Таро Люцифера - Маркеев Олег Георгиевич - Страница 68

— Ешь, ешь! Господи, что же ты с собой творишь? — запричитала она. — Сейчас горячего дам. Еще не остыло.

Она метнулась к плите, загремела посудой.

— Вот. Господи…

Она поставила перед ним миску с тушеной картошкой.

Увидев сочные куски мяса, Корсаков застонал. Схватил вилку и стал жадно поглощать, обжигаясь, давясь и чавкая.

Мария молчала.

Забив первый голод, Корсаков придвинул салат-оливье. Всегда его ненавидел, называя «окрошкой из остатков завтрака под майонезом». Но сейчас захлебнулся слюной, такой вкуснятиной он ему показался.

— Иван… где? — пробормотал он с набитым ртом.

— Батюшку провожать пошел. Сегодня колокол на звонницу подняли. Осветили, как полагается. Батюшку обедом угостили. — Она всплеснула руками. — Ой, ну я безмозглая!

Она наклонилась и достала из-под стола початую бутылку вина. Развернулась, не вставая со стула, взяла с буфета рюмку. Дунула в нее, поставила перед Корсаковым.

— Иван не стал, мы с батюшкой чуть-чуть пригубили. А тебе сейчас надо. Как лекарство. Ты ешь, ешь, я налью.

Мария вытащила пробку и стала лить в рюмку густой красный кагор. Пахнуло лечебными травами, сладкой горечью и чуть-чуть гречишным медом.

Рука Марии дрогнула, струйка вина соскользнула со стенки рюмки. На скатерти расплылось кровавого цвета пятно.

Корсаков зажмурился. Вилка выпала из пальцев.

— Что с тобой? — словно издалека долетел вскрик Марии.

— Ты зачем взяла карты, Мария? — мертвым голосом произнес Корсаков.

— Вот в чем дело…

Бутылка со стуком опустилась на стол. Теплые пальцы сжали запястье Корсакова.

— Игорь, очнись! Игорь, слышишь меня? Очнись!!

Он с трудом открыл глаза.

— И ты подумал, что я взяла их? Впрочем, логика понятна. Решил, раз человек так много знает о масонах и герметических орденах, то просто не удержится и прикарманит такой раритет. Да, Игорь?

Анна наискосок мерила нервными шагами кабинет. Корсаков сидел в кресле Ивана, устало вытянув ноги.

Спрятав кисти рук в рукава вязаной кофты, Мария встала напротив него. Наклонив голову к плечу, ощупала лицо Корсакова долгим взглядом.

— Игорь, в том-то все и дело, что я знаю достаточно, чтобы опасаться даже прикасаться к таким вещам! — с укором произнесла она.

За окнами стих ветер. Установилась гнетущая предгрозовая тишина. Воздух в кабинете, казалось, превратился в густой прозрачный кисель.

— Зачем же меня погнали сюда? — спросил Корсаков.

— Кто?

Он вспомнил Рэдерика, замахнувшегося на него стальным кнутом.

— Не важно.

Анна вздохнула. Замолчала, глядя в пол.

— Игорь, есть иная причина, — глухо произнесла она. — Мне кажется, что карты — лишь повод.

Корсаков разглядывал свои пальцы. Оказалось, они хранят память о тяжелой рукояти боевого меча, о шершавом посохе, о грубо выточенной рукоятки кишкореза, переделанного из косы. Можно было бы легко уговорить себя, что все привиделось, приснилось, явилось в алкогольном мороке. Если бы не эта память, сгустившаяся в суставах пальцев.

— Игорь! — окликнула его Мария.

— Да? — Он нехотя очнулся от раздумий. — Я слышал, карты — это повод. Но без них мне не жить. Такой вот расклад.

— Вы, кстати, раскладывали их?

Корсаков кивнул.

Анна тяжело вздохнула и покачала головой.

— И не помнишь, как легли карты?

— Не-а.

