться с ней. Чон Хёна нажала на ссылку в рекламном посте. В новом окне появилась страница для подачи заявки. Она навела курсор на кнопку «Откликнуться». Коллективная сила всех тех, кто смотрел на нее как на мусор, словно уперлась в кончик пальца Чон Хёны, не давая ей щелкнуть клавишей.

Но. Но. Но. Чон Хёна, повторяя бесчисленное множество «но», направила в кончик пальца всю силу своего желания.

«Но это может быть мой последний шанс».

Единственный шанс, который позволит ей больше не проходить с невозмутимым видом мимо домочадцев, жующих вместе курочку. Шанс зажить счастливой жизнью без единой душевной раны, просто мило улыбаясь. Шанс получить кого-то, кто будет улыбаться ей в трудные времена.

Чон Хёна крепко зажмурилась и щелкнула мышкой.

– Однако.

Как только это слово вырвалось изо рта начальника, с которым она проходила собеседование, Чон Хёна интуитивно поняла, что провалилась. Юбка костюма плотно сжимала ее талию. Одежда, которую она надевала на выпускной в университете, за это время будто уменьшилась. Взгляд начальника, который оглядел ее с ног до головы, когда Чон Хёна вошла, с тех пор был сосредоточен только на ее резюме.

«Так и знала, что нужно было купить новую одежду».

Она не указала в резюме свой прошлый опыт работы. А все потому, что не смогла придумать, что ответит, если ее вдруг спросят, почему она ушла. Не могла же она сказать, что ее преследовал начальник. Мир этой индустрии тесен. Высока вероятность, что они так или иначе знают друг друга. Удалив свой предыдущий опыт работы, Чон Хёна оказалась безработной в течение трех лет после окончания учебы.

– Ваш перерыв после окончания учебы довольно велик. А это все ваше портфолио? Что вы делали все это время? – спросил начальник, положив резюме себе на колени.

Портфолио, которое приложила Чон Хёна, было подготовлено, когда она впервые готовилась к трудоустройству, поэтому бо́льшая часть мейков, представленная там, успела выйти из моды.

– Немного подрабатывала… или вроде того, – промямлила в ответ Чон Хёна. Жар ударил ей в лицо.

Начальник задал еще несколько бесполезных вопросов и поблагодарил ее за визит. Собеседование закончилось. Чон Хёна собрала портфолио и сумку, которые принесла с собой, а затем рассеянно вышла из офиса. Как только Чон Хёна открыла дверь и оказалась снаружи, ноги у нее подкосились. Она чувствовала, что и сама стала такой же бесполезной, как ее портфолио. Бейдж для интервью, на котором было указано ее имя, коснулся тыльной стороны руки девушки. Чон Хёна сняла его с шеи и швырнула вниз на лестницу.