Дионисов. За власть и богатство! – I (СИ) - Скоробогатов Андрей Валерьевич - Страница 45

Рустам поделил мужиков на четыре ночных стражи, первая под началом Ангелины, вторая — Степан, третью, самую тяжелую взял себе он, а мне назначил смену под самое утро. Я посмеялся, и забрал себе самую тяжкую волчью вахту, в самую непроглядную темень, когда ночь темнее темного. Рустам пробовал возражать, но я глянул на него фирменным дионисовским взглядом, таким еще дядя Аристарх козырял, и Рустам всё понял и спорить перестал.

Фонари заправили и расставили в ключевых пунктах рядом с ведрами с водой, от пожара. Оружие проверили, зарядили. В стольную залу натаскали дров, разожгли огонь, в зале потеплело. Мужики отпрашивались по двое выходить в кухню без крыши, подымить трубками на молодую луну уже поднявшуюся над темнеюшим горизонтом.

День уже необратимо клонился к вечеру. Деревья в парке вокруг дома отбрасывали длинные густые непроглядные тени. Очень быстро наступила ночь, темная и глухая.

И мы понимали, что очень скоро зверь вернётся.

Глава 22

Самая большая приманка

Ангелина подняла из подвала в стольную залу вскрытый деревянный ящичек, с двумя пыльными динамитными шашками и полметра высохшего ломкого огнепроводного шнура. Всё, что осталось от запасов, с помощью которых видать, и вскрывали скалу при закладке погребов будущего дома.

— Даже, не знаю, будет ли от них толк, — произнесла Ангелина, с хрустом распрямляя пальцами согнутый шнур.

— Посмотрим, — произнес я. — Снарядить и держать подальше от огня. Ты ответственная.

— Точно? — удивилась Ангелина. — А мне показалось — ты и сам не прочь чего-нибудь взорвать на досуге.

— Обязательно взорвём, — отозвался я. — И не раз. Весь континент в труху. Но это потом. А пока ты у нас главный гранатометчик. Дерзай. Нас самих только не взорви.

Ангелина шутливо мне отсалютовала от полей кожаной шляпы, облепленных подвальной паутиной.

Из кухни за стольной залой, в подвал, оказывается вела ещё одна собственная лестница, к подземному сводчатому залу с полками, на которых когда-то хранились припасы и заготовки, к теперь лежала жирная грязь. Дальше в сторону выхода закрытого двустворчатыми воротами, был наш гараж, в котором теперь стояли две машины, «Антилопа Гну» и желтая пролетка Степана.

В другую сторону шли еще два зала, в первом явно когда-то был винный погреб, но не осталось ничего, кроме станин для огромных бочек и винного запаха. Интересно, алкоголь был привозной или местный? Тётка Марго должна знать, возможно мы с нею на эту тему ещё побеседуем…

В самой дальней зале, заваленной разнообразным хламом, из которого Ангелина и извлекла свой взрывоопасный ящичек, находился генератор, пока не запущенный, ящики с каким-то не разобранным пока сельскохозяйственным инструментом. Посреди зала даже валялась наковальня, которую похоже пытались упереть некие хозяйственные посетители, да не потянули вес.

Ангелина поставила свою вахту разбирать хлам в этой части цокольного этажа и притащила добычу похвастаться.

— Кроме взрывчатки из снаряжения нашлось это, — Ангелина с грохотом бросила на стол вороненую металлическую руку от ростового кавалерийского доспеха, от оплечья с высоким вертикальным ребром, покрытого виноградной резьбой до латной рукавицы с мелкокольчужной ладонью. Все ремни сохранились, хоть сейчас надевай, затягивай ремешки, и в бой.

— А где остальное? — спросил я.

— Не нашли, — ответила Ангелина. — Но нашли это.

Она махнула двум мужикам из своей вахты, мол, заносите.

Мужики занесли.

О, да вещь исключительная, для тех кто понимает. И похоже, я знаю теперь почему владение так назвали.

Это был фламберг. Здоровенный двуручный меч с пламенеющим клинком. С заточкой клинка как у пилы, если по простому.

— Ух ты, — я протянул к мечу руку. — Ну-ка, дайте его мне сюда.