Мария отвернулась к окну. За стеклами в сгустившихся ранних сумерках замер парк. Ни один листок не дрожал. Жуткая, неестественная тишина давила на уши.

— Гроза будет страшная. Батюшка сказал, сегодня День Всех святых. Особый день.

Она резко развернулась.

— Игорь, вам страшно?

Корсаков покачал головой. На сердце, действительно, лежала корка льда.

— И у вас нет никакого предчувствия? Будто земля вот-вот разверзнется под ногами.

— Уже на самом дне, — ответил он.

Анна подошла к столу. Передвинула стопки папок.

— Подойдите сюда, Игорь.

В ее голосе прозвучала странная нотка, заставившая Корсакова подчиниться.

На каменных ногах он подошел к столу. Взгляд упал на цветную фотографию, лежавшую поверх чертежа.

Снимали на парадной лестнице имения. Стройная девчонка, оседлав гранитного льва, задорно смеялась в объектив.

«Анна!»

— Это дочка нашего заказчика, — пояснила Мария. — Хорошая девочка. Со странностями, конечно. Но душа у нее добрая.

— Я знаю, — обронил Корсаков.

Мария опустила его руку, заставив положить фотографию на место.

— Я вам не это хотела показать. Вспомните, что самого невероятного произошло несколько дней назад. Ну, перед тем, как началась чертовщина. Игорь, это очень важно!

Корсаков с трудом оторвал взгляд от Анны на фото.

Первое, что пришло в голову, была встреча с Анной. Но, немного подумав, он решил, что ничего невероятного в их встрече не было. Результат броуновского движения разнополых особей в пробирке большого города.

— Если трудно, просто вспоминайте все подряд, — нетерпеливо подсказала Мария.

— Жук… Жук появился. И попросил достать старую картину.

Мария вскинула голову, заглянула в глаза Корсакову.

— Особенную картину?

— Как сказать… — Корсаков пожал плечами.

Мария раскрыла папочку.

— Эту?

Корсаков с удивление увидел широкоформатную фотографию «Знаков».

Бумагу уже тронуло временем, но можно было отчетливо рассмотреть каждую снежинку, парящую сером небе.

— Откуда она у вас?

— Из архива Ивана. Когда вы уехали, я упросила показать ваши работы. Очень интересно стало, что и как видит такой человек. И еще предчувствие…

Она коснулась руки Корсакова.

— Игорь, это необычная для вас картина, правильно?

Корсаков кивнул.

— Никто не въехал. Даже я иногда не соображу, откуда мне в голову пришло такое.

— Так я и думала.

Мария достала из-под фотографии лист кальки, испещренный карандашными точками и черточками. Наложила на падающие снежинки.

— Видите?

Точки совпали со снежинками. Черточки сложились в угловатые значки.

— Вы эти знаки рисовали?

— Да ничего я не рисовал! Просто… Не могу объяснить. Само собой получилось.

Мария достала из папки машинописный лист. На нем были четко прорисованы все те же знаки.

— На картине некий текст, зашифрованный шифром тамплиеров, Игорь, — прошептала Мария. — Можете мне верить. Завещание Белозерского, о котором я вам рассказывала, написано такими же знаками. Я скопировала текст и попыталась расшифровать…

Корсаков обеими руками уперся в стол. Несколько секунд боролся с головокружением.

— Вам плохо, Игорь?

— Читайте! — сквозь сжатые зубы, процедил он.

— Игорь, вы меня слышите?

Мария затрясла его за плечо. В голове горячей жижей плеснулась боль.

— Да, — выдохнул Корсаков. — Что это за бред?

— Это предсказание.

— А я-то тут причем! — простонал Корсаков.

Мария провела теплой ладонью по его щеке. Заглянула в глаза.

— Вы разве не знаете, что такое корсак? Степной лис.

Корсаков уставился на листок, покрытый угловатыми значками. Между строчек шифра шли аккуратные строчки почерка Марии.

За окном вдруг вспыхнул яркий прожектор. Длинные тени вытянулись на полу.