Голод богов (1) - Розов Александр Александрович "Rozoff" - Страница 55

** 32 **

…. Ой, слоник!

Вики-Мэй с детским восторгом потащила Румату навстречу огромному существу, равнодушно уплетавшему корнеплоды из наваленной перед ним груды.

— Больше похож на мастодонта, — заметил он, — местная разновидность…

— Какая разница? Он большой, добрый и с хоботом. Значит — слоник.

— Это — боевой ктар, — вежливо пояснил Флеас, — в нашем легионе их пять. Свирепое животное, обладающее силой нескольких быков. Он может затоптать всадника вместе с конем или разметать хоботом колесницу.

Ктар, вероятно желая придать убедительность пояснениям легата, поднял хобот к небу и громко затрубил.

— Как здорово! — Вики-Мэй захлопала в ладоши, — а можно на нем прокатиться?

— Это довольно опасно, Светлая, — осторожно заметил Флеас, — трудно сказать, как поведет себя ктар, почувствовав на спине незнакомого человека.

— Значит, надо сначала с ним познакомиться, — решила Вики-Мэй и, через несколько секунд уже почесывала шею огромного зверя чуть пониже широкого, как пальмовый лист, уха. Ктару это явно нравилось. Он переступал с ноги на ногу и поворачивал голову, показывая, где лучше чесать.

— Тони-Хлуд, подсади меня, OK?

— Ты уверена?

— Уверена, уверена.

— Ладно. Забирайся ко мне на плечи…. Так. Достаточно?

— Да! — радостно сообщила она, перелезая на широкую спину ктара, — а кто знает, как им управлять?

— Погонщики обычно просто хлопают ладонью по лопатке с той стороны, куда надо повернуть, — ответил легат, — а если ехать вперед, надо хлопать между лопаток. Чтобы остановиться — хлопнете его по спине позади себя. Только будьте осторожны…

Управление ктаром оказалось несколько более сложной наукой, чем казалось в начале. То ли она хлопала слишком слабо, то ли «слоник» не воспринимал ее намеренья всерьез. Так или иначе, на все хлопки по разным местам спины, он отвечал радостным похрюкиванием, а иногда поворачивал голову и легонько похлопывал девушку по ногам своим хоботом.

Неизвестно, сколько могло продолжаться это милое развлечение, если бы…

— Берегись!

Этот окрик Флеаса, да еще быстрота реакции спасли ей жизнь. Она скатилась со спины огромного животного, как мячик.

Три короткие стрелы с широкими «рассекающими» остриями прошили воздух там, где еще за доли секунды до этого находилась ее голова. С не меньшей скоростью реагировал и Румата. Вики-Мэй еще не успела коснуться земли, а он уже перекрыл троим неизвестным, одетым в форму легионеров, линию стрельбы. Лезвие его меча радужной бабочкой сверкнуло в воздухе, отбив летящую в лицо стрелу. Еще две стрелы он принял в грудь — что, впрочем, не причинило ему никакого вреда, кроме пары синяков, поскольку хрупкие острия раскрошились о стеклопластик бронежилета.

В этот момент охрана, наконец, сообразила, что происходит, и трое неизвестных мгновенно были утыканы стрелами и арбалетными болтами…

…

Почти через сорок лет, император Флеас в пятом томе своей «стратегии и тактики» уделит особое место битве на полях Валдо, а также роли Светлых в ней и вообще в войне летнего солнцестояния.

«Перед тем, как заняться описанием решающей битвы этой войны, я вынужден буду опровергнуть широко распространившиеся заблуждения о том, кем являлись Светлые. Эти заблуждения бывают двух видов.

Первое — будто Светлые являлись живыми воплощениями неведомых божеств-основателей Вселенной.

Второе — что они были теми, кем обычно и представлялись — эсторским лендлордом Руматой и горожанкой Кирой из Арко.

Первое — явный вздор. Из философии следует, что изначальные силы не вмешиваются в людские дела, а если бы даже и вмешивались, то природа таких сил никогда бы не смогла вместиться в хрупкий человеческий организм. Наконец, в любом случае, пожелай изначальные силы вмешаться в наши дела — им не понадобились бы для этого ни армии, ни боевые машины — как не требуется ничего из этого урагану или землетрясению. Замечу также, что боевые машины Светлых не представляли из себя чего-либо сверхъестественного, а были вполне человеческими изделиями. Многие из них, как например баллисты, выбрасывающие снаряд давлением дыма от быстро сгорающей смеси веществ, сейчас повсеместно используются нами в военном деле, а некоторые даже усовершенствованы нашими учеными.

Опровергая второе, я не могу сослаться на философию, но сошлюсь на собственную память, которая еще никогда меня не подводила. Вместе со Светлыми я участвовал в крупной, хотя и не очень длительной, военной кампании, так что успел заметить достаточно много.

Говорю с уверенностью: тот, кто называл себя Руматой, был блестящим военным, но никогда не был в Эсторе, а на землю Метрополии впервые ступил во время барканской высадки. Так например, он совершенно не знал особенностей амуниции легионеров, и когда сменил флотские башмаки на офицерские сандалии, то с трудом разобрался с их застежками.

Теперь скажу несколько слов о его подруге. Она была очень молода, и явно провела детство не в городе, а в какой-то дикой стране. Только этим можно объяснить прекрасное владение оружием, привычку правильно двигаться и умение ориентироваться на открытой местности в любое время суток.

Так кем же они являлись на самом деле?

Здесь подсказкой могут быть имена. Эти двое никогда не называли друг друга именами Румата и Кира (хотя я буду называть их так по ходу повествования, чтобы избежать путаницы). Он называл ее Викимэй, а она его — Тонихлуд. Имена эти явно варварского происхождения, но варварам не свойственно то, что было присуще этим двоим: знания в философии и науках, склонность к чтению книг и знание риторики. Стремясь разгадать эту загадку, я обратился к трактату Наргэна — путешественника. Там я обнаружил описание могущественного племени варваров северо-западного архипелага, где ночь стоит всю зиму, холод бывает такой, что вода обращается в камень, а хозяйство связано с промыслом невиданных в наших краях морских чудовищ.

Вот что пишет Наргэн о тамошних жителях и что совпадает с замеченными мною свойствами Светлых.

Они видят в темноте и могут управлять лодкой среди скал даже в беззвездную ночь.

Они настолько сильны и выносливы, что даже в холодной воде чувствуют себя также уверенно, как и на суше.

Они необычайно искусны в изобретении разных промысловых и боевых инструментов.

Они владеют особым умением исцелять за одну ночь серьезные раны и повреждения тела.

Они виртуозно владеют техникой счета, так что могут исчислять по звездам направление, не прибегая к вычислениям на доске.

Если моя догадка верна — остается лишь понять, что же понадобилось представителям этого далекого и могущественного племени в наших краях, столь не похожих на родные и привычные им острова студеного северного моря…».

При этом Флеас ни словом не обмолвится о том, что однажды спас жизнь Светлой. Наверное, он не счел этот случай достойным упоминания в книге, посвященной военному искусству. Мало ли случаев на войне? Все равно все не предусмотришь. Кроме того, данный случай решительно ничем не выделялся из общей тактики действий шпионов и диверсантов, которую Флеас подробно разбирал во втором томе своей книги. А вот битва на полях Валдо действительно в корне изменила взгляды на правильное ведение сухопутных сражений — и потому была не только описана Флеасом полностью, но и разобрана по отдельным эпизодам.

«Поля Валдо представляют собой широкую холмистую равнину, отделяющую предгорья севера от пустынной низменности Юга и простирающуюся между рекой Вал-Ен и ее южным рукавом Вал-Зи.

Наши войска состояли из сухопутного корпуса Светлых, около 6000 человек и четвертого легиона, численностью 8500.

Силы Ордена составляли шесть легионов общей численностью до 50.000 человек и рекрутов не менее 110.000. Можно сказать, что Орден выставил на полях Валдо все, что у него оставалось после четырех крупных военных поражений летней кампании.

Таким образом, наш противник имел более чем десятикратное превосходство в численности, и для него вполне естественно было выбрать в качестве поля боя наиболее открытую и ровную местность, где проще всего было реализовать такое превосходство.