Это был очень гармоничный, пропорциональный экземпляр, прямо леонардовский Витрувианский Человек среди двуручников. Довольно длинный, почти с меня ростом, неожиданно навороченная корзина над рукоятью — кузнечный шедевр, с широкими плечами гарды. Незаточенная часть клинка для ручного хвата, покрытая тонкой резьбой из листьев винограда. И два «кабаньих клыка», нечто вроде дополнительной гарды или стоппора, изогнутые в сторону острия, отделяли незаточенную часть меча от пламенеющего лезвия.

Рукоять, разделенная кольцевым ребром на две секции, обтянута проволочным плетением. Яблоко на конце рукояти в виде тяжелой виноградной грозди.

Лезвие лишь слегка тронуто ржой после пребывания в подвале.

Меч оказался чуть более увесистым, чем я ожидал. Или это я в кистях слабоват? Ну, ничего, сроднимся ещё…

— Ножен не нашли, — Ангелина улыбалась во всю ширь.

Ну а что, имеет право, это она от души, от души. Подгон засчитан.

— У таких мечей обычно не бывает ножен, — произнес я, поднимая меч острием вверх.

Я даже понял, где он тут висел. Вон там, над камином — крюки из стены торчат очень подходящие. Создавал с оленьим черепом завершенный гарнитур.

— Однако, каков красавец… — проговорил я.

Лучше любой огромной пушки может быть только вот такой здоровенный ножичек.

— С таким мечом можно идти хоть на дракона, — произнес я.

А потом понял, что все собравшиеся в зале смотрят на меня. Все как один. Женщины, дети, мужики. И в их глазах отражались огоньки масляных фонарей.

Я понял, что они видели. Свою единственную надежду. Надеяться им было больше не на кого.

— Ты ещё скажи, что умеешь обращаться с таким? — произнесла Ангелина, и слова её нарушили этот всеобщий фокус на моей персоне.

Я осторожно выдохнул. И вдруг понял — что да, могу.

— Бой в доспехе в моей почтенной Альма Матер — это старая добрая физическая дисциплина, — ответил я, поднимая меч и вставая в позицию быка, когда меч направлен в противника от головы. — В былые времена мои предки водили в бой десант имперской панцирной морской пехоты, а потом эскадроны дизельных автоматонов.

— Я смотрю, на твоем обучении не экономили, — произнесла Ангелина.

— Точно, — согласился я опуская меч. — Я весьма всесторонне и качественно подготовлен. И это меня радует. Весьма кстати, как оказалось…

— Ладно, отдавай его мне, я его начищу до блеска, — Ангелина протянула к мечу руку.

— Ну, ты уж постарайся, — усмехнулся я, не сомневаясь, что подтекст до неё дойдет.

Ангелина только скривила гримаску, мол, «ага, поняла».

Меч утащили на полировку, и ко мне подошел Рустам.

— Посты расставил, — доложил он. — Оружие проверено. Ждем зверя.

— Ну, надеюсь мы не зря собрали эту самую большую приманку в округе, — негромко произнес я. — Должен прийти.

— Зверь очень не простой, — произнес Рустам.

— Заметил, да? — улыбнулся я, чтобы не пугать всех тех кто наблюдал за нашим разговором не слыша слов. — Мы в него минимум трижды попали, а ему хоть бы что. Регенерация просто впечатляющая. Надеюсь, взрывная ампутация его проймет. Или останется действительно его только двуручником распиливать. Но тут его надо будет подержать, а это тяжеловато.

Рустам покивал, мол, надо, поддержим, только приказ дайте…

С тем, начали собираться ложиться спать. Ночка то ожидается ого-го., надо хоть на полчаса глаза сомкнуть…

Разбудили меня в начале моей Волчьей вахты, разбудил Рустам. Я зевнул, умылся холодной водой из ведра в свете фонаря, в который как раз подлили масло, и он разгорелся ярче. Чёрт бы побрал эти дорогие аккумуляторы.

В камине яркой горой тлели угли, оттуда со сквозняками накатывали волны тепла. В зале сопели, храпели, чесались. Общага в осаде, блин. Нужно срочно приводить в порядок мои господские покои, нельзя же постоянно спать в зале на столе? Есть же у меня тут господские покои? Должны же быть…

Это я всегда со сна такой несобранный, щаз сконцентрируюсь…

— Как дела? — спросил я Рустама.

— Да всё тихо, — негромко отозвался он. — Не показывался.

— Понятно, — сказал я, сунул обрез в кобуру на бедре и пошел на пост у дверей в галерею